Глава 11. Измеренная
9 мая 2023 г., 15:10
9 июня 1998 год Малфой Мэнор
Послеобеденные уроки чистокровного этикета прервал стук в дверь. Малфой немедленно послал Гермионе знакомый жест — поворот запястья вниз — и она, закатив глаза, подчинилась, скромно сев на диван. Малфой поправил воротник и открыл дверь пухлому волшебнику в полосатой мантии. В его руках была кожаная сумка, а на шее висела рулетка. — Monsieur Malfoy, Bonjour. Меня вызвали, чтобы организовать гардероб для вашей… — Да, пожалуйста, входи, Филипп. Гермиона скрыла хмурый взгляд, когда Драко нарушил одно из своих собственных правил этикета, перебив его. Возможно, этот волшебник не был чистокровным? Несмотря на это, Драко вежливо направил его к гостевой зоне и протянул руку, чтобы Гермиона встала. — Мисс Гермиона Грейнджер, познакомьтесь с месье Филиппом Дюпоне. Он портной нашей семьи уже более двадцати пяти лет. Гермиона должным образом склонила голову и предположила, что из-за профессии волшебника он мог нарушать ещё больше правил этикета, а именно, осматривать её с ног до головы так, будто она была уникальным предметом мебели. — Ah, magnifique! Филипп обошёл Драко и взял обе руки Гермионы, чтобы оторвать её от дивана и закружить, будто они танцевали вальс. Она знала, что её щеки порозовели, но заставила себя сохранять нейтральное выражение лица, борясь с миллионом вопросов. Почему Малфой хотел, чтобы его слуга была одета профессиональным портным? Предполагалось, что она должна носить какую-то форму? Когда портной снова развернул её, его рукав соскользнул с вытянутой руки, обнажив ядовито-зелёную татуировку в виде змеи. Гермиона моргнула, прежде чем осторожно отвести взгляд. — Эта ведьма — настоящее сокровище, — пробормотал Филипп, ни разу не взглянув на её лицо, но обводя её изгибы своими тёмными глазами. Гермиона прикусила язык, чтобы сдержаться. — Отличная формы, да. Вы указали, что ей нужны все стили? — Да, все, от повседневного до официального, — немедленно ответил Малфой. — Вы понимаете требования? — Да, месье, мне потребуется всего несколько минут. Взмахом палочки портной наколдовал маленький табурет, на который Гермиону незамедлительно препроводили. Она стиснула зубы и попыталась оставаться неподвижной, пока зачарованная измерительная лента волшебника скользила вверх и вниз по её телу, слишком сильно затягиваясь для комфорта в определённых местах. Тем временем портной открыл свою сумку, на которую явно было наложено заклинание незримого расширения. Он извлёк нечто вроде круглого предмета, с которого свисали сотни кусочком цветной ткани. — Я, конечно, предоставлю основы, но, возможно, месье предпочёл бы выбрать вечерние цвета для мадемуазель? Мадемуазель хотела бы самостоятельно выбрать свои цвета, мысленно возразила Гермиона, пока Малфой рассматривал образцы, когда предмет поддерживал себя в воздухе. Её позвоночник напрягся. Намеревался ли Малфой нарядить её как какую-нибудь куклу? Мысли о надлежащем этикете исчезли из головы Гермионы, когда она в ужасе обдумывала несколько новых сценариев. Одному Мерлину известно, какие фантазии были у слизеринца… что, если он хотел одеть её в унизительные или откровенные наряды, а затем заставить её прислуживать ему на глазах всех его друзей? Была ли она права раньше, когда думала, что Малфой намеревался выставлять лучшую подружку Гарри Поттера напоказ, как свой личный трофей? — Я думаю, это подошло бы ей больше всего, — тихо сказал Малфой, протягивая портному два образца. Гермиона удивлённо моргнула. Драко выбрал кусок бархата цвета голубого яйца малиновки и бледно-золотой атлас, который, как она подозревала, подчеркнёт светлые оттенки её волос. Ни то, ни другое не показалось ей особо показным. Кто бы мог подумать, что её заклятый враг знал какие-либо цвета, кроме серебристого и зелёного? — Magnifique, Monsieur, — Филипп щёлкнул пальцами, чтобы достать свою рулетку. Он нацарапал несколько заметок на большом свитке. — Поскольку у вас срочный заказ, первые образы появятся к концу дня, а остальные в это же время завтра. — Merci, Philippe. Гермиона придержала язык, пока портного провожали, и подавила желание разразиться потоком вопросов, когда Малфой вернулся. К её удивлению, он нежно взял её за руку и положил её себе на плечо. — Я говорил тебе, что хорошее поведение будет вознаграждено, — сказал он с едва заметной ухмылкой. — Пойдём, маленькая заучка.***
Малфой повёл Гермиону по широким коридорам поместья, на этот раз позволив держать его за руку, вместо того, чтобы просто тянуть её. Она не привыкла находиться в таком большом месте, где было так тихо. Даже в Хогвартсе посреди ночи, когда она патрулировала коридоры в роли старосты — или тайком выбиралась под мантией-невидимкой, — в замке никогда не было по-настоящему тихо. Иногда раздавались гулкие шаги странного профессора или Филча, скрип доспехов, голоса или храп с портретов и даже топот крыс. Для сравнения, в Малфой Мэноре было тихо, как в склепе. Гермиона изо всех сил старалась ступать так же бесшумно, как и Малфой; он, казалось, был воплощением скользкого подлого слизеринца, даже в своих чёрных туфлях на каблуках, которые должны были бы цокать по мраморному полу. Возможно,в них было встроено что-то вроде заглушающего заклинания… В соседнем коридоре что-то зашумело. Гермиона подпрыгнула и развернулась на месте, но была застигнута врасплох, когда Малфой захихикал. — Есть бездомный кот, который бродит по территории, и время от времени он забирается в дом, — весело объяснил блондин. — Я называю его Локи, потому что ему нравится причинять вред, в основном сбрасывая предметы со столов. Я заколдовал почти всё, чтобы оно отскакивало от пола и возвращалось на свои места, но он продолжает пытаться. Маленький засранец любит внимание. Быстро бьющееся сердце Гермионы немного замедлилось, но она не возобновила ходьбу. Малфой хмуро посмотрел на неё сверху вниз. — Я знаю, что ты не боишься котов, Грейнджер, поскольку у тебя был один, так в чём проблема? Она прикусила губу. — Я думала… Я не знала, были ли… были ли мы одни. Наступило долгое молчание. Наконец, Малфой взял её запястье и положил обратно на сгиб своей руки. — Кроме домашних рабов, здесь сейчас живут только мои родители. Другие… люди, которых ты видела во время нашей последней встречи, больше здесь не живут. — О, — сказала она тихим голосом. Он больше ничего не сказал, но продолжал сжимать её руку, пока они продолжали идти. Возможно, это было сделано для того, чтобы помешать ей убежать, но Гермиона не была уверена. Несколько минут спустя Малфой остановился перед двумя большими закрытыми дверями, мимо которых, как она смутно помнила, они проходили накануне. Он серьёзно посмотрел на неё сверху вниз. — Слушай внимательно, мой маленький питомец. Находиться в этой комнате — привилегия. Веди себя хорошо, и я позволю тебе сюда вернуться — но если ты ослушаешься, это будет первым, что я у тебя заберу. Гермиона почувствовала, как напряглись мышцы её спины. Ей не понравилось, что с ней разговаривают в такой манере, но образы из её ночных кошмаров цеплялись в её память, и она всё ещё знала, что сделала лучший выбор, позволив Малфою, пометить её. Она не была удивлена, когда он открыл дверь — конечно, даже Малфой знал, что Гермионе понравится библиотека, — но после того, как они вошли в комнату, её челюсть отвисла. Книги заполняли каждый дюйм на стенах, даже вокруг двери, через которую они только прошли. Шестнадцатифутовые полки заполоняли всё пространство между массивными колоннами, поддерживающими второй уровень, на который можно было подняться по витой лестнице в дальнем конце огромного помещения. На лестнице было встроено ещё больше книжных полок. Ни в одном направлении не было видно ни клочка голой стены; казалось, сама комната была сделана из книг. Малфой усмехнулся ей, когда она медленно закружилась, вбирая всё это в себя. — Возможно, то, что я нашёл тебя в лесу, было судьбой. Я не знаю ни одной другой ведьмы, которую было бы так легко развлечь. Гермиона проглотила остроумный ответ, направляясь к первому ряду. Рука Малфоя на её локте, теперь знакомое ощущение, остановила её. — Я подумал, что тебе, возможно, захочется посмотреть раздел об истории и традициях чистокровных, — пробормотал он. Её глаза, должно быть, загорелись; он ухмыльнулся и быстро повёл её в дальний конец комнаты. Когда они шли между узкими рядами высоких книжных полок, зажглись удобно расставленные факелы, освещая их путь. Малфой провёл её по проходу, затем по другому, и только знакомство Гермионы с беспорядочной библиотекой Хогвартса заставило её почувствовать, что она всё ещё может найти выход из этого лабиринта, если бы захотела. Малфой назвал поместье домом… и впервые крошечная частичка Гермионы почувствовала, что это не так уж невозможно представить.***
Чистокровные линии Британии и Ирландии… История священных двадцати восьми… Этикет и рыцарство: пусть чистокровных. Гермиона бегло посмотрела несколько томов и обнаружила, что хмурится при виде содержимого. Некоторые правила этикета имели для неё смысл; они имитировали аристократизм в мире магглов. Она предположила, что некоторые старомодные стандарты, такие как женщины, идущие под руку с мужчиной, не так уж и плохи. С другой стороны, книги проповедовали почтение к главному волшебнику семьи, молчание за исключением крайней необходимости, беспрекословное повиновение и поддержание идеальной внешности для воспитанных чистокровных ведьм. Гермиона нахмурилась на патриархальные, мазохистские идеалы и с ненужной силой запихнула несколько книг обратно на полки. Хорошо, что я не чистокровная, раздражённо подумала она, бесплодно ища объяснение тому, почему ведьмы считались низшими и менее умными, чем их коллеги-волшебники. Культура магглов, возможно, была схожей в прошлые века, но были причины для определённых различий, которые возникли между мужчинами и женщинами. До нового времени мужчины были необходимы для борьбы, охоты и работы, поскольку они были физически сильнее и могли обеспечить выживание вида — не имело смысла рисковать хрупким населением, позволяя женщинам сражаться в войнах. Аналогичным образом, женщины растили детей, поскольку им гораздо легче подчиняться материнским инстинктам, чем большинству мужчин, и, конечно, только женщины могли произвести на свет следующее поколение. Но это был волшебный мир. Не считая родов, ведьмы и волшебники были способны на одни и те же вещи. Они оба могли работать, учиться, колдовать… так зачем им поддерживать такие сексистские убеждения? Мысленную тираду Гермионы прервал тихий голос, донёсшийся из соседнего прохода, куда забрёл Малфой, но голос был не его. — Всё идёт хорошо? Гермиона затаила дыхание. Она вспомнила тот голос, требовавший, чтобы Гарри передал пророчество в Отделе Тайн. — У меня не было с ней проблем. Она соглашается с нашими традициями. — Тогда, я полагаю, вы близки к первой фазе, но, это, конечно, неподходящая обстановка… Будет ли она готова сегодня вечером? — Завтра вечером. К тому времени у неё уже будет подходящая одежда. — Приведи юную леди в семейную столовую к шести, и мы начнём, — закончил Люциус. — Да, отец. Гермиона застыла, сжимая в руках Руководство Уильяма Роула по обществу чистокровных. Они начнут что?!***
Воспоминание: 28 ноября 1997 года Паучий тупик
Нарцисса потеряла чувствительность в своих руках почти час назад, но не от холода. Она едва могла двигать конечностями, и они онемели от шока. То, что Северус рассказал ей… признание в своей истинной преданности, план Дамблдора попросить Северуса убить его, существование крестражей — она внутренне содрогнулась — и не в последнюю очередь, роль Гарри Поттера во всём этом. У Нарциссы закружилась голова. — Его… его душа… — она вздохнула. — Семь частей? Как… как это вообще возможно?... — По общему мнению, этого не должно быть, — тихо ответил Северус. — Но мы знаем, чего Тёмный Лорд боится больше всего, так это самой смерти. Он всегда относился к смерти как к наихудшему возможному наказанию, не признавая, что в этом мире есть вещи намного хуже. — И… мальчик Поттер… — Это крестраж, да, — с горечью сказал Снейп. — Кажется, нет способа убрать это, не навредив мальчику, а это значит, что потребуется его жертва. Хотя Дамблдор утверждает, что нашёл способ дать ему шанс цепляться за жизнь, каким-то образом… это единственный секрет, которым он не поделился со мной. Северус давно догадывался об использовании крестражей, с тех пор как узнал, что произошло в Тайной комнате. Вероятно, бывший директор понятия не имел, что Снейп подозревал о такой магии — или даже о том, что он знал о такой магии, — но его познания в Тёмных искусствах были не сопоставимы с другими. Когда он впервые стал Пожирателем смерти, он был одним из немногих, кого освободили от активной политической или воинственной роли при Тёмном Лорде, потому что он был одним из самых умных членов его ордена. Тёмный Лорд признал блестящий ум Северуса и позволил ему погрузиться в Тёмные искусства глубже, чем он когда-либо мог себе представить. В некоторых отношениях инструменты, переданные Северусу в роли Пожирателя смерти, привели к величайшим знаниям, которых он когда-либо достиг. С помощью ресурсов, найденных в закрытых библиотеках, унаследованных от старых семей, Северус изучал магию, которая была запрещена в Хогвартсе в течение сотен лет, магию, которая была вне закона по всей Европе, и магию, которая была настолько старой и настолько древней, что у неё едва было название. Он узнал о происхождении заклинаний и основе человеческой души. В конце концов, он создал свои собственные заклинания и зелья, которые были совершенно неслыханными в современной магии. То, что Тёмный Лорд выжил с помощью крестражей, не было чем-то невероятным, но именно подтверждение Дамблдором числа семь почти довело Северуса до отчаяния. Дамблдор, должно быть, каким-то образом знал, что Северус сменит его на посту директора Хогвартса. Старик оставил воспоминания и инструкции со своим удобно расположенным портретом. Северус не рассказал старику всего — и Дамблдор не сообщил ему всего, он был уверен — но за последние несколько месяцев он узнал больше благодаря своей новой должности. Северус отслеживал кочевых молодых гриффиндорцев с помощью Финеаса Найджелуса, но до сих пор не знал их точного местоположения. Если бы всё пошло по плану, Поттер собрал бы все крестражи, а затем потребовал бы вмешательства Северуса, чтобы получить меч Гриффиндора. В конце концов, Поттера притянуло бы в Хогвартс, и ему пришлось бы позволить Тёмному Лорду убить его. Но его разочаровывающий предшественник не сказал Северусу, как он хотел, чтобы Поттер пережил это конкретное событие, и прямо дал указание, чтобы мальчик верил, что он умрёт. Северус ежедневно боролся с тем, скажет ли он Поттеру правду или нет. Его неприязнь к копии Джеймса Поттера зашла так далеко. В конце концов, он тоже принадлежал Лили, и вряд ли было справедливо ожидать, что любой семнадцатилетний парень будет слепо жертвовать собой. Нарцисса наконец откинулась на спинку стула и потёрла виски. — … многое нужно принять, Северус… почему ты решил рассказать всё это мне? Его бывшая одноклассница сделала очень глубокий вдох. Другая неизбежность, с которой он согласился, была неприятной. — Наступит день, когда Тёмный Лорд узнает правду о том, что я не служу ему, — тихо сказал он. — Эта информация должна пережить меня, Нарцисса, и она должна быть передана Поттеру, если у меня не будет такого шанса. Ты находишься в уникальном положении; у тебя есть природный талант к окклюменции, и Тёмный Лорд определённо недооценивает твои навыки. Как мать, ты также понимаешь ценность информации, которую я тебе дал, и я верю, что, по крайней мере, ты поможешь Поттеру, потому что его победа в войне гарантирует безопасность для твоей семьи, в то время как победа Тёмного Лорда — нет. Бледная ведьма закрыла глаза. Она знала, но ненавидела эту правду. Шансы на победу Поттера были такими ничтожными, но она была реалистичной. Даже если они помогут Тёмному Лорду выиграть войну, никогда не будет гарантии, что он не убьёт их. — Конечно, я сделаю то, что необходимо, — заверила она своего старого друга. — Пока я тоже могу обеспечить безопасность моего мальчика… — Есть ещё кое-что, — мягко прервал Северус. — Я должен рассказать тебе о разработке одного зелья… и это, скорее всего, повлияет и на Драко.
