Гарри Поттер и Грязнокровка класса «С»

      Малфой потащил её за собой. Он был намного грубее, чем обычно.       Он обещал сводить её в библиотеку, но это был другой коридор.       Она была одета в блестящую мантию из тяжёлого золота, вес которой она едва могла выдержать. Её ноги были втиснуты в туфли с бриллиантами, которые соскользнули, пока он без особых усилий тащил её.       — Пожалуйста, ты не должен этого делать, — умоляла она.       — Настоящая ведьма должна хранить молчание! — огрызнулся Малфой и поднял руку, угрожая ударить её.       — Ну, ну, Драко. Нет смысла портить дорогой комплект мантий. Приведи её, — Люциус Малфой лениво взмахнул рукой, пропуская их через двойные двери.       Двери казались неуместными, и она поняла почему, когда заметила инкрустированные янтарём полы из полированного дерева. Это было другое поместье, то, где у Волдеморта был его трон…       Внезапно они оказались в передней части бального зала. Она подавила крик боли, когда Малфой заставил её опуститься на колени перед Тёмным Лордом.       — Ты хорошо обучил её, юный Драко, — протянул Волдеморт. — Она — превосходный приз…       За троном Пожиратели смерти в капюшонах взывали к ней, насмехаясь и угрожая. Их ужасные светящиеся глаза злобно разглядывали её фигуру в золотой мантии. Ей захотелось прикрыться, но Малфой удержал её на месте.       — Грязнокровка ценна…       Она практически могла почувствовать ухмылку Драко в ответ на голос своего Хозяина.       — Класс «С».. один из самых редких, которых мы встречали… Её заслуживает только достойный последователь.       Волдеморт потратил мучительно долгое мгновение на раздумья, прежде чем жестом указать на толпу. Капюшон был опущен, открывая чёрные как смоль глаза, квадратную челюсть с бакенбардами и пожелтевшие зубы, растянутые в ужасной ухмылке.       Она ещё раз попыталась разорвать мощную хватку Малфоя, когда Пожиратель смерти двинулся вперёд.       — Иди сюда, моя маленькая зверушка, — прошептал Антонин Долохов, протягивая большую волосатую руку, чтобы забрать её.

***

10 июня1998 год Малфой Мэнор

      Просыпаться рядом с мужчиной должно было быть странным, но, учитывая отсутствие контакта ночью, Гермиона с таким же успехом могла спать одна.       После того, как Малфой моргнул, прогоняя сон с глаз, сев на кровати, он повернулся, чтобы несколько мгновений посмотреть в сторону Гермионы, по-видимому, погруженный в свои мысли. Гермиона незаметно наблюдала за ним и не вставала с кровати, пока он не исчез за дверью ванной. Она вскочила и как можно быстрее оделась, испугавшись, что он может вытащить её из комнаты прямо в ночной рубашке.       Только когда Малфой вернулся с подносом для завтрака и присоединился к ней на диване, Гермиона решила, что ведёт себя нелепо.       Гермиона никогда не знала, какой он вдали от глаз общественности, но она твёрдо напомнила себе, что он не был злым. Он даже не был высокомерным слизеринским принцем, который когда-то разгуливал по коридорам Хогвартса. Этот Малфой дразнил, но не оскорблял её. Он даже не так сильно усмехался, и его обычное выражение лица было на самом деле… милым.       Она, наконец, увидела его истинную сущность? Был ли Малфой, которого она знала, просто действием, результатом давления со стороны сверстников? Или война изменила его, сделав более чувствительным? Или он просто вырос?       Ей не хотелось верить, что он будет вести себя как Малфой из её снов… но её ментальный адвокат дьявола напомнил ей, что его собственные интересы могут не иметь значения. Волдеморт мог заставить его отдать её кому-нибудь похуже, даже если это было не тем, чего он хотел.       Пока они спокойно поглощали свой завтрак, паранойя Гермионы продолжала нарастать.       — Я слышала твоего отца вчера, — сумела произнести Гермиона тоненьким голоском. — Он… он ожидает, что я знаю все эти традиции?       Малфой допил свой чай, прежде чем ответить:       — Да.       — И ты встречаешься с ним сегодня вечером?       — Мы оба.       Холодок пробежал у неё по спине. Будет ли Люциус Малфой проверять её? Чтобы убедиться, что она подчиняется приказам и ведёт себя правильно, прежде чем передать её другим Пожирателям смерти? Возможно, она достаточно доверяет Драко, но это может оказаться не в его власти…       — Сегодня вечером тебе придётся вести себя наилучшим образом. Это первый шаг. Работа отца — судить…       Гермионе показалось, что её сердце остановилось. Он будет судить меня?       — … правильные традиции… очень важны, как церемония…       Её мозг улавливал только отдельные слова. Её кошмарный сон вспыхнул в голове, и она поняла, что у неё нет выбора.       — … Я научу тебя большему… Грейнджер!       Малфой только сейчас понял, что она оставила своё место пустым и прорвалась через балконную дверь.       Гермиона перекинула ноги через перила и приготовилась спуститься — возможно, она не сильно бы пострадала, если бы повисла на руках, прежде чем спрыгнуть — но Малфой был быстр.       Он поймал её примерно посередине и оттащил, брыкающуюся и вопящую, от края.       — Ты с ума сошла?       — Нет, пожалуйста!       — О чём… ты… думала, ты, глупая…       Гермиона нанесла ему приличный удар ногой по колену, и его хватка ослабла. Она отпрянула от него, но его длинные руки успели поймать её за мантию.       Не успела она опомниться, как он уже сидел на ней верхом на твёрдой плитке балкона, прижимая её руки к голове.       Его глаза были серыми, но казались огненными в этот момент.       — Пожалуйста, — взмолилась Гермиона, и одинокая слеза скатилась из её глаз. — Малфой, если в тебе есть хоть капля порядочности, пожалуйста, просто позволь мне уйти… не заставляй меня делать это…       Он тяжело дышал от усилий, которые приходилось прилагать, чтобы удержать её.       — Грейнджер… что, чёрт возьми, с тобой не так? Ты думаешь, что всё настолько плохо? Если ты убежишь, тебя снова поймают, и на этот раз они могут просто убить тебя. Ты серьёзно предпочла бы умереть?       Она открыла рот, чтобы ответить, что её не поймают, но даже если и так, то конечно, она предпочла бы смерть.       Она остановилась.       Красное лицо Малфоя всё ещё излучало ярость, но его глаза… в них читался страх.       Гермиона резко вдохнула. Это не имело смысла; почему он должен бояться?       — Почему тебя это волнует? — прошептала она. — Это не имеет значения… в любом случае, это всё не для тебя…       Он уставился на неё.       — Это… что!?       — Ты готовишь меня не для себя, а для них! — воскликнула она. — Если меня заставят служить одному из этих монстров до конца моей жизни, тогда да, я предпочла бы умереть!       Его руки всё ещё крепко сжимали её, хотя он моргал в замешательстве, глядя на неё сверху вниз.       — Грейнджер.. нет. Я думал… Я подумал, что если я дам тебе эти книги, ты поймёшь это…       — Что пойму?       Он зажмурил свои грифельно-серые глаза.       — Ты… агрх, я не хотел этого говорить…       — Что говорить?       Она извивалась под его хваткой, остро осознавая, что оказалась в ловушке между его ног, и внезапно почувствовала, что покраснела совсем по другой причине.       — Я… я должен обучить тебя…       — Почему?       — Потому что!       Малфой моргнул и резко выдохнул. До этого момента он, казалось, не осознавал, что склонился над Гермионой и был всего в нескольких дюймах от её лица. Он сглотнул и медленно отклонился в сторону.       — Грейнджер… Я не отдам тебя им. Больше никто тебя не тронет, я клянусь.       Он всё ещё прижимал её к себе, но она чувствовала, как дрожат его руки. Он из-за чего-то нервничал, или он просто не хотел находиться так близко к Грязнокровке?       Гермионе хотелось кричать от отчаяния.       — Тогда… Я готовлюсь быть твоей слугой?! Но ты сказал…       — Ты не слуга! Ты… ты будешь моей… моей женой.

***

Коттедж «Ракушка»

      Рон вытер пот с лица.       — Ещё раз, — твёрдо сказал он.       Он метнулся в сторону, уклоняясь от красной вспышки света, и ответил Парализующим заклинанием, которое ему, наконец, удалось наложить невербально.       Несколько минут Рон хорошо удерживал оборону, но, как всегда, превосходные рефлексы Чарли дали ему преимущество, поскольку он привык сталкиваться с опасностью одновременно с нескольких сторон. Справляться с единственным противником было для него практически детской забавой.       Несмотря на это, его старший брат выглядел впечатлённым, когда отбросил палочку Рона обратно.       — Ты становишься лучше, — похвалил его Чарли. — Ты замечаешь направление, в котором я двигаюсь, и предугадываешь атаку ещё до того, как она произойдёт. Это как шахматная партия, поиск шаблонов противника.       Рон заметил, как бледное лицо Джинни отвернулось от окна коттеджа. Он знал, что свирепая часть его младшей сестры всё ещё была где-то там, желая тренироваться, устраивать дуэли и сражаться, но она всё ещё была во власти своего сломленного духа.       — Она присоединится, когда будет готова, — пробормотал Чарли.       Рон плеснул себе в лицо наколдованной струёй холодной воды и стряхнул с длинных волос случайные капли.       — Я не знаю. После битвы… я не слышал, чтобы она говорила, ни разу. Даже с мамой.       — Она не могла поговорить с Флёр, а Флёр, вероятно, лучше, чем остальные из нас, понимает, через что проходит Джин.       — Мы все понимаем, — пробормотал Рон. — Мы все любили их. Но они не единственные… есть ещё другие, и я не хочу забывать, что мы, возможно, всё ещё нужны им. Луна и Дин, и Джастин, и Гер… Гермиона.       Чарли моргнул, глядя на брата. Это был первый раз, когда ему удалось произнести её имя со дня Битвы.       — Ты готов? Поговорить?       Несколько долгих минут Рон стоял очень тихо.       Он пытался поговорить раньше, но Джинни была не тем человеком, с которым можно было бы это обсудить, и, несмотря на поддержку, у их отца было слишком много другого на уме. Он определенно пока не собирался разговаривать об этом с Молли. Чарли был лучшим выбором, и Рон полагал, что его старший брат всё равно догадался об истине.       — Да. Думаю, я могу говорить.

***

Малфой Мэнор

      Жена Малфоя.       Примитивная часть Гермионы хотела расхохотаться.       Она уставилась на волшебника над ней. Он медленно ослабил хватку и переместился так, чтобы сидеть рядом с ней. Его взгляд опустился.       — Это… ты… но я не…       — Не имеет значения.       — Ты всегда называл меня…       — Не имеет значения.       Гермиона наконец моргнула. У неё так сильно не кружилась голова с тех пор, как она очнулась после битвы.       — Они что-то сделали с моей кровью… добавили её в зелье…       — Его придумал Снейп. Оно может показать, сколько в тебе магии. Не обязательно мастерство, но силу.       Балкон под её спиной был твёрдым и холодным. Ей было всё равно. Она была слишком ошеломлена, чтобы сесть.       — Но… вся война была ради превосходства чистокровных! В прошлом году они составили список магглорождённых, заперли их и забрали волшебные палочки и…       — И если бы он продолжил в том же духе, чистокровные вымерли бы через несколько поколений, — монотонно сказал Малфой. — Он хочет сохранить чистые линии крови, но смешать волшебников с сильной магией — тогда он гарантирует будущее могущественных полукровок, а не будущее чистокровных, у которых рождается всё меньше и меньше детей. Не знаю, заметила ли ты, Грейнджер, но в большинстве чистокровных семей есть только один ребёнок. За исключением Уизли: но они любят нарушать традиции…       Гермиона наконец села.       — И его решение, конечно же, не позволяет людям естественным путём объединяться в пары; он подумал, что было бы забавно позволить его сторонникам охотиться за своими будущими жёнами, — саркастически пробормотала она.       — Мы не знали, — его голос был почти шёпотом. — Нам сказали после. Это должно было стать тестом. Если бы я знал, я…       — Никогда бы не выбрал меня, — Гермиона почти фыркнула. Она не заметила, как Малфой слегка нахмурился.       Она поднялась на ноги и прошла через террасу. Сосредоточившись на фонтане, она попыталась ещё раз раствориться в его утончённой, успокаивающей красоте. Это было самым безумным…       Малфой быстро прыгнул между Гермионой и краем террасы, прежде чем она подошла слишком близко.       — Послушай, всё не так плохо, Грейнджер, не делай глупостей…       — Я не собираюсь прыгать, — раздражённо ответила она. — Я просто… хочу подышать свежим воздухом. Я имею в виду, это… ох.       Она запустила руки в волосы.       — Я даже не могу… я думала, что обеденные ритуалы и уроки этикета были старомодными, но брак по договорённости? Я просто…       Она протянула руку мимо Малфоя и ухватилась за парапет. Несколько оставшихся строительных блоков, на которых стояла её жизнь, казалось, рушились. Она сдерживала слёзы агонии, пока её бледные руки дрожали на перилах.       Её родители ушли. Гарри исчез. Хогвартс пал. К этому моменту, вероятно, все Уизли были уже мертвы или сбежали в Канаду. У неё не было своей волшебной палочки, своих книг или даже собственной одежды, и теперь…       — Если бы я только сбежала… — прошептала она.       Рука Малфоя снова сжала её руку.       — Ты не можешь. Нет никакой гарантии, что они попытаются объединить тебя с кем-то другим; ты была бы сочтена объектом с риском бегства, и они могли бы просто избавиться от тебя.       Гермиона слегка прищурилась, глядя на него. И снова этот испуганный взгляд. Если бы она выбрала смерть, разве он не оказался бы с какой-нибудь другой ведьмой?       — Малфой, ты… тебя действительно волновало бы, если бы я предпочла рискнуть умереть из-за этого?       Он насмешливо фыркнул, но выражение его лица не изменилось. Гермиона была удивлена, почувствовав, что её напряжённые мышцы немного расслабились.       Он не монстр, напомнила она себе. Возможно, ему было наплевать лично на неё, но он всё ещё не хотел, чтобы она умерла. Вероятно, он уже видел слишком много смертей.       — Предположим, есть смысл в том, чтобы ты выбрала смерть, — с горечью сказал Малфой, поправляя свою безупречную мантию. — Ты достаточно умна, чтобы предпочесть смерть пожизненным пыткам.       Гермиона скорчила гримасу. Он не пытал её. Учитывая все обстоятельства, он был нетипично милым.       — Я не думаю, что ты…       — Я бы не стал, — пробормотал он. — Но я думаю, что застрять со слизеринцем на всю оставшуюся жизнь, вероятно, кажется пыткой для кого-то вроде тебя…       Гермиона чуть не рассмеялась, когда поняла.       Из всего… Малфой дразнил её. Он чувствовал себя неуверенно.       — Малфой, это… о, Мерлин, это не имеет к тебе никакого отношения! — недоверчиво сказала она. — Я имею в виду не тебя… тебя лично; Я просто зла, что я-я не могу даже… Я имею в виду, что у меня отняли все возможности выбора! Ты не можешь себе представить.. Я-я теперь потеряла всё, от моего лучшего друга до моей волшебной палочки, и теперь я даже сама не могу выбрать себе партнёра, и всё мое б-будущее… — она сердито смахнула слёзы. — Я… я не понимаю, как моя жизнь внезапно дошла до такого…       Возможно, она вообразила это, но часть напряжения упала с плеч Малфоя.       — Полагаю, что понимаю твоё разочарование. Значит, ты не так сильно меня ненавидишь.       Она изучала его краем глаза, пока он с каменным лицом решительно осматривал территорию поместья. Она всегда думала, что его светлые глаза, волосы и кожа делают его чем-то похожим на вампира, но при ярком летнем солнечном свете она поняла, что он на самом деле, довольно красив.       Это всё ещё был Малфой, хотя…       — Я не ненавижу тебя, — наконец пробормотала Грейнджер. — Я не уверена, что когда-либо ненавидела, на самом деле. Раньше ты был ужасным задирой, но настоящая ненависть требует так много эмоций… Я имею в виду, я ненавижу Вол… Сам-Знаешь-Кого каждой клеточкой своей души. Ты можешь мне не особо нравиться, Малфой, но я не испытываю того же самого к тебе.       — Тем не менее, ты всё ещё предпочитаешь умереть, чем остаться со мной? — дразнил он, разглядывая свои ногти. — Если бы ты могла выбрать себе чистокровного партнёра, ты бы выбрала, наверное, сотню волшебников впереди меня.       Гермиона закатила глаза от его драмы.       — Кто бы говорил. Я видела на днях, как ты уничтожил то дерево…       Смешок Малфоя застал её врасплох.       — Грейнджер, этот маленький выброс не имеет к тебе никакого отношения. Я тоже не стану притворяться, что ты была бы моим первым выбором, но я всегда знал, что вступлю в брак по договорённости. Я никогда не утруждал себя попытками влюбиться, потому что шансы, что я попаду в идеальную пару для меня, были ничтожны. Я собирался найти ту ведьму, которую мой отец сочтёт лучшей, и это было всё.       — Значит, ты тоже меня не ненавидишь, — тихо сделала она вывод.       Малфой чуть было снова не усмехнулся, но она краем глаза наблюдала, как он провёл пальцами по волосам, и усмешка исчезла, не успев закрепиться.       — … нет. Я чертовски уверен, что ненавидел, когда нам было по тринадцать, но… больше нет.       Ну, это уже что-то, подумала Гермиона. Она наблюдала, как он сжимал и разжимал кулаки, в попытке подавить стресс.       — Это просто… это не имеет никакого чертова смысла, — пробормотал Малфой. — Всю свою жизнь я знал, что произойдёт. Я должен присоединиться к тому, у кого больше власти. Я должен придерживаться старых обычаев. У меня должна быть настоящая чистокровная жена и чистокровные наследники. Теперь это просто…       Она терпеливо ждала, пока он вцепился в перила, а затем начал теребить свои рукава.       — Это просто… внезапно статус крови больше не имеет значения, и для меня социально разрешено жениться на магглорождённой, и мне не нужно никого убивать, чтобы заслужить благосклонность Тёмного Лорда — мне даже не нужно пытать людей — и из всех возможных ведьм Британии у меня в итоге оказывается девчонка Поттера.       Малфой издал звук, похожий на изумлённый смех. Он провёл бледной рукой по лицу и зажмурился.       — Ничто больше не имеет никакого грёбанного смысла! Это как… как будто…       — Как будто весь твой мир рушится вокруг тебя?       Он медленно повернул голову, и их взгляды встретились.       — Что ж, тогда нас двое, — тихо сказала Гермиона.       Малфой сглотнул.       Прошла минута или около того, пока пара изучала друг друга, обдумывая следующий ход.       Наконец, Малфой выпрямился и указал ей на балконную дверь.       — Внутрь, — приказал он.       Гермиона вздохнула и подчинилась. Она всё ещё не была счастлива, но осознание того, что она может остаться в этой безопасной, хотя и странной ситуации, несколько успокаивало. У неё могло не быть магии, друзей или свободы — и она, очевидно, собиралась застрять с Малфоем на некоторое время — пока…       Всё могло быть намного хуже.