Глава 14. Просвещённая
28 мая 2023 г., 13:44
10 июня 1998 год Малфой Мэнор
Гермиона не могла усидеть на месте. Она ходила по комнате, проводя пальцами по книгам, полкам и стульям, как будто пытаясь запомнить её на ощупь. Из всех невозможных ситуаций… Вчера она была заклеймённой рабыней сопливого чистокровного. Сегодня она жила со своим женихом, бывшим слизеринцем, который без жалоб отдал ей половину своего шкафа, излечил её раны и делил с ней постель. Гермионе стало интересно, мог ли Гарри видеть её сейчас… если бы он смотрел на неё сверху из какой-нибудь загробной жизни, что бы он подумал? Будет ли её приёмному брату грустно из-за неё? Злился ли он из-за того, что она практически спит с их соперником? Люди были вынуждены совершать отчаянные поступки во время войны, но это было что-то новенькое. Малфой некоторое время молча читал, прежде чем Гермиона заметила, что его глаза начали следить за ней по комнате. Наконец он отложил книгу. — Готовишь план побега? — Я не хитрая слизеринка, Малфой, но если бы я собиралась плести интриги, я не думаю, что стала бы это делать перед тобой, не так ли? — Наоборот, — протянул блондин. — Ты заставила бы меня поверить, что ты совершенно счастлива, поэтому я бы ничего не заподозрил, а затем сбежала, пока я был бы убаюкан ложным чувством безопасности. — Ну, полагаю, я могла бы заигрывать с тобой и утверждать, что была тайно влюблена в тебя в течение многих лет и быть твоей женой — это всё, о чём я когда-либо мечтала… но я сомневаюсь, что была бы очень убедительна. — Хм, никогда не знаешь наверняка, — ухмыльнулся Малфой, удобно скрестив ноги и заложив руки за голову. — Попробуй и увидишь. Гермиона чуть не рассмеялась. Его светлые брови изогнулись в том самом малфоевском взгляде, который она так хорошо помнила. Поразмыслив, она поняла, что прошло много времени с тех пор, как она видела Малфоя таким нормальным, и это было по-странному освежающе. Конечно, он вырос с тех пор, как она последний раз как следует смотрела на него. На шестом курсе он был таким худым из-за стресса, но теперь он поправился и казался намного здоровее и подтянутее… — Итак, сколько вопросов крутится в этом золотом мозгу? Гермиона моргнула; она не осознавала, что открыто пялилась на него последние несколько минут. — О, ты знаешь… всего восемьсот или около того, — пробормотала она. — В основном, я хотела бы знать, почему ты не закатываешь истерику по этому поводу. Ты удивительно быстро адаптировался. Малфой пожал плечами. — Как я уже говорил, я всегда знал, что это произойдёт. Раньше я лежал ночью без сна и представлял, как бы она выглядела. Моя жена. Она была просто безликой ведьмой, которая держала меня за руку, танцевала со мной и спала рядом. Когда я пытался представить что-нибудь конкретное, например, цвет её глаз или каково это — целовать её, я просто… не мог. Он беспечно поиграл с заусенцем. — Я думаю… осознание того, что я никогда этого не узнаю, было своего рода расслабляющим. Мне не нужно было переживать об этом. Мне не нужно было искать её и беспокоиться, что мне делать, если я никогда её не найду. Когда придёт время, она должна была просто как бы… встать на своё место. Гермиона облокотилась на спинку стула напротив Малфоя. — Я вообще никогда не планировала брак. Я предпочитала сосредоточиться на вещах, с которыми могу справиться сама, например, на карьере. Я не хотела полагаться ни на кого другого… — Хотя, я полагаю, всё время, которое я потратила на планирование своего будущего, оказалось бессмысленным, — пробормотала она, запоздало подумав. — Возможно, мне следовало быть такой, как ты, и подождать, пока кто-нибудь просто передаст мне кусочки головоломки, тогда я бы сейчас не чувствовала себя такой потерянной. Малфой скорчил гримасу. — Не похоже, что это то, чего я ожидал, Грейнджер. Я, для начала, конечно, никогда не думал, что окажусь в паре с гриффиндоркой… плюс, никогда не предполагал, что мне придётся учить её нашим традициям. — Тебе действительно это нужно? — пожаловалась Гермиона. — Я имею в виду, я узнаю, что делать если нам придётся появиться на публике или что-то в этом роде, но за закрытыми дверями мы не можем просто быть самими собой? На самом деле, какое это имеет значение? Малфой раздражённо нахмурился. — Это имеет большое значение. Волшебные традиции — это не просто показуха! Я думал, что книги помогли тебе понять это… — О, у меня их предостаточно, — усмехнулась Гермиона. — Я понимаю, что устаревшие гендерные роли всё ещё являются нормой, даже несмотря на то, что мы приближаемся к двадцать первому веку! Я понимаю, что ведьмы должны хранить молчание, выглядеть безупречно и повиноваться волшебникам несмотря ни на что… — Для этих правил есть причины, — возразил Малфой. — Я знаю причины! Ты большой, сильный волшебник с волшебной палочкой! А я всего лишь беспомощная маленькая домашняя ведьма, которая должна идеально выглядеть и растить детей, и всё, что тебе нужно сделать, это помешать мне сбежать или иметь какие-либо права как человеческому существу! — Агх! Нет! — разгневанный Малфой наклонился вперёд. — Ты упускаешь весь смысл! Гермиона всплеснула руками. — Но во всех этих книгах говорилось… Драко упал навзничь на диван и раздражённо дёрнул себя за волосы. Гермиона чуть не рассмеялась при виде этого зрелища; ей внезапно вспомнилось раздражение Молли Уизли, когда она имела дело с близнецами. — Я говорил тебе, ради Салазара… — Малфой сжал руки. — Ты не можешь должным образом изучить традиции из чёртовых книг! Конечно, ты можешь читать историю, Грейнджер, но разве не очевидно, что за несколько сотен лет всё меняется? Ты серьёзно думаешь, что у нас точно такие же правила, как у волшебников, которые жили в маленьких каменных хижинах в сельской местности и едва ли имели установленное министерство? Он потёр глаза и тяжело опустил руки по бокам; Гермиона решила не указывать на то, что он был более драматичным, чем среднестатистическая ведьма, так что, на самом деле, гендерные роли должны быть бессмысленными. — Ты не очень хорошо объясняешься, — угрюмо указала она вместо этого. — Итак, эти книги имеют отношение к делу или нет? Малфой снова сел и хмуро посмотрел на неё. — Я не буду делать вид, что кто-то из нас обращал внимание на Историю магии — за исключением, может быть, тебя, — но все мы знаем, что мир не меняется каждое столетие! Тебе не кажется, что наши традиции могли адаптироваться за годы, прошедшие с тех пор, как вышли эти тома? Она потёрла глаза. — Хорошо, тогда в книгах описывалась история стандартов чистокровности, но не современные практики? Итак, предполагается ли, что в современном мире отношения между ведьмами и волшебниками должны быть более равными? Потому что, конечно, кажется, что здесь нет равно… — Неравенство, существующее здесь, не имеет ничего общего с культурой чистокровных, — объяснил Малфой с затяжным раздражением. — Да, мне приходится держать тебя взаперти, и ты не получаешь палочку, но это потому, что ты Предатель. Это не имеет ничего общего с тем, как обстоят дела обычно. Как моя будущая жена, ты должна иметь те же права в этом поместье, что и я, если не больше. Гермиона была слегка озадачена. — Значит, это не потому, что я ведьма… или даже из-за моей крови…? Он покачал головой. — Больше нет. Согласно новым законам Тёмного Лорда, твоя кровь так же ценна, как и моя, потому что ты прошла испытания и доказала свою силу. Единственное, что нас отличает, это то, что я Пожиратель смерти, а ты Предатель. — … о. Малфой снова потянул себя за волосы. — Видишь, почему я разочарован? Я вырос с этими традициями! Всё было упорядочено, у этого было своё место, и всё имело смысл! Теперь всё, во что меня учили верить, просто… исчезло. Он потёр затылок, и Гермиона поняла, что не винит его за разочарование. Или, возможно, не совсем. Она села напротив него. — Я думаю, ты слишком упрощаешь, — мягко упрекнула она. — По-настоящему важные вещи в жизни — например, семья и друзья — не меняются только потому, что ты внезапно понимаешь, что грязнокровки ничуть не хуже тебя! Мне кажется, другие ваши традиции в любом случае всё ещё действуют… — Некоторые да, но это всё равно… — его руки шарили в поисках опоры по диванной подушке. — Я знаю, — пробормотала она. — Как только одна часть мира становится другой, это заставляет тебя сомневаться во всём. Малфой некоторое время молча изучал её. — Итак, ты потратила столько времени на изучение этих книг, и всё, что ты узнала, это то, что с ведьмами нужно обращаться по-другому? Она сердито посмотрела на него. — Вы настолько серьёзно заблуждаетесь, что верите, что ведьмы менее способны? Насколько я помню, даже Сам-Знаешь-Кто, похоже, не возражал против добавления ведьм в свою маленькую армию… Малфой застонал. — Не могу поверить, что я должен это объяснять… Я думал, ты сама разберёшься! Ведьмы не ниже волшебников, ведьмы имеют привилегии. В книгах, вероятно, не было сказано об этом чёрным по белому, потому что предполагается, что это общеизвестно! Гермиона моргнула, глядя на него, и её рот слегка приоткрылся. — Ты что, серьёзно? Традиции чистокровных призваны продвигать превосходство ведьмы? Да какой идиот поверит...? Он практически прорычал: — Вставай, Грейнджер. Гермиона сложила руки на груди. — Почему? Потому что, согласно волшебной традиции, я лучше и должна тебе подчиняться? Что это за логика такая? — Нет, ты должна встать, потому что я пытаюсь показать тебе кое-что, и потому что ты моя невеста, и потому что ты должна доверять мне. Он схватил её за руку и стащил со стула. — Эй! — Стой спокойно, — фыркнул он на неё. Гермиона расставила ноги и свирепо посмотрела на него, игнорируя все правила осанки. Он не потрудился поправить её. — Я знаю, что некоторые правила устарели, но я подумал, что моему маленькому питомцу-всезнайке не нужно всё объяснять, — Малфой презрительно усмехнулся ей, смотря сверху вниз. — Дай мне проверить твою блестящую память, Грейнджер. Как далеко уходят в прошлое волшебные традиции? — Более тысячи лет, — возмущенно ответила она. — Ещё до основания Хогвартса. — Правильно. Он стоял очень близко; ей пришлось вытянуть шею, чтобы сохранить зрительный контакт. — И в те дни ведьмы и волшебники были одним и тем же? Были ли у них равные возможности? У всех ли были волшебные палочки? У всех ли были нормальные дома? Что-нибудь поесть? Гермиона нахмурилась. Ей не нравилось чувствовать, что он читает ей нотацию. — Да, я знаю, что волшебный мир боролся в средние века так же, как и магглы. Еды часто не хватало, прогрессирующая колонизация приводила к распространению незнакомых болезней, а современные волшебные палочки ещё не получили широкого распространения… — И у кого был приоритет, когда дело доходило до контроля над магией? — У волшебников, — фыркнула Гермиона. — Ведьмам не разрешалось так много знать о магии… — Почему нет? Она открыла рот, но затем закрыла его. Потому что они думали, что ведьмы были ниже, было ответом, который она хотела дать, но он уже пресёк этот аргумент. Малфой почти ухмыльнулся, когда она не смогла ответить. — У ведьм было много работы, точно так же, как и у маггловских женщин, — читал он лекцию. — Они заботились о домашнем хозяйстве и детях. Мне не нужно объяснять тебе, что так получилось, потому что у женщин от природы более развит материнский инстинкт, и над этими вещами пришлось немало потрудиться, прежде чем улучшенные палочки и продвинутое колдовство упростили их жизнь, но на это ушли столетия. И у волшебников в средние века также ещё не было домашних эльфов, так что даже просто поддержание порядка в доме занимало много времени. — Подумай, тысячу лет назад для обычной семьи было везением иметь хотя бы один магический инструмент, а магия в те дни была опасна, потому что её было труднее контролировать. Я уверен, что ты помнишь это хотя бы из «Истории магии»? Гермиона прикусила язык и неохотно кивнула. Сотни лет назад магия часто была невербальной, и существовало множество зелий и теорий гербологии, которые ещё не были усовершенствованы. Иногда использовались волшебные палочки, посохи и другие средства управления магией, но они были примитивными и ненадёжными. Бытовые заклинания для уборки и тому подобного не были чрезмерно сложными, но магия, используемая для битв, строительства или даже для добывания пищи, могла представлять большой риск. Это было одной из причин, по которой в первую очередь и был создан Хогвартс, как попытка регулировать магию и обучать ей, чтобы сделать её более безопасной. Несмотря на это, она ненавидела вид превосходства Малфоя, пока он продолжал говорить. — Итак, скажи мне, Умнейшая ведьма нашего времени, имеет ли больше смысла поручать ведьмам опасные задания, такие как охота, строительство убежищ или тяжёлая работа, учитывая, что это было так рискованно с магией, или больший смысл имеет то, что волшебники справлялись с этими делами? — Мог быть баланс, — возразила Гермиона. — Некоторые ведьмы могли бы учиться магии, пока волшебники помогали с детьми… — Некоторые так и делали. Но когда неправильное заклинание может в буквальном смысле убить тебя, поверь мне, наши предки довольно быстро научились держать своих ведьм в безопасности дома! Как долго, по-твоему, волшебный мир мог бы просуществовать, если бы ведьмы начали вымирать? Мне не нужно напоминать тебе, что волшебники не могут рожать детей! Наши традиции были созданы для того, чтобы ведьмы, а следовательно, и все будущие поколения, были защищены! В этом может быть какой-то смысл, Гермиона внутренне смягчилась. — Но почему вы продолжаете жить по этим правилам сегодня? Малфой скорчил гримасу. — Ты думаешь, ведьм следует меньше защищать? Теперь они менее важны? — Мы так же, как и волшебники, способны защитить себя… — И многовековые традиции должны быть просто стёрты с лица земли? — Малфой раздражённо фыркнул. — Из всех ведьм, о которых я когда-либо слышал, ты единственная, у кого есть с этим проблема, Грейнджер. И, конечно, мне посчастливилось учить именно тебя. — Я сочувствую тебе всем сердцем. Почему ты заставил меня встать? Малфой взял её за плечо и развернул так, что она оказалась рядом с ним. — Я научил тебя, где тебе нужно стоять. Можешь представить, почему так? Гермиона вздохнула и переступила с ноги на ногу так, что оказалась на полшага позади него, справа. Она полагала, что ведьмы должны идти немного позади волшебников, чтобы показать свою неполноценность, но она немного подпрыгнула, когда Малфой, быстро вытащи свою палочку, вытянул её вперёд, принимая дуэльную стойку. Гермиона удивлённо моргнула и внезапно всё поняла. Его длинная рука преградила ей путь. Он должен был защищать её. — Вот почему, — надменно сказал он. — Ты немного позади, чтобы у меня было пространство для прыжка вперёд. Ты держишь меня за руку достаточно легко, чтобы я мог быстро достать свою палочку, но достаточно крепко, чтобы я мог чувствовать тебя там. Если бы ты сжала мою руку или отпустила её, я бы сразу понял, что что-то не так. Малфой опустил руку. Его светлые волосы упали на лоб, когда он повернулся, чтобы посмотреть на неё. Гермиона не знала, что сказать. Голова шла кругом. — Не имеет значения, способна ли ты защитить себя, защищать тебя — это моя работа, — твёрдо сказал Малфой. — И это имеет ещё большее значение прямо сейчас, потому что тебе запрещено иметь палочку. Мне всё равно, если ты считаешь волшебные традиции глупыми; ты будешь следовать правилам, чтобы я мог обеспечить твою безопасность и сделать всё должным образом. Гермиона сделала шаг назад и постаралась не покраснеть. — Малфой, технически я не соглашалась на это… — Мне всё равно, — он с лёгким раздражением убрал свою палочку. — Послушай, может быть, из этого ничего не выйдет. Может быть, Тёмный Лорд решит, что ты всё-таки никчёмная грязнокровка, и бросит тебя в Азкабан. Может быть, он решит, что я не достоин обладать тобой. Возможно, к этому времени на следующей неделе я буду помолвлен с кем-то другим. Она не двигалась, пока он смотрел на неё сверху вниз с каменным лицом и протянул свою бледную руку, чтобы взять её за подбородок. — Но сегодня, Гермиона, ты моя невеста. Ты на моём попечении. Да, в итоге я получил не ту ведьму, которую ожидал, но я готовился к этому всю свою жизнь. Я не собираюсь нарушать традицию и не собираюсь всё испортить и позволить, чтобы тебя у меня забрали, так что тебе лучше к этому привыкнуть. Гермиона сглотнула. Малфой отвернулся и вернулся к своей книге, оставив её наедине с кружащимися в её голове мыслями и порозовевшими щеками.
