Глава 26. Организация
4 сентября 2023 г., 12:01
14 июня 1998 год Малфой Мэнор
Когда Гермиона проснулась, солнце уже взошло, она лежала в постели рядом с Драко, а Тео уже ушёл. Она задалась вопросом, не заснула ли она рядом с ним на диване, а он уложил её обратно в постель, прежде чем исчезнуть в окне. Странное чувство охватило её, стоило подумать о том, как часто Тео входил таким образом. Знание того, что он гей, странным образом успокаивало; возможно, это было одной из причин, по которой было так легко обнимать его, учитывая её неприятный опыт общения с волшебниками-натуралами прошлым вечером. Драко пошевелился рядом с ней и несколько раз обеспокоенно моргнул, когда понял, что за ночь она отдалилась от него. Возможно, эта дистанция делала его неуверенным в себе, но прямо сейчас Гермиону не слишком волновало, что думает Малфой. Она всё ещё пыталась осознать, что не должна планировать ещё один побег. Даже если был шанс, что весь разговор с Тео был манипуляцией в слизеринском стиле, чтобы избавить её от желания сбежать и навсегда привязать к Драко, она не могла отрицать логику Тео. Даже если всё, что он говорил о Пожирателях смерти, было выдумкой, она может подвергнуть Уизли риску, если сбежит, и это в том случае, если ей вообще удастся их найти. А если бы её вновь схватили, для неё всё было бы гораздо хуже… Но у неё всё ещё были союзники… Большинство из них, вероятно, тоже были рабами, но что если она каким-то образом сможет передать сообщение Перси? Может быть, даже под предлогом приглашения его на… Свадьбу. Гермиона со стоном уткнулась лицом в подушку. Даже стресс, который она испытывала, когда они проникали в Министерство не имел ничего общего с безжалостным стуком в её голове, сопровождаемым образами белых вуалей, Тёмным меток, персиковых роз и бледных пальцев Малфоя, свободно ласкающих каждый дюйм её тела, — но затем образы Малфоя сменились на Флинта, и она задрожала. Она не знала, как долго пролежала, спрятавшись в постели, но когда рука нежно коснулась её волос, она слегка приподняла голову. — Ты в порядке? — тихо спросил Драко. — Я… нет, — призналась она, её голос был приглушен подушкой. — Нет, не совсем. Он сел рядом. Гермиона заметила, что он уже успел переодеться в свободные брюки и футболку, что резко контрастировало с его вчерашним костюмом. Всё ещё наполовину спрятавшись за волосами, она молча изучала волшебника. Его тело было стройным, но крепким, наверное, из-за долгих лет занятий квиддичем. Приталенная футболка не открывала всего, но она могла разглядеть некоторую рельефность его груди и плеч, чего не было ни у Гарри, ни у Рона после того, как они целый год недоедали. Руки Драко были мягкими, что свидетельствовало о его статусе представителя высшего класса, но у него было несколько мозолей от того, что он держал перо и метлу, и Гермиона заметила одну странную деталь; он грыз ногти, как и она. Гермиона не была уверена, почему вдруг почувствовала желание изучить его таким образом. Возможно, это был первый раз, когда ситуация казалась неизбежной реальностью; он собирался стать её мужем. Одна из худых, мускулистых рук вытянулась, Драко рисовал круги на её спине своей ладонью. — Что я могу сделать? — почти прошептал он. — Я дам тебе всё… всё, что смогу. Его серые глаза всегда казались Гермионе такими холодными, как гранит. Но сейчас он смотрел на неё сверху вниз, нахмурив брови, слегка приоткрыв рот, и серые глаза были другими. Она решила, что они были больше похожи на расплавленное серебро. Не тёплые в традиционном смысле, но и не холодные тоже. Свирепые, конечно. Непреклонные. Защищающие? — Для Малфоев семья значит всё, — говорил он. И с тех пор, как они объявили о помолвке, он относился к ней как к члену семьи. — Тео заходил прошлой ночью, — наконец пробормотала Гермиона, решив обойти его встревоженный вопрос. Бледные губы изогнулись. — Подлый мудак. Я рад, что он согласился присмотреть за тобой; он выскользнул из бального зала незамеченным до того, как это смог сделать я. Так, значит, он исполнил своё желание и подружился с тобой? — Да, он… он не так уж плох. Драко фыркнул. — О-о, он может быть плохим, если захочет. Он самый саркастичный парень в Британии, и если он решит, что ты ему не нравишься, он найдёт любой предлог, чтобы избегать тебя. Но если ты ему понравишься, то станешь для него любимчиком, без лишних вопросов. Он будет цепляться за тебя так, будто ты последний здравомыслящий человек на земле. — Я так понимаю, в прошлом он и ненавидел тебя, и цеплялся за тебя? — Ты и половины не знаешь. Когда он решил, что меня больше нет в списке его врагов, то остался у нас на несколько недель и заставлял меня обниматься, — Драко сморщил он. — Он до неприличия нежен. Гермионе пришлось уткнуться головой в подушку, чтобы скрыть свой смех. — Ты выглядишь немного лучше, — пробормотал её жених. — Я принёс чай и овсяную кашу, но если ты хочешь что-нибудь ещё… Что угодно только не свадебный торт, подумала про себя Гермиона.***
17 июня 1998 год
— А потом этот идиот обрушил на меня Спотыкающийся сглаз и я падаю спиной вниз по лестнице… — Это была лестница в спальню; там было всего три… — Я мог умереть! — … приземлился на ковёр так мягко, что, наверное, могу бы там уснуть… — … чуть не размозжил себе череп о камин! — Ты был в восьми футах от камина! Гермиона посмеялась про себя, пока Драко и Тео продолжали спорить из-за стопки пергамента. Последние три дня были посвящены планированию свадьбы, пустой болтовне и огромному количеству подшучиваний. Волшебники куда более открыто говорили о своей дружбе за закрытыми дверями, возможно, потому, что Гермиона была единственным человеком, который знал, что они ближе, чем показывают остальным. Их дразнящие подколы и оскорбления в равной степени немного напоминали ей о Гарри и Роне, а ещё о Фреде и Джордже. Она отчаянно скучала по гриффиндорцам, но Тео и Драко медленно заполняли то пустующее столько долгих недель место в её сердце. Её любимая перебранка произошла сегодня утром, когда Тео с драматическим размахом сообщил Драко, что не сможет присутствовать на свадьбе в качестве его шафера, учитывая, что теперь он лучший друг Гермионы и должен сопровождать её к алтарю, опять же, беря в расчёт отсутствие какой-либо другой фигуры отца. — Фигура отца — это моя… — Я высокий и утончённый, и она будет выглядеть ещё красивее, когда я буду рядом с ней! — Ты был моим другом с тех пор, как мы были в пелёнках, ты не бросишь меня ради ведьмы, с которой подружился три дня назад! — Даже если бы у Гермионы был кто-то другой, кто мог бы сопровождать её, она всё равно выбрала бы меня, учитывая, что я её любимый слизеринец, — уверенно ответил Тео, разглядывая свои ногти и скрестив ноги. — То есть, ты хочешь… — Мне не нужно ничего хотеть. Скажи ему, Гермиона. — О, даже не утруждайся, — по-детски проворчал Драко. — Поверить не могу, что ты приставляешь ко мне Забини в качестве шафера, ты, маленький хрен… — Ты бы хотел, чтобы у меня был маленький хрен. И ты не застрял с Забини, ты всегда можешь спросить Грегори… — … лучше спросить Пэнси… Но после того, как Гермиона сказала Тео, что для неё будет честью, если он будет сопровождать её, планирование свадьбы продолжилось так, будто ничего и не произошло.***
18 июня 1998 год
Драко совсем не преувеличивал насчёт склонности Тео цепляться, когда ему кто-то нравится. Предложения слизеринца с песочными волосами обнять Гермиону для утешения не прекращались, и он быстро начал оставаться рядом с ней, даже когда она была в хорошем настроении, положив руку ей на плечо или лениво играя с её волосами. На самом деле, присутствие Тео в поместье за неделю стало настолько привычным, что Гермиона почти задалась вопросом, не просто ли он переехал сюда. Он получал огромное удовольствие от быстрого планирования свадьбы, и Нарцисса обожала, когда он был рядом. Гермиона подозревала, что Нарцисса была полностью осведомлена об ориентации Тео, и это её нисколько не волновало, поскольку он был таким очаровательным, наблюдательным и был единственным человеком в доме, способным понять её беспокойство по поводу цветовых сочетаний. — Небесно-голубые драпировки должны быть шёлковыми, а не кружевными… — Верно, тогда нам следует подкорректировать… но, конечно, кремовый цвет также элегантен и в любом случае гораздо менее употребляем, чем слоновая кость… — Действительно, и кремовые будут просто идеальны рядом с бокалами в золотой оправе… — Это всего лишь салфетки, придурок, не имеет значения, какого они будут цвета, — попытался возразить Драко, но и Тео, и Нарцисса тут же нахмурились. Гермиона хихикнула, когда Тео театрально приложил руку к голове. — Я содрогаюсь при мысли о том, что бы ты делала без меня, Нарцисса… — Я, конечно, не смогла бы сделать всё к субботе только с помощью моего сына, — поддразнила она, проводя пером по щеке Тео. Он широко улыбнулся в ответ и потянулся через стол, чтобы забрать фотографии цветочных арок у Драко, который закатывал глаза, глядя на них в четырнадцатый раз. — Ну-ну, Драко, почему бы тебе не сбегать и не поиграть со своей метлой, а планирование оставить тем, у кого есть вкус на цвета… — Ох, но он знает, — тихо сказала Гермиона с другой стороны от Драко. — В конце концов, у него намётан глаз по крайней мере на четыре оттенка зелёного. — Эй, — надулся её жених. — Я купил тебе гораздо больше, чем только зелёный. — Это правда, — признала Гермиона с лукавым видом. — Ещё ты взял белое и чёрное, ты умница. После того, как Тео оправился от смеха, он заставил Драко пересесть, чтобы притянуть Гермиону поближе к себе, лицом к зачарованной книге с образцами тканей, которые складывались в крошечные образцы свадебных платьев. — Итак, принцесса, мы оба знаем, что ты любишь свой пурпурный цвет, но я подумал, что с твоими великолепными локонами мы оденем тебя в бледно-золотистый — хотя мы не забудем о прекрасном сапфировом украшении, которое подчеркнёт твою кремовую кожу и проникновенные глаза… — У неё карие глаза, идиот, так что ей нужно носить изумруды, а не сапфиры… — … её камень — сапфир, и я не потерплю, чтобы ты разговаривал со мной в таком тоне… — … сумасшедший! Даже рубиновый цвет лучше голубого с карими глазами! — Как ты смеешь предполагать, что я не разбираюсь в основах ювелирной моды! — Это даже не вещь!... А волшебники продолжали болтать. Гермиона не была уверена, как именно, но как-то за последние несколько дней эти двое молодых людей стали лучшей частью её незнакомого мира.***
19 июня 1998 год
— … наконец-то исправили цветочную арку, я имею в виду, как они могли быть настолько безумными, чтобы заменить жимолость сиренью?! Неужели у них совсем нет чувства стиля? — Бедный Тео, это похоже на личное оскорбление, не так ли? — поддразнила Гермиона, потрепав по подбородку с того места, где лежала у него на коленях на диване Драко. — Подлая заноза, вонзившаяся в твоё тщательное планирование… — Я знал, что ты поймёшь! — Тео одобрительно ухмыльнулся, давая ей «пять». Он слышал об этом странном маггловском ритуале, но не понимал его смысла, пока Гермиона не объяснил его на днях. Теперь «дай пять» было его любимым способом напомнить ей, что он был её верным лучшим другом с неистовой слизеринской хитростью. — Только по-настоящему хитрый слизеринец стал бы внедрять маггловскую практику в повседневную жизнь, — с гордостью объяснил он. — И, конечно, ты такой жестокий, — поддразнила она, пощекотав его рёбра, зная, что это его обезоружит. Он ответил фальшивой вспышкой гнева и отказом разговаривать с ней на целых восемь минут, пока она не заманила его обратно к себе с помощью книги о маггловских свадебных традициях, которую она откопала. Благодаря чрезвычайно романтичным идеям, изложенным в упомянутой книге, теперь ей нужно было найти что-нибудь старое, новое, взятое напрокат и голубое перед важным днём. Который, кстати, уже завтра. — … дождя не предвидится, поэтому сады должны быть идеально освещены. До тех пор, пока какая-нибудь случайная сова или олень не ворвётся сюда до полудня, чтобы помять все цветы, я думаю, у нас всё должно быть готово, — закончил он, поставив жирную галочку на своём свитке. — Возможно, кошачий друг Драко может сорвать церемонию, — пробормотала Гермиона себе под нос. Она была уверена, что видела Локи, гоняющегося за тенями по территории поздней ночью, но Драко ещё не представил её. Как бы не было приятно посидеть с Тео или даже иногда пообниматься с Драко, — Гермиона обнаружила, что ей не хватает Живоглота среди всех прочих давно потерянных близких. Тео на мгновение затих; она наклонилась и выхватила у него свиток, прежде чем он успел её остановить. — Я думаю, ты измотал себя, — сказала она с лёгкой усмешкой, отбрасывая свиток подальше от его досягаемости. — Редко бывает, чтобы я позволяла кому-то работать усерднее, чем я. — М-м, что ж, у тебя блестящий ум, принцесса, но я содрогаюсь при мысли о том, чем бы всё обернулось, если бы я предоставил принимать эти решения тебе и Драко. Мы бы купались в безвкусных фонтанах вина, Драко был бы одет в самую скучную чёрную мантию, а у бедной Нарциссы, возможно, случился бы сердечный приступ, если бы ты появилась в одном из своих заранее сшитых комплектов мантий. — Конечно, как я могла быть такой слепой, — Гермиона драматично упала в обморок, схватившись рукой за голову, — думая, что мантия, сшитая неделю назад, возможно, подойдёт мне… — Я рад, что был здесь и открыл тебе глаза, — искренне сказал Тео, подмигнув и потянув её за прядь волос. — Конечно, тело ведьмы меняется естественным образом, и твоя одежда должна соответствовать требованиям дня. Губы Гермионы изогнулись, но она побледнела при упоминании о том, что её тело изменилось. Послезавтра уже не будет никаких оправданий, чтобы держать Драко подальше, и тогда это будет только вопросом времени… — Эй, — голос Тео внезапно стал обеспокоенным. — Что это у тебя за надутые губки, принцесса? Несмотря на то, что они были друзьями так недолго, Гермиона обратила внимание, что дразнящая сторона Тео исчезала, стоило ему почувствовать что-то неладное. Две ночи назад она была подавлена осознанием того, что на самом деле ей никуда не деться ни от поместья, ни от своего будущего в роли «Миссис Гермионы Малфой», и у неё случился быстрый приступ паники, за которым последовала вторая вылазка на балкон, где она заблокировала дверь и почти что вновь спряталась среди горшков со зловредными растениями. Драко разбирался с последним приглашением на свадьбу — в чём Гермиона не хотела принимать участие после того, как он отклонил её просьбу пригласить Перси Уизли, потому что он не был Пожирателем смерти, — так что на этот раз вмешался Тео, чтобы увести её с холодной террасы, успокоить её и, в конце концов, обнять, чтобы она уснула. Повезло, что он одновременно был и геем, и самым старым другом Драко, иначе, Гермиона знала, её жених проклял бы Тео до полусмерти, увидев их спящими вместе в его постели позже тем же вечером. — Ох, — сказал Тео, уткнувшись лицом в раскрытую ладонь. — Твоё тело меняется… Агх, извини. Это было чертовски глупо… — Всё в порядке, — прошептала она. — В конце концов, мне придётся к этому привыкнуть, не так ли? Её друг вздохнул, взъерошив волосы, тут же заставив сердце Гермионы сжаться от жалости к её умершему другу с ещё более растрёпанной шевелюрой. — Хотел бы я, чтобы это не было частью сделки, — пробормотал Тео. — Быть с Драко не так уж и плохо — ты же знаешь, что я немного ревную, да? — но я уверен, что ты не стремишься начать производить на свет наследников. — Что ж, давай посмотрим на это с другой стороны, — проворчала Гермиона. — По крайней мере, я буду знать, что Флинт, наконец-то, послезавтра оставит меня в покое. До того, как два дня назад была официально объявлена дата свадьбы, по меньшей мере три разный Пожирателя смерти нанесли визиты в Мэнор, чтобы «проведать маленькую невесту Драко по просьбе Тёмного Лорда». Одним из них был Флинт, и Люциусу с Драко потребовалось чуть ли не вызвать его на дуэль, чтобы убедить покинуть поместье. Теперь Драко никогда не выпускал её из виду, если только не мог оставить её с Тео, и вовсе отказывался выпускать её на улицу. Что-то промелькнуло в глазах Тео, и Гермиона нахмурилась. — Что? Нотт попытался отмахнуться, но она придвинулась ближе и испепелила его долгим взглядом. — Смотри… Драко проклянёт меня, если я расскажу тебе об этом. Он не хочет, чтобы ты боялась. Но если ты хоть в чём-то похожа на меня, то ты хочешь быть в курсе. Лучше, чем пребывать в блаженном неведении, верно? — Ну… да, я бы предпочла знать правду. Даже если она… ну, жестокая. — Я так и думал, — тихо сказал Тео, легонько ущипнув её за нос. — Не проклинай посыльного, ладно? — Я могу проклясть жениха, если узнаю, что он снова солгал мне, — сухо сказала Гермиона. Тео слабо ухмыльнулся. То, что у неё не было палочки, не мешало им регулярно шутить о том, что в семье именно она носила волшебные штаны. — Он хочет защитить тебя. Мы знаем, что ты сильная, принцесса, но традиции промыли ему мозги, заставив делать всё необходимое, чтобы заботиться о своей ведьме, даже оберегать от суровой правды. Он бы с радостью поселил тебя в прекрасном саду, окружённом единорогами, мягкими подушками и чаем, на всю оставшуюся жизнь, если бы ему могло сойти это с рук. — В любом случае, печальная реальность чистокровных браков заключается в том, что разводов не бывает. Не считая смерти, брак распадается только в том случае, если кто-то изменяет. Более конкретно, брак недействителен, если ведьма забеременеет от другого волшебника. Гермиона побледнела. — Ты имеешь в виду, что если… — Если бы зелье установления отцовства подтвердило, что отцом вашего ребёнка был другой волшебник, вашему браку пришёл бы конец. Не говоря уже о том, что отец имел бы полное законное право забрать ребёнка. — Н-но даже если… — Да, даже если это было не по обоюдному согласию, — пробормотал Тео. — Может, мне и нравится наш традиционный кодекс, но старые правила иногда сводят меня с ума. Вместо ответа Гермиона, потеряв контроль над своей позой, просто привалилась боком к тёплому телу Тео. Его руки обвились вокруг неё, и он положил свою голову на её. Ему не нужно было спрашивать, поняла ли она жуткую правду: свадьба — это ещё не конец. Даже без ужасных приказов Волдеморта она должна была забеременеть от Драко, иначе другой Пожиратель смерти попытался бы добраться до неё первым. И они всё ещё могли забрать её у него. — Да, я знаю, — пробормотал Тео в её кудри, — это несправедливо. Жаль, что я не могу облегчить это для тебя. И для него. Одинокая слезинка скатилась по щеке Гермионы, когда она отвернулась, чтобы спрятать лицо в мягкой мантии Тео. Несмотря на то, что он всегда говорил суровую правду, она не могла представить, как бы справилась без него прямо сейчас.
