Глава 27. Связанные
12 сентября 2023 г., 14:18
20 июня 1998 год Малфой Мэнор
— Не забудь надеть голубую подвязку… — Никто не увидит подвязку, Тео, — напомнила ему Гермиона через дверцу шкафа. — Это смешно, мне не нужен какой-то клочок голубой ткани, чтобы обрести удачу… — Но ведь это не может навредить, не так ли? — возразил он. — Традиции существуют не просто так, принцесса, даже маггловские! — Что ж, полагаю, — вздохнула Гермиона, открывая дверь и выходя, наконец полностью собравшись, — в конце концов, я становлюсь Малфой, не так ли, так что мне понадобится вся возможная помощь… что? Голубые глаза Тео застыли на ней, и Гермиона почувствовала, что начинает краснеть. — Это… всё в порядке? Тео ничего не ответил. Гермиона на всякий случай осмотрела себя. Её бледно-золотое платье было украшено по лифу тем, что, по её мнению, могло быть настоящими бриллиантами, которые переливались на свету разными цветами. Тонкие бретельки, поддерживающие тело платья, не оставляли простора для воображения выше её декольте, и Гермионе потребовалось несколько долгих минут, прежде чем она решила, что на самом деле она одета не наполовину. Однако, возможно, это была самая откровенная одежда, которую она когда-либо носила. Юбка платья расширялась от талии и вздымалась вокруг ног, обутых в шёлковые туфли кремового цвета с россыпями — опять же, возможно, настоящих — бриллиантов. В одной руке она держала букет роз цвета слоновой кости, кроваво-красных и огненно-оранжевых — единственную свадебную деталь, которую она выбрала сама. Её не слишком волновало непомерное количество материала, которое пошло на платье, но сочетание ярких цветов напомнило ей об огне, который жил внутри неё, — огне, который она не была готова оставить позади, даже вступив в брак по расчёту с бывшим врагом. — Я… знаешь, я никогда не думал, что могу поменяться, но если ты изменишь своё мнение о Драко, просто скажи, и я заберу тебя прямо сейчас, пока никто ничего не узнал, — сказал Тео с ошеломлённым видом. Гермиона улыбнулась ему, сразу почувствовав себя лучше. — Вряд ли я буду одеваться так каждый день, Тео. Ты пожалеешь о своём решении, как только увидишь меня в старых джоггерах или мешковатой футболке. — Ох, я не знаю, — сказал он с глубоким драматическим вздохом, одной рукой сжимая розу, приколотую к его сердцу. — Не каждый день я так восхищаюсь великолепной женщиной — может быть, я гей только потому, что так и не нашёл ведьму своей мечты… — Да, конечно, — поддразнила она, слегка потянув его за золотистый шёлковый галстук, который идеально подходил к её платью. — Ты просто довольствовался великолепными волшебниками, пока не появилась я. Уверена, ты изменишь своё мнение, как только увидишь Драко во всей красе. Он будет в том блестящем тёмно-золотом наряде, который так хорошо оттеняет его волосы, помнишь? Взгляд Тео стал расфокусированным, когда он уставился вдаль, на его лице медленно расплывалась улыбка. — Знаешь, я думаю, ты права, принцесса, у него действительно довольно приятная фигура в хорошо сшитой одежде. Давай сходим и посмотрим, хорошо? В любом случае, для меня будет лучше, если кто-то из вас решит сбежать — я просто ворвусь и женюсь на том, кто останется. Гермиона испустила долгий драматичный вздох. — Вряд ли я была бы настолько жестока, чтобы навсегда привязать тебя к твоему бывшему лучшему другу… Так что, полагаю, я должна пережить эту свадьбу, чтобы избавить тебя от лишних хлопот. — Ты так добра, моя дорогая, — жеманно улыбнулся Тео, протягивая ей локоть. — Тогда, может быть, покончим с этим безумием? Только подумай, как только всё закончится, ты сможешь пить сколько душе угодно. Несмотря на то, что Гермиона в своей жизни почти не пробовала алкоголь, это предложение показалось ей заманчивым.***
От ансамбля из шести человек по саду витала прекрасная ангельская музыка. Воздух был наполнен ароматом жимолости. Солнце сияло очень красиво, украшения были просто божественными, и лёгкий, успокаивающий ветерок, шелестел в её волосах, как знакомый шёпот. Если бы рядом не было твёрдой руки Тео, Гермиона, наверное, развернулась бы на месте и помчалась прочь от этого кошмара на запредельной скорости. Традиция требовала, чтобы она шла прямо сквозь толпу гостей, устремив взгляд вперёд — не то чтобы она хотела поворачивать голову. Боковым зрением она заметила несколько знакомых лиц и слишком много плащей чёрного цвета с застёжками в форме черепа. Каким бы ужасным не был факт того, что большинство гостей на её свадьбе были Пожирателями смерти, ещё хуже было то, что люди, которых она знала — люди, о которых она заботилась, — были среди них, и почти все здесь были против своей воли. Падма Патил, Сара Тёрнер и Энтони Голдстейн были людьми, которые ей нравились, которых она, возможно, даже когда-нибудь пригласила бы на свою свадьбу, но не так, как сейчас. Она вцепилась в руку Тео, как в спасательный круг, утопая в запахе жимолости, в звуках рокота среди волшебников, которых она ненавидела, и при виде своего будущего мужа, стоящего рядом со своим отцом в парадной мантии, которую, как она подозревала, не мог себе позволить даже сам министр. Прогулка, казалось, длилась целую вечность, но Гермиона не повернула головы. Малфой — Драко — действительно был невероятно красив, но её сердце бешено колотилось не поэтому. В конце концов, они дошли до конца прохода, и Гермиона почувствовала, как губы Тео нежно коснулись её руки, а затем он отошёл в сторону, оставив её наедине с ним — младшим Пожирателем смерти, который готовился убить Дамблдора; светловолосым придурком, который когда-то надеялся, что она, Гермиона, умрёт от руки наследника Слизерина; сбивающим с толку, язвительным, чрезмерно традиционным, бледным, похожим на хорька… Она осторожно потянулся к её руке, нежно сжав её в своей. … ласковым, заботливым волшебником, который стал её другом.***
Министерский чиновник был морщинистым и невзрачным. Гермиона подумала о том, что он, возможно был тем же человеком, что присутствовал на похоронах Дамблдора, которые, казалось, были совершенно в другой жизни. — … этих двух волшебников соединят вечные узы верности, родства, поддержки… Но не любви. В традициях чистокровных не было ничего, что требовало бы или хотя бы предполагало, что помолвленные пары должны любить друг друга. — … взять эту ведьму? Заботиться о ней, оберегать, ставить её благополучие выше своего собственного?... … чтобы лишить её индивидуальности и спрятать подальше от мира… — … чтобы защищать её честь, провести её через трудности… … чтобы уберечь её от Пожирателей смерти… — и защищать её, как свою собственную настолько долго, насколько позволит ваша жизнь? — Я клянусь, — тихо ответил Драко. — Вам есть что преподнести в знак своего обещания? Драко повернулся лицом к Блейзу Забини, которого Гермиона до этой поры даже не замечала. Одетый в ту же мантию и золотой галстук, что и Тео, Забини был таким же высоким, как и Драко, и таким же серьёзным, как Люциус. Сердце Гермионы бешено колотилось, когда Блейз открыл маленькую бархатную коробочку, позволяя Драко достать из неё блестящее кольцо. Она почти что забыла об этой части церемонии и покраснела, когда Драко опустился перед ней на одно колено и нежно взял её за руку. — Драко Люциус Малфой. Дарите ли вы это кольцо своей невесте как символ ваших клятв, данных в этот день? — спросил представитель Министерства. — Да, — ответил Драко. Щёки Гермионы запылали, стоило его серым глазам на мгновение встретиться с её. — Мисс Гермиона Джин Грейнджер, признаёте ли вы подношения этого волшебника? Принимаете ли вы это кольцо как символ его клятв, данных в это день? — Да, — прошептала Гермиона. Кольцо осторожно надели на её безымянный палец, и она почувствовала тепло от волшебства, когда оно уменьшилось до идеального размера. Она посмотрела на него сверху вниз, возможно, чтобы избежать взгляда на Драко, и была поражена тем, насколько красивым оно было. Это был простой бриллиант грушевидной формы, обрамлённый двумя камнями поменьше — рубином и изумрудом. У Гермионы перехватило дыхание, когда она поняла, что означают эти камни, и на этот раз, встретившись глазами с Драко, она не отвела взгляд. Он медленно моргнул и, закрыв глаза, кивнул, подтверждая её догадку. Гермиона сглотнула. Она не ожидала такого… многозначительного жеста. Традиция требовала кольца только для невесты, а не для жениха, и обычно оно символизировало семью волшебника, означающее их обещание заботиться о ней. Гермиона представляла его себе как своего рода подкрепление к чёрному клейму на её руке, обозначающее её как собственность Малфоев. Но вместо этого Драко выбрал красный и зелёный цвета. Гриффиндор и Слизерин… кольцо, которое представляло их обоих. — С разрешения Министерства магии Великобритании я с удовольствием объявляю эту молодую пару навечно связанной волшебными узами, — чиновник взмахнул палочкой, когда Драко поднялся на ноги, осыпав их дождём золотых иск. Гермиона вложила обе свои руки в руки Драко, когда он потянулся к ней, позволив притянуть её ближе и впервые нежно прижаться губами к её лбу. Это было сделано. Гермиона Джин Малфой.***
Проход казался ей вечным, когда она шла по нему с Тео; обратный путь под руку с Драко казался ей ещё длиннее. Всё ещё не в силах смотреть на кого-то из гостей прямо, Гермиона смотрела на дорожку перед собой и сосредоточилась на странном ощущении прохладного кольца на своём пальце. Когда они наконец дошли до конца дороги, Драко повёл её по саду ко второй арке из жимолости, которая была немного меньше чем та, под который они стояли, когда женились. Женились. Гермиона подумала, что её желудок наверняка неприятно бы скрутило, если бы она сегодня хоть что-нибудь съела. Вместо этого она чувствовала тупое оцепенение. Было так много всего, чего она не могла до конца понять: суровые реалии текущих событий в сочетании с милым жестом с кольцом и прекрасным садом контрастировали с ужасными гостями, присутствующими на свадьбе, подчёркнутые страхом перед тем, что попытается сделать Малф… Драко, когда придёт время их брачной ночи… Она едва осознавала, что они уже остановились, пока длинные пальцы Драко нежно не приподняли её подбородок, и его светлые глаза обеспокоено не взглянули на неё. — Ты в порядке? Гермиона сглотнула. — Ты бледная… Тебе что-нибудь нужно? Мы можем приостановить приём, пока ты что-нибудь не съешь… — Всё в порядке, — прошептала Гермиона. — Это просто… действительно… мы действительно… Он взял её руку и нежно коснулся губами. — Я говорил тебе, что меня воспитывали для этого, и что в итоге я оказался не той ведьмой, о которой желал, — пробормотал он. — Осмелюсь сказать, я ставил себе слишком низкие цели. Её щёки снова порозовели, пока она изучала его тщательно нейтральное выражение лица, пытаясь вместо этого думать о лукавой ухмылке, что обычно появлялась на его лице, когда он поддразнивал её, или о его хихиканье, когда он поддразнивал Тео, или о том, как он слегка надувал губы, когда Тео поддразнивал его. Он отличался от обычного волшебника, которого она видела на этой неделе, но вблизи были гости, подходившие поприветствовать их, так что, конечно, пока что ему приходилось сохранять стоическое выражение лица. Возможно, позже, он будет больше похож на себя настоящего, когда они останутся наедине… Наедине. Гермиона почувствовала, что её рука сжимает руку Драко крепче, чем она намеревалась, пока она изо всех сил старалась сохранять равновесие, сбитая с толку тем, что цепляется за него, несмотря на то, что в равной степени боится его. Действительно ли она боится его? Боится ли она… физических вещей? Боится, что он отвергнет её в последнюю минуту? Боится что-то начать и всё испортить? Боится, что что-то не получится и в конечном итоге приведёт к чему-то более худшему? Её сердце бешено колотилось. Она раньше едва ли целовалась с волшебником; что, если она не будет хороша в…? Она заставила себя вернуться в реальность, когда Драко обнял её за талию, поддерживая и одновременно поворачивая, чтобы поприветствовать первых гостей. По крайней мере, это были только Нарцисса и Люциус; Гермиона была достаточно знакома с ними, чтобы вздохнуть немного легче. Нарцисса первой обняла её и прошептала на ухо: — Я так рада, что мой сын нашёл тебя. Застигнутая врасплох, Гермиона не могла придумать, что ответить. Нарцисса обняла её и осторожно улыбнулась, вероятно, не желая выглядеть слишком счастливой перед другими гостями, а Люциус подошёл, чтобы обнять её следующим. Она ожидала этого — только семья могла обнимать её на публике. Но, как и во время бала, Люциус, казалось, старался, чтобы Гермиона чувствовала себя как можно более комфортно. Он положил руки её на спину и лишь на несколько секунд притянул её к себе, целуя в лоб. Вряд ли это можно было назвать тёплыми объятиями, но Гермиона была благодарна ему за то, что он старался быть нежным. Затем пришло время свадебной вечеринки. Тео, конечно же, в полной мере воспользовался тем фактом, что на этот день был эквивалентом семьи, и заключил её в крепкие объятия, которые заставили бы её захихикать, не будь у них столько зрителей. Когда он, наконец, поставил её на землю, он незаметно дал ей пять, подмигнув, и Гермиона смогла немного расслабиться. Забини тоже имел право обнять Гермиону, но он предпочёл наклониться и официально поцеловать её руку. На его лице так и осталось невозмутимое, стоическое выражение, которое он сохранял на протяжении всей церемонии. — Желаю тебе удачи в жизни с этим придурком, — тихо пробормотал он ей, всё ещё склонившись над её рукой. — Я занимался этим в течение семи лет, и позволь сказать, что тебе понадобится вся удача, которую ты только сможешь заполучить. Просто убедись, что никогда не кладёшь носки не на своё место и не забываешь задёрнуть шторы по утрам… — Придурок, — пробормотал Драко куда-то в сторону. — … и, конечно, лучше держать поблизости шоколад, чтобы успокоить его. Некоторым слизеринцам не нужно много времени, чтобы превратиться из врага в союзника, а Драко предрасположен следовать за теми, у кого самые лучшие сладости, — Забини закончил, никак не отреагировав на слова Драко. Губы Гермионы изогнулись в улыбке, когда Забини отпустил её руку. Драко и правда был большим любителем сладкого. Только после того, как ещё несколько человек вежливо взяли и поцеловали её руку, Гермиона осознала возможный масштаб слов Забини; слизеринец, превращающийся из врага в союзника…? Он не был таким близким другом Драко, как Тео, но не намекал ли Блейз, что он на их стороне? Или, что понадобятся только правильные «сладости», чтобы превратить его в союзника? Вместо того, чтобы почувствовать облегчение, как это было, когда она подружилась с Тео, Гермиона начала нервничать. Она вообще едва знала Забини — чего он вообще мог надеяться добиться, перейдя на их сторону? Мог ли он скрывать какую-то опасную тайну, как Тео, за которую Пожиратели смерти могли бы осудить его?***
Очередь на приём была длинной и напрягающей, и Гермионе пришлось яростно стиснуть зубы, чтобы не наброситься на некоторых ужасных людей, таскающих за собой невинных ведьм и волшебников, которых они осмеливались называть рабами. Вместо этого она пыталась сконцентрироваться на положительных моментах. Флинта среди гостей не было — слава Мерлину — как и министра с Волдемортом. Она стерпела несколько неприятных поцелуев в руку от жирных пожилых мужчин, которых она предпочла бы пнуть по голени — в частности, Долохова, — но не дрогнула. Когда подошёл Хиггс с Лайзой Турпин под руку, Гермиона действительно почувствовала, как расслабились её плечи. В отличие от многих рабынь, на Лайзе был прекрасный комплект одежды, цвет её кожи был розовым и здоровым, и ей даже удалось осторожно улыбнуться Гермионе в знак поздравления. Хиггс поздравил Драко и наклонился, чтобы торжественно поцеловать руку Гермионы. Когда он поднял голову, чтобы посмотреть на неё, Гермиона позволила себе незаметно скосить глаза в сторону Лайзы и одарила Хиггса благодарной улыбкой, на что он ответил лёгким кивком. Она испытала огромное облегчение, узнав, что в высших эшелонах общества есть достойные волшебники, помимо Драко и Тео. Последней парой, добравшейся до них, были Грэхем Монтегю с Падмой Патил. Гермиона с болью вспомнила о том, что Падма светилась голубым светом на балу. Если она была беременна, это означало, что бедняжка застряла с Монтегю… Но Гермиона потрясённо моргнула, когда пара, закончив свои приветствия, повернулась в сторону зоны приёма. Монтегю положил руку Падме на поясницу и нежно вёл её — совсем не так, как таскал её за собой на балу всего неделю назад. Он подвёл её к стулу и наколдовал небольшой табурет для её ног так быстро, что Гермиона едва не пропустила движение палочки. Затем Гермиона должна была последовать за Драко на наколдованную танцплощадку вокруг большого фонтана, но боковым зрением она наблюдала, как Монтегю продолжал благоговеть перед Падмой. Она задалась вопросом, не слишком ли поздно он вошёл в свою «традиционную» роль, но, скорее всего, изменившееся поведение было вызвано положением Падмы. Будет ли Монтегю по-прежнему хорошо относиться к ней? Или это было просто поведение, которое от него ожидали до тех пор, пока она не произведёт на свет наследника? Сколько других Пожирателей смерти были хотя бы добры к своим партнёрам? Будут ли они вообще хорошо относиться к своим партнёрам, когда те забеременеют? И что ещё хуже… будут ли Предатели класса «С» просто вышвырнуты, как только выполнят свою работу?
