Глава 39. Неожиданность
9 апреля 2024 г., 13:30
25 июля 1998 год Коттедж «Ракушка»
— Э-э, — Тео запнулся. — Я-я хотел сказать, что Гермиона может… э-э… в будущем родить другого Малфоя… — Нет, — поперхнулась Гермиона. — Это… это совсем не то, что т-ты сказал… Джинни сделала большой шаг к Тео и схватила его за воротник рубашки. — Что. Ты. Знаешь? Тео сглотнул. Он был напуган пристальным взглядом гриффиндорки. — Э-э, это… ну, Гермиона иногда прижимается ко мне, и… — Ты кот, — выпалил Гарри. Лицо Тео меняло цвет от белого до розового. — Д-да. — … грёбаный Мерлин и Моргана с Дедом Морозом в грёбаных годриковых кальсонах! Джинни стукнула Рона по голове, чтобы он заткнулся. — Мама! — позвала она. Молли появилась на пороге через несколько секунд. — В чём дело? Она сразу заметила побелевшую Гермиону, которая одной рукой зажимала рот, а другую крепко прижимала к животу. — О, Боже… Так, ладно, всё в порядке… не двигайся, дорогая. Молли присела на корточки рядом с Гермионой и нежно положила руку ей на плечо. Она взмахнула палочкой и тихо начала бормотать себе под нос. — Ты знаешь заклинание, раскрывающее беременность, мам? — с любопытством спросила Джинни. — Его ведь могут накладывать только Целители. — Целительница научила ему, когда я забеременела Фредом и Джорджем, — пробормотала Молли. — Она решила, что я имею право быть подготовленной на случай, если меня снова удивят близнецы… Они росли так быстро, что я была уверена, что что-то не так. Мягкий голубой свет окутал Гермиону, и она задохнулась, уткнувшись ладонями в лицо. Это правда. Несмотря на то, что они с Драко… это было всего один раз… — К-как ты узнал? — Гермионе удалось прошептать Тео. Покрасневший слизеринец почесал затылок. — Я могу… Ну, у меня очень хорошее обоняние, когда я в форме кошки. Когда я прижимался к тебе, я вроде как заметил, что ты… как бы… ну… пахнешь иначе. Я не был до конца уверен, но… потом, прошлой ночью, я… э-э… — Что? — потребовал Рон, наконец-то справившись с эмоциями. — … я услышал сердцебиение. Молли от волнения издала тихий писк, но быстро прижала руку ко рту, чтобы остановить себя. — Гермиона… о, моя дорогая… — она наклонилась и заключила младшую ведьму в объятия. — Всё в порядке, дорогая, я помогу тебе… Всё будет хорошо… Одинокая слезинка скатилась по щеке Гермионы. Она не могла понять, что та означала: счастье, грусть, злость, растерянность… Она просто обняла Молли в ответ так крепко, как только могла.***
Тео был ужасно зол на себя. В течение многих лет у него было всего лишь одно безопасное место — спальня Драко — единственное место на планете, где в человеческом обличии он мог быть самим собой. Но с тех пор, как он подружился с Гермионой, он смог позволить себе вновь расслабиться. Любая комната, где были они или Нарцисса автоматически становились безопасным пространством. Тео мог быть самим собой; ему не нужно было так беспокоиться о том, как он выглядит или говорит… Он хотел доверять друзьям Гермионы; в конце концов, он смело перешёл на их сторону, и они смогли принять его, несмотря на его метку и семейную историю. После нескольких коротких, но содержательных бесед с Чарли и Молли Тео обнаружил, что расслабляться стало ещё легче. Всего за несколько недель он нашёл новое — ещё одно — безопасное место. Он не мог и представить, что из всех людей такое тёплое отношение будет исходить именно от Уизли, но он смог полностью принять это. Сегодня это резко обернулось против него. Он откинулся на кровать Гермионы, ожидая, что она вернётся после разговора с Молли как разъярённая ведьма. Это Нарцисса должна была поговорить с ней, дать совет и нужные заклинания, подготовить её к тому, что должно произойти, но Молли была отличной помощницей. Его сердце тревожно колотилось, пока он ждал, пытаясь сопротивляться желанию трансформироваться в свою анимагическую форму, где эмоции волновали меньше, чем распознавание новых запахов и звуков. Вчера он чудесно провёл время, гуляя по пляжу, теперь, наконец-то, без боли в ноге. Его маленький кошачий носик был приятно поражён солёным запахом моря, мягким песком под лапами, запахом рыбы… Дверь в комнату распахнулась, и на пороге появилась Гермиона. Тео вскочил на ноги и тут же разразился потоком извинений, дополняя их обещаниями подарков, растираний ног и даже попытками скрыть её положение от остальных Уизли, если это было именно тем, чего она хотела. Гермиона была бледной и замкнутой, но через несколько секунд разразилась смехом. — Тео… ты идиот. Она игриво толкнула его назад на кровать, куда он упал сбитой с толку кучей. Она вздохнула и села рядом, положив голову ему на плечо. Он ждал, как ему казалось, целую вечность, гадая, были ли у неё перепады настроения или она просто ждала момента, когда он расслабится, чтобы она могла беспрепятственно начать проклинать его, пока он потерял бдительность. — Тео… я не сержусь, — тихо сказала она. Он изогнул одну бровь. — Нет? — Нет. — Принцесса, ты должна быть в ярости… Я не только скрыл это от тебя, но ещё взял, и выболтал всё… — Это неважно; ты же знаешь, я бы и так им всем рассказала. В любом случае, может быть, так было даже проще — Молли собирается помочь мне приготовить зелья от тошноты и спазмов, и теперь я могу принимать их заранее… Не говоря уже о том, что мне не пришлось справляться с давлением, рассказывая всё это самой. Я думаю, это было бы намного сложнее. Тео взъерошил ей волосы. — Ты меня разыгрываешь, да? Гермиона рассмеялась и села, ухмыляясь ему. — Ты хочешь, чтобы я начала мстить? — … да, пожалуйста, — сказал Тео тихим голосом. — Волнуешься, что я буду слишком жестока? — … может быть. — Думаешь, ты этого заслуживаешь? — … определённо. Она посмотрела на него строгим взглядом. — Приготовься. Тео зажмурился и напрягся, ожидая, когда в него прилетит проклятие. Прошло мгновение. Его сердце бешено колотилось. В следующую секунду он согнулся пополам от истерического смеха, когда Гермиона схватила его, яростно щекоча рёбра. — А-а-а… А! Герми-ААА! Всё, сдаюсь! Она, посмеиваясь, отстранилась, пока Тео пытался выпрямиться на кровати и поправить одежду. Он фыркнул, приглаживая растрёпанные волосы и проклиная её вполголоса. — Тебе не кажется, что это было чересчур? — потребовал он ответа, как только привёл свой внешний вид к более-менее презентабельному. Гермиона не утратила своей коварной ухмылки. — Нет. Теперь мы квиты, Локи. — О-о, не смей… — Не спорь, — она погрозила ему пальцем. — Помни, что ты зовёшь меня «принцессой», поэтому у меня тоже есть прозвище для тебя. Если только ты не предпочитаешь «Китти». Тео тут же сморщил нос, услышав эту кличку. — Нет, «Локи» — звучит неплохо, спасибо. Он закончил поправлять рубашку и выпрямился, внезапно изобразив беспокойство, когда взял её за плечи и усадил спиной на груду подушек. — Ты в порядке? Ничего не болит? Не тошнит? Я могу принести тебе чай или суп… Я не шутил насчёт растирания ног, ты же знаешь… Гермиона откинулась назад, положив одну руку на живот. Казалось, она не могла держать себя в руках, едва ли понимая, что внутри неё растёт маленький человек… маленький Малфой. Она устало улыбнулась Тео. — Думаю, мне не помешало бы вздремнуть. Мне просто… нужно всё обдумать. — Хорошо, — объявил он, поправляя её подушки. — Драко не может быть здесь, так что теперь я за тебя отвечаю, принцесса. Я сделаю всё, что ты скажешь — я буду водить тебя на прогулки, научу обезболивающим заклинаниям, буду приносить тебе еду, чай, зелья… — Ну… думаю, мне не помешал бы плюшевый мишка, — поддразнила Гермиона, зевая. — Знаешь, что-нибудь тёплое и пушистое, к чему можно было бы прижаться… Тео оживился. — Твоё желание для меня закон! Несколько минут спустя Рон просунул голову в дверь, чтобы проверить, как там Гермиона, но обнаружил, что она спит, крепко обнимая дремлющую рядом с ней дикую кошку.***
30 июля 1998 год
В течение следующих нескольких дней Тео рассказывал Рону обо всём, что когда-либо слышал о политике Визенгамота. Впервые в своей жизни Тео не презирал строгие правила, в которых его воспитывали, поскольку обилие информации, которую он в последствии впитал, наконец-то оказалось полезным. И, возможно, впервые в своей жизни Рон был одержим учебными материалами, идеями и списками. Поскольку его отец сам был членом Визенгамота, Тео мог перечислить почти половину волшебников, которые будут участвовать в дебатах. Он был уверен, что несмотря на то, что многие из них были Пожирателями смерти, их дебаты будут проведены справедливо — как из-за традиционных ценностей, так и из-за моральных клятв, данных членами Визенгамота. Тем временем у Гарри было множество материалов для чтения от Нарциссы, Гермиона поделилась каждой крупицей важной информации, которую она прочитала, Артур и Чарли давали полезные советы, Молли была одержима тем, в каком состоянии была одежда каждого в этом доме, а Джинни взяла на себя ответственность за то, чтобы все остальные не забывали поесть. У Рона уже начала кружиться голова, когда он перетасовал несколько карточек с записями. — Хорошо, а что, если кто-нибудь спросит меня о чём-то, на что я не смогу ответить? — в отчаянии спросил Рон. Гарри пролистал свои записи. — По-моему ты можешь сказать что-то вроде: «Я не могу согласиться с постановкой этого вопроса…» Тео покачал головой. — Это то, что ты ответишь, если кто-то задаст неуместный вопрос. Если кто-то задаст нормальный вопрос, ты просто должен ответить как можно лучше. В лучшем случае можешь сказать: «Я не могу правдиво ответить на этот вопрос». Но лучше так не делать, потому что это звучит так, будто ты собираешься ответить отрицательно. — А Главный чародей… — Верховный чародей, — автоматически поправил Тео. — Если только Пожиратели смерти не заменили его, то это должен быть Уэстли Игнис, который занял это место несколько лет назад после увольнения Дамблдора. Он определённо не Пожиратель смерти. — Так, хорошо, Верховный чародей может помешать мне отвечать на какие-то вопросы? — Да, а ещё если ты не уверен, следует ли отвечать на вопрос, ты можешь обратиться к нему и попросить оценить обоснованность заданного вопроса. Рон потёр глаза. — Эти старинные формулировки действуют мне на нервы. Сомневаюсь, что Фадж когда-либо обращал на них внимание… — На самом деле, ты прав, — сухо ответил Тео. — Удивительно, что его когда-либо поддерживали такие люди, как мой старик. Или Люциус Малфой. — Значит мне просто нужно быть лучше Фаджа…? — пробормотал Рон. — И лучше, чем Малфой… За исключением того, что он хорош во всём этом традиционном и красноречивом бреде. — Ну, Визенгамоту, вероятно, не понравится , если ты заявишься с видом: «Эй, вы все, Сами-знаете-Кто контролирует министра, так что прекратите это и изберите меня министром вместо него, — слабо пошутил Гарри. — Может быть, им стоит выбрать Гермиону, — проворчал Рон, снова перекладывая свои карточки, — по крайней мере, она знает, как произносятся некоторые из этих словечек… — Пожиратели смерти послушают беременную, сбежавшую, магглорождённую Предательницу? — Гарри закатил глаза. — Ну конечно, тогда Джинни изменяет мне с Кикимером. Тео поджал губы, всё ещё убеждённый, что фамилия его подруги будет иметь значение. — Несмотря на то, что Гермиона — Малфой и не исключено, что кто-то из них прислушается к ней, я по-прежнему уверен в том, что Рон будет лучшим претендентом. Мы могли бы вытащить Гермиону или Гарри из укрытия, если это будет абсолютно необходимо, но Рон вполне может уладить большинство неизбежных споров. — Не дави, приятель, — Гарри хлопнул Рона по плечу. — Кстати, где Гермиона? — Отдыхает, — тут же ответил Тео и бросил быстрый взгляд на часы. — Я загляну к ней через десять минут. — Мгм, — Рон оторвался от своих записей, приподняв бровь. — Напрашивается вопрос… почему именно ты опекаешь её? — Зачем её опекать? — возразил Гарри. — Я имею в виду, Молли и так окружила её своей материнской магией… — Ей тоже нужен волшебник, который бы за ней присматривал, — легко ответил Тео. — В основном, для защиты… Это всё из-за традиций — вы, ребята, уже должны это знать. А что касается того, почему это именно я, ну, у Рона и так дел по горло, Чарли не знает её так хорошо, как я, и — без обид, Гарри — ты не так эмоционально привязан к следующему ребёнку Малфоев, как я. — Так ты делаешь это для него, а не для неё? — с вызовом спросил Рон. Тео смерил Рона надменным взглядом, достойным Малфоя. — Не смей намекать, что моя принцесса не так важна, как мой лучший друг, ты, мелкая сошка, Уизли. Рон тут же, не задумываясь, повторил выражение его лица, и, поскольку он был выше Тео, ему было легко смотреть на другого волшебника свысока. — Как ты смеешь оскорблять избранного представителя Восстания волшебного мира и будущего министра магии! Я хочу, чтобы у тебя отняли волшебную палочку и конфисковали всё имущество за такую наглость! Тео просиял. — Рон, вот! Наконец-то ты правильно настроился! — Мне что, нужно разговаривать, как Люциус Малфой? — Рон тут же сменил тон, сморщив нос. — Ну, это работает! Рон застонал. — Отлично. Добро пожаловать в «Восстание волшебников», где мы противостоим Пожирателям смерти, ведя себя точно так же, как они. — Нам следует назвать себя «Альянсом повстанцев», — рассмеялся Гарри про себя. — Нам нужно собрать несколько космических кораблей и перебазироваться на Хот для защиты. — А? — хором подхватили остальные парни. — Не берите в голову.***
Храп Рона, как обычно, был заглушен брошенным на комнату Муффлиато. Возможно, именно поэтому только Тео слышал приглушённые рыдания Гермионы посреди ночи. Он практически выпрыгнул из постели, чтобы подбежать к ней. — В чём дело? — отчаянно зашипел он. — Тебе больно? Тебе нужно зелье? — Нет, — прошептала она тоненьким голоском. Тео быстро присел рядом с ней на корточки и убрал выбившиеся волосы с её лба. — У тебя небольшой жар… Тебе плохо? Я могу принести тебе воды… — Нет, — выдавила она. — Тео, это… Он на мгновение нахмурился. Тео заметил её опухшие глаза и трясущиеся руки. Он взял одну из них в свою руку и осторожно сжал, но в ответ получил гораздо более сильное сжатие. Её измученные карие глаза встретились с его, и он всё понял. — Ты скучаешь по нему. Гермиона крепко зажмурила глаза и снова всхлипнула. Тео больше не беспокоило, что Рон будет удивлённо поднимать брови, если проснётся и увидит их, — он откинул одеяло и скользнул в постель рядом со своей подругой, прижимая её к себе. Он долго лежал неподвижно, гладя её по волосам, пока она мочила слезами футболку, которую ему одолжили Уизли. — Хочешь вместо этого пообниматься с Локи? — некоторые время спустя пробормотал он; Гермиона покачала головой. — Думаю, я… Мне сейчас нужны руки, — прошептала она. Тео подчинился, ещё крепче обхватив её своими длинными руками. — Он… он даже не знает… — подавилась Гермиона, — о… о ребёнке… — Или о твоих чувствах, принцесса, — тихо поддразнил её Тео. Гермиона не ответила, она просто ещё сильнее зарылась в объятия Тео. Его интуиция, будь то полностью человеческая или частично кошачья, была верна. Тем не менее, она не призналась в этом вслух. Честно говоря, она не была до конца уверена, что призналась в этом самой себе. — Как… ты думаешь, с ним всё в порядке? — прошептала она. Тео открыл рот, чтобы ответить, но понял, что не может. Когда Нарцисса спасла его, он был уверен, что с Драко всё в порядке. Нарцисса не отвлеклась бы от сына, будь он ранен, даже если бы искала Тео. Но теперь… — Я не знаю, но, может быть… может быть, мы сможем это выяснить? Гермиона вытерла нос рукой. — Как? Кикимер? Чарли не хочет, чтобы Гарри выходил за чары… — Я думаю, если мы все накроем его, то на пару минут он будет в безопасности. Он даже может надеть свою мантию-невидимку, если понадобится — Кикимер всё равно найдёт его, верно? Гермиона не была уверена, что самый заботливый Уизли, который позволял проходить через чары только Кингсли, согласился бы с этим. Выпустить Гарри один раз, чтобы отправить послание Перси, было важно, но… — … может быть…? — Драко заслуживает знать, — тихо сказал Тео. — Одно короткое сообщение… этого будет достаточно. И Нарциссе в любом случае нужно знать о нашем плане, ведь так? Гермиона тихо, с надеждой пробормотала согласие. Тео лежал неподвижно и ждал, когда сон окончательно овладеет ею. Он снова погладил её по волосам, радуясь, что она, наконец-то, успокоилась. Он не думал, что когда-либо так сильно беспокоился о другом человеке, а теперь он беспокоился сразу о двоих. Даже на том ужасном шестом курсе, когда Драко практически трещал по швам, Тео верил, что его друг не сдастся. Теперь его неохотно поддающийся эмоциям, непристойно любящий, чрезмерно заботливый лучший друг был разлучен со своей невестой — беременной невестой — и, вероятно, единственным утешением, которое Драко мог найти, было то, что Нарциссе удалось отправить к ней Тео. Но, конечно, у Драко не было подтверждения, что Тео нашёл её. Тео осторожно провёл рукой по животу Гермионы. Вероятно, ему показалось, что из-под её ночной рубашки исходит дополнительное тепло, но ему было всё равно. Он слышал, как там тихонько бьётся сердце. Это был самый удивительный звук на свете… он провёл, наверное, целый час, прислушиваясь своим кошачьим слухом, боясь, что этот драгоценный тихий звук может прекратиться. Тео знал Драко лучше, чем кто-либо другой, и он точно знал, что должно произойти, когда этот малыш появится на свет. Тео уже с гордостью представлял картину, на которой оба его лучших друга обнимают крошечного человечка и воркуют над ним. И поскольку это был Драко, он сделал жест, который был настолько возмутительно эмоциональным, что даже сам не осознал его значения. Он взял на руки своего крошечного ребёнка и подошёл к Тео. Он непременно отпустит какое-нибудь небрежное замечание, о том, что малыш плачет из-за того, что у Тео отвратительные волосы, или о том, что он надеется, что ребёнок сделает все свои «грязные дела» прямо в руки Тео, но Нотт знал, что это не так. Драко отдал бы ему в руки самое дорогое сокровище, потому что никому не доверял так, как Тео. Несмотря на то, что он скорее бы зарезал себя заживо, чем признался в этом вслух. Драко не хотел бы, чтобы кто-то другой первым взял на руки их ребёнка. Беспокойство по поводу того, что их план может не сработать — что Драко и Гермиона не смогут вовремя вернуться друг к другу, — ещё долго не давало Тео уснуть.***
Утром Рон повернулся на другой бок и обнаружил, что Тео спит в постели с Гермионой. Несколько недель назад он был бы обеспокоен этим или, возможно, даже зол. Но когда Рон увидел, как нежно Тео прижимает её к себе и как его большая тонкая рука, защищая, обнимает живот Гермионы, его чувства изменились.
