Гарри Поттер и Грязнокровка класса «С»

30 августа 1998 год

      Официальное заявление министра магии Корбана Яксли в ответ на запрос о вотуме недоверия, поданного двадцать 28 августа 1998 года: «Я выражаю свои глубочайшие соболезнования этому неизвестному Инициатору вотума, который уверен, что способен противостоять Чистому Министерству — правительству с сильнейшим руководством за последнее столетие. Боюсь, этого человека либо принудили против его воли, либо он обладает неверными знаниями о управлении нашей великой нацией. В частности, я говорю о последних законах и законопроектах, внедрённых и принятых нашими ведомствами за последние месяцы. Уже много лет департаменты Министерства не работали с такой эффективностью: наша транспортная отрасль процветает, экономика значительно улучшилась, и мы предприняли важные инициативы для восстановления и укрепления нашего населения. Ни для кого не секрет, что наш мир недавно сильно пострадал, и ваше Чистое Министерство как никогда посвятило себя решению самых серьёзных угроз, остающихся в магическом сообществе. Помимо продвижения благородных классов, ограничения магии среди низших классов и перераспределения ресурсов на более достойные цели, Министерство также имеет непосредственные планы по обеспечению преемственности и магического развития следующего поколения. Учитывая это, я с радостью предлагаю Инициатору возможность отозвать вотум до назначенных дебатов. Я прощу его опрометчивую попытку захватить мой пост и дарую ему редкий шанс лично побеседовать со мной, чтобы подробнее разъяснить преимущества, которые общество получило при нынешнем руководстве. Нашим благородным ведьмам и волшебникам напоминаем, что поддержка этого Инициатора не только игнорирует важную работу, проводимую Чистым Министерством, но и отдаляет будущие достижения. Если Инициатор отвергнет моё предложение и не отзовёт вотум, я призываю магическую Британию посетить дебаты в поддержку вашего преданного Министерства».

***

Малфой Мэнор

      Драко, нахмурившись, сердито захлопнул очередную книгу.       Семейная библиотека ещё никогда так его не подводила. Как могли все эти старые книги и свитки с копиями законов Министерства быть такими бесполезными? Он был уверен, что вотум недоверия должен упоминаться, по крайней мере, в одной из них.       Он снова потянулся к «Пророку» и перечитал последние статьи, выискивая какие-то подробности. Последние два дня в газете ни о чем другом не говорилось.       Заявление Яксли, конечно, было всего лишь словами Волдеморта. Вероятно, любой, у кого есть хотя бы капля мозгов, тоже понял бы это, но неужели кто-то на самом деле мог бросить ему вотум и доказать, что Волдеморт оказывал влияние на Яксли…       Имеет ли это вообще значение? Волдеморт сейчас был самым могущественным волшебником во всей стране. Даже если инициатор докажет свою правоту, Волдеморт всё равно может просто покончить с ним и назначить Яксли обратно министром. Или кого-нибудь ещё похуже. Что можно было с этим сделать?       Драко раздражённо отшвырнул от себя газету.       Не было никаких намёков на то, кто мог быть этим загадочным инициатором. Вероятно, это был кто-то из предателей… или может быть, Серый волшебник, и уж точно кто-то очень уверенный в себе. Скорее всего, гриффиндорец, предположил он.       Мог ли им быть Поттер? Такой поступок был бы практически самоубийством, тем более, что Поттер вовсе не должен был быть в живых… Но сердце Драко дрогнуло, стоило подумать о возможности того, что инициатором может быть Гермиона.       Его жена была храброй, хитрой и выдающейся женщиной. Драко, проведя кончиками пальцев по переплёту старой книги, подумал, что его мать, возможно, передала ей или Поттеру одну из книг или свитков, в которых описывался процесс вотума недоверия. Возможно, именно поэтому его поиски сейчас не увенчались успехом.       Драко запустил пальцы в волосы и крепко сжал их.       В конце концов они с Поттером уже несколько недель строили планы…       Он хотел знать больше, но тщательному планированию Нарциссы ничто не могло помешать. Если он что-то и знал о своей матери, то она уже распланировала и была готова к любому развитию событий, к каждому шансу на успех и неудачу…       — Сын.       Драко с удивлением поднял голову. Он не видел Люциуса в библиотеке с тех пор, как тот приглашал его на ужин в честь помолвки. Он не разделял пристрастия Драко и Нарциссы к книгам.       — Отец.       Люциус сел напротив Драко и взглянул на раскрытый «Пророк».       — Значит, ты видел последние новости.       — Я был… застигнут врасплох. Не ожидал, что кто-то решится на такой безрассудный поступок.       — Действительно, безрассудный, — тихо произнёс Люциус. — И эта попытка наверняка провалится, учитывая количество сторонников, необходимое для того, чтобы вотум был признан.       Драко не ответил. Он понятия не имел, чего хотел отец. Две последние встречи Пожирателей смерти были отменены; был шанс, что Волдеморт планировал что-то «за кулисами», приглашая только доверенных лиц — короткий список, в который Малфои больше не входили.       Он думал, что Люциус возмутится на то, что его исключили из «близкого» круга, но Люциус не высказывал никаких признаков недовольства.       — Твоя мать в последнее время какая-то тихая.       — Я не заметил. Возможно, она плохо себя чувствует?       — Возможно. Или, может быть, она беспокоится о своей невестке.       Драко храбро поднял голову и встретился взглядом с потемневшими глазами отца.       — С чего бы ей беспокоиться? Гермиона в порядке.       — Наверное, да. Хотя, думаю, что она беспокоится не о здоровье твоей жены, а о её местонахождении.       Рука Драко дёрнулась, прежде чем он успел её остановить.       — Она…       — Её здесь нет, — ровным голосом произнёс Люциус. — Её нет здесь уже несколько недель, Драко. Мне не нужно объяснять причину вашей стычки с Маркусом.       Драко пытался дышать ровно.       — Флинт соврал…       — Что она сбежала, да. Скорее, я верю, что вы с матерью организовали её побег.       — Отец…       — Я хочу знать только одно, Драко.       Драко не пошевелился, когда Люциус пронзил его глубоким взглядом. Прошло несколько мгновений, но младшему Малфою это показалось часами.       — Он у неё?       Драко моргнул.       — Он…?       — Изумруд.       Драко расцепил свои, уже ставшие потными, ладони. Его плечи расслабились.       — Если… если у мамы его нет, тогда… да, конечно, она передала его по наследству.       — Я надеюсь, — тихо сказал Люциус, постукивая пальцами по тёмному дереву библиотечного стола. — Ты согласен, что время выбрано почти идеально?       Драко был немного сбит с толку, но предположил, что Люциус говорит о предстоящем вотуме. Если он знал, что Гермионы здесь нет, он должен был понимать, что она будет на стороне инициатора.       — Да, полагаю, что так.       Последовало долгое молчание.       Люциус взглянул на одно из высоких окон.       — Мы встречаемся с остальными на закате. На этот раз он решил нас пригласить.       Блядство.       — Да, отец.       Люциус встал и направился к выходу, но перед этим обернулся и бросил через плечо, как будто только что вспомнил о чём-то.       — Я уверен, что могу рассчитывать на тебя, Драко. В том, что ты будешь действовать в интересах наших семейных ценностей.       — Конечно, отец.       Прошло много времени после того, как шаги Люциуса стихли в темноте коридора, прежде чем Драко позволил себе опустить голову на сложенные руки и глубоко вздохнуть, пытаясь сдержать слёзы облегчения, разочарования и надежды.       Семейные ценности. Традиции. Маленькие кирпичики, из которых строилась семья Малфоев.       Не учения Пожирателей смерти.       Когда примерно через час Нарцисса зашла за сыном, чтобы напомнить ему подготовиться к встрече. Драко сразу обратил внимание на то, чего не замечал все эти долгие недели, проведённые в постоянном страхе и стрессе.       Небольшая выпуклость, которую он так привык видеть под краем материнского рукава, теперь отсутствовала.       Нарцисса была удивлена, но рада, когда сын поднялся на ноги и заключил её в крепкие и долгие объятия. Только когда он отстранился и встретился с ней взглядом с бледной, полной надежды улыбкой, она всё поняла.

***

Поместье Кэрроу

      Эдгар Уоррингтон бился по полу с диким криком.       Драко сидел рядом с отцом, не шевелясь.       В конце концов, рука Волдеморта с палочкой расслабилась, и Уоррингтон упал на колени перед ним.       — Про… Простите меня, милорд… Я только хотел сказать, что в ваших же интересах было бы не препятствовать этоту вотуму.       — Как в моих интересах может быть потакание нелепым представлениям какого-то бесполезного предателя, Эдгар? — с усмешкой произнёс Волдеморт. — Собралась небольшая шайка старых сторонников Дамблдора и пытается решить невыполнимую задачу. Почему я должен признавать такую пустую трату времени?       — Совершенно верно, — кивнул Мальсибер в знак поддержки. — Нам следует попросить министра Яксли лишь ненадолго явиться на вотум, чтобы он мог выявить предателей, которых следует устранить. Потакать такому древнему закону — большая глупость.       В зале воцарилась странная тишина.       Красные глаза Волдеморта с подозрением оглядели толпу. Драко почувствовал, как остальные волшебники съежились.       — Я не вижу энтузиазма, — тихо сказал Волдеморт. — Прав Мальсибер? Или Уоррингтон? Ваши рассуждения?       Мертвая тишина.       Глаза Волдеморта продолжили сканировать толпу, возможно, решая, кого выделить.       — Эйвери, — наконец обратился Волдеморт к застывшей фигуре во втором ряду. — Что ты думаешь по этому поводу?       — М-мой лорд, — прошептал Эйвери. — Вотум — действительно старый закон… Но на-нарушив такую древнюю и благородную традицию… не отреагировав должным образом, мы бы признали своё поражение, милорд.       Ноздри Волдеморта на мгновение раздулись, и Эйвери тут же продолжил.       — Милорд, я… дело только в том, что… даже если бы мы устраним всех, кто участвует в вотуме, на трибунах также будут многие другие, с обеих сторон, включая нашу… среди наших сторонников — Серых волшебников — есть много старинных семей, которые воспримут прямое устранение инициатора, как серьёзное нарушение древних традиций, милорд. Мы позволим предателям сомневаться в нас, если не будем действовать в соответствии с… с надлежащими протоколами.       Подбородок Эйвери опустился на грудь, а голова быстро склонилась.       Драко внимательно оглядел комнату, пытаясь интерпретировать малейшие движения тела волшебников, чтобы понять, кто согласен с Эйвери.       Лицо Волдеморта было бесстрастным; учитывая его незнание старых обычаев, Драко на мгновение задумался, имеет ли Волдеморт хоть какое-то представление о правилах этого вотума.       Люциус негромко кашлянул с встал с почтительным поклоном.       — Милорд, я склонен согласиться с Эйвери. Как глава старинной семьи, я бы счёл неразумным пренебрегать древней традицией, считая это явной демонстрацией власти. Мы знаем, кто обладает истинной властью в нашем мире, милорд, но если мы просто сотрём с лица земли инициатора, то заставим остальных задуматься о том, какие рычаги давления он мог иметь против нас.       Казалось, Волдеморт передумал, и Люциус храбро продолжил.       — Однако, если мы проведём официальные дебаты с этим инициатором, мы сможем доказать свою позицию раз и навсегда. Мы покажем им, в соответствии с надлежащими протоколами, почему именно министр Яксли прав, а инициатор — нет. Мы окончательно докажем, что мы — великая партия, и не оставим места для сомнений среди Серых волшебников.       Драко показалось, что на секунду глаза Волдеморта вспыхнули ярче.       — Да… очень хорошо, Люциус, должен признать, что это не такая уж плохая идея. Мы позволим этому инициатору танцевать вокруг нам на потеху, пытаясь свергнуть министра… и действительно, мы докажем наше превосходство, вне всякого сомнения. И больше никто не посмеет бросить такой глупый вотум в будущем.       По комнате разнёсся ропот поддержки. Сердце Драко бешено заколотилось, когда он попытался сохранить спокойствие.       Волдеморт доказал, что он не может бороться с традициями… и он понятия не имел о тех проблемах, с которыми столкнётся из-за их незнания.       Драко едва сдерживался, чтобы не ухмыльнуться осознав, насколько всё-таки блестящим был план Предателей.

***

31 августа 1998 год

Министерство Магии

      Только на один час в Атриуме министерства были сняты все меры безопасности. Любой ведьме или волшебнику, входившему туда, гарантировался безопасный и прямой проход на самый нижний уровень, независимо от их личности или класса.       К сожалению, никто из них не знал, будет ли им также гарантирован безопасный выход из министерства после завершения вотума.

***

      Зал заседаний Визенгамота, также называемый Залом Основателей, был самым большим помещением во всём Министерстве. Древние заклинания расширения позволяли сотням зрителей входить друг за другом и рассаживаться вдоль скамей, чтобы наблюдать за ходом заседания в небольшом овальном зале внизу.       Потускневшая золотая табличка на двери напоминала присутствующим, что «В священном Зале Основателей всем строго запрещено произносить любого рода заклинания всем, кроме назначенным авроров, за исключением защитных чар в чрезвычайных ситуациях. Несоблюдение этого закона приведёт к конфискации волшебной палочки и возможному аресту, в зависимости от степени серьёзности».       Гермиона была благодарна за напоминание, но в тоже время не была уверена в готовности Пожирателей смерти подчиняться этому. Их численность может быть достаточно велика, чтобы закон утратил свою силу.       Она и Уизли заняли нижние скамьи с правой стороны возвышения, где должен был председательствовать Верховный Чародей. Возвышение было окружено десятками рядов, обитых фиолетовым бархатом, где заседал Визенгамот.       На противоположной стороне возвышения обычно сидел Яксли со своими сторонниками. На огромном пространстве наверху десятки и десятки людей медленно заполняли скамьи. Многие были одеты в мантии с капюшонами, чтобы скрыть свою личность, и только двое или трое привели с собой детей. Гермиона видела не так уж много знакомых лиц, и из этих немногих большинство были Пожирателями смерти в мантиях, которые видели Уизли и намеренно усаживались напротив.       Гермиона не могла отделаться от ощущения, что её ошеломило огромное количество людей, смотревших на их скромную вечеринку. Так много людей… и всё же они не могли быть на сто процентов уверены, что получат достаточную поддержку. Все по-прежнему боялись Волдеморта, даже если и не были с ним согласны.       Всё сводилось к Рону.       Её лучший друг беспокойно переминался с ноги на ногу рядом с ней, перебирая стопки карточек для записей, которые они усовершенствовали только прошлой ночью. Тео с ними не было; чтобы спрятаться от Пожирателей смерти он сел на несколько рядов позади, спрятав лицо в тени и расставив длинные ноги шире, чем необходимо, чтобы создать «пустое» пространство слева от себя, где Гарри, накинувший мантию-невидимку, прижимался к краю скамьи. Молли Уизли стояла по другую сторону от Тео, в строгой мантии, которую Гермиона никогда на ней раньше не видела. Она выглядела старше обычного, но более уверенно.       К счастью, Мюриэл Уизли не требовалось принуждать, чтобы поддержать их, несмотря на то, что у неё сложилось впечатление, что молодое поколение Уизли просто осознало ошибочность своего пути и пожелало вернуться к традиционному образу жизни.       Не говоря ни слова, Мюриэл передала все красивые мантии, плащи и украшения, какие только смогла найти, а Молли сделала несколько вариантов модернизации, воспользовавшись несколькими заклинаниями, которые Гермиона хотела выучить.       Несмотря на беспокойство, Рон выглядел потрясающее в своей длинной, до пола, тёмно-синей с серебром мантии. Его решительный взгляд голубых глаз скользнул по комнате, сравнивая количество Пожирателей с количеством неизвестных ему зрителей. По другую сторону от Гермионы торжественно восседала Джинни в бархатной мантии темно-золотого цвета, которая идеально оттеняла её яркие волосы.       Гермиона, надеясь пока не выделяться из толпы, надела простую мантию темно-изумрудного цвета, которую достала из сумки Нарциссы. Перед самым отъездом из коттеджа Гарри удивил её, вручив к мантии золотой браслет с изумрудами.       — Давай напомним им всем, что ты теперь, по сути, слизеринка, — поддразнила её подруга, когда Гермиона, закатив глаза, взяла браслет в руки. Технически, украшения были необходимы, чтобы идентифицировать её как замужнюю ведьму.       Кроме того, браслет был довольно симпатичным. Несколько крошечных изумрудов окружали крупный камень, ввравленный в золото, и браслет волшебным образом идеально сидел на запястье.       На той же руке Гермиона носила обручальное кольцо с изумрудом и рубином, которое постоянно крутила на пальце, чтобы расслабиться. Уже несколько человек в толпе посмотрели на неё в замешательстве, вероятно, удивляясь, почему она не с Малфоями. Она старалась не высматривать среди Пожирателей смерти недружелюбных лиц.       Минуту назад она увидела, как вошла семья её мужа, которую безошибочно можно было узнать по волосам. Она почувствовала как всё внутри сжалось от тревоги и радости одновременно. Люциус, как всегда, был высок и мрачен, Нарцисса была одета в тёмно-алую мантию, а Драко…       Гермиона отвела глаза, прежде чем по-настоящему смогла увидеть его. Она прикусила язык.       Что, если он поймает её взгляд и быстро прибежит к ней, возможно, выдав свою истинную преданность? Что, если он разозлится из-за её беременности?       Что, если попытается переманить её на другую сторону, осмелилась онп обеспокоиться.       Несмотря на желание обнять его, поцеловать, поговорить с ним — больше всего на свете, чего она когда-либо хотела, — Гермиона твердо стояла на своём. Прямо сейчас Рон нуждался в ней больше, чем она в муже.       Вместо того, чтобы успокоить свои гормоны и посмотреть в сторону Драко, Гермиона не отрывала взгляда от зачарованных часов, висящих над возвышением Верховного Чародея.       До полудня оставалась всего минута…       Пара медленных, размеренных шагов стала громче, и ропот в толпе стих.       Вероятно, из-за склонности к драматизму Тёмный лорд и его марионетка-министр вошли в зал суда в последнюю секунду, привлекая к себе внимание почти всех присутствующих.       Гермиона затаила дыхание, надеясь, что Волдеморт не узнает её сразу, и наблюдала, как он склонил свою лысую голову перед Яксли, который занял последнее место слева от возвышения.       Неприятная дрожь пробежала по спине Гермионы, когда она вспомнила, как жирные пальцы Яксли прикасались к ней.       Но мгновение спустя Гермионе пришлось сдержать смешок. Волдеморт не сел; вместо этого он величественно стоял прямо перед Яксли.       Конечно, Волдеморт ничего не мог знать об этом символе. Скорее всего, он просто ставил себя на первое место. Но толпа вокруг Гермионы удивлённо зашепталась. Это был непреднамеренный шаг подчинения со стороны Волдеморта, поскольку на самом деле он занимал место поверенного министра, как будто был простым представителем.       Гермионе стало интересно, знал ли Яксли о разнице и не упомянул ли об этом Волдеморту.       Парящие в воздухе часы пробили час, и в комнате разом стихли все звуки.       Верховный Чародей вошел через большие двойные двери, которые затем были официально закрыты и заколдованы двумя аврорами, стоявшими по бокам от него. Верховный Чародей не спеша поднялся по лестнице на свое возвышение, пока все в зале рассаживались.       Гермиона вздохнула с облегчением, Верховным Чародеем, как они и надеялись, был Уэстли Игнис, а не кто-то из Пожирателей смерти. Заседание, по крайней мере, будет проходить профессионально. Их сторонники смогут одержать верх, не нарушая никаких правил, даже если вотум не будет принят.       … то есть до тех пор, пока Пожиратели смерти не начнут бунт.       Охранники-авроры, закрывшие двери, стояли, как часовые, по обе стороны от возвышения Верховного Чародея, пока старший волшебник снимал очки и просматривал лежащие перед ним бумаги.       — Достопочтенные ведьмы и волшебники, чиновники Министерства и граждане, — низким голосом произнёс Игнис. — Сегодня, тридцать первого августа, мы собрались в зале суда номер один в ответ на вотум недоверия к должности Министра Магии…