Ещё один брак по расчёту

       — Похоже, сеять заново придётся.       Катриона уныло кивнула, обводя взглядом поле озимой ржи: окаменевшая от мороза земля, седина изморози на всходах, облака мёрзлой пыли, поднятой сухим ледяным ветром — и нигде ни клочка снега.        — Зерно на посев есть, — проговорила она, рассеянно растирая в руке сорванный узкий листик, — но мы останемся без всяких запасов, дочиста всё выгребать придётся. А если, храните Девятеро, лето будет гнилое?       Сир Эммет покивал, тоже озираясь с озабоченным видом. Зря Катриона думала, будто её маршалу дела нет до того, кто и чем его кормит. Что такое «помёрзшие озимые» и «неурожайный год», племянник владетеля такой же, как Вязы, нищей и неустроенной Старицы, знал очень хорошо.        — Лара говорила, — сказал он, — будто староста просил у вашего консорта не крупу или муку, а зерно для посева. — Катриона заинтересованно вскинула голову: значит, те, кто сейчас валит и вывозит с просеки лес, следующей весной обойдутся без её помощи? — И я вот подумал, — сир Эммет неловко усмехнулся, — хорошо, что вы бакалейщика консортом взяли. Дядины крестьяне тоже ведь на просеке работают, значит, будет у них весной, чем поля засеять. А если в долг брать… как думаете, согласится он хотя бы на три-четыре к одному, не пять, как матушка Саманта?       Катриона вздохнула. Да уж, в Храме только взаймы просить. Было такое на её памяти: отцу пришлось на посев брать зерно в часовне — хвала Девяти, лето выдалось щедрое, и расплатились Вязы той же осенью. А бывало, что вернуть взятое в долг зерно в тот же год не удавалось, и тогда на просроченный долг накручивались проценты. Лидия как-то вспоминала, что когда она, совсем ещё девчонка, ходила в служанках у бабушки Катрионы, однажды тоже пришлось занимать у жриц. А лето было дождливое и холодное, толком ничего не уродилось, так Вязы три года подряд потом с Храмом рассчитывались, оставляя себе такие крохи, что только лес и спасал от настоящего голода.        — Не знаю, сир Эммет, — сказала Катриона. — Я поговорю с ним, но если он откажется, сделать я ничего не могу, сами понимаете. Имущество по договору у нас раздельное, и Гилберту Меллеру я в делах не указ.        — Это понятно, — вздохнул он и посмотрел в ясное льдисто-голубое небо, по которому солнце соскользнуло уже к самому краю горизонта. — Давайте возвращаться, что ли. Темнеет рано, а без снега, как солнце сядет, вообще в двух шагах ничего не видно.       Катриона ещё раз посмотрела на поседевшую зелень всходов, потом на промёрзшие борозды соседнего поля, оставленного под паром… Да, придётся кланяться либо консорту, либо жрицам. И Меллер, сколько бы он ни запросил, хоть те же пять к одному, уж точно смотрелся предпочтительнее. Он по крайней мере не станет складывать губы куриной гузкой и нудно укорять должников в том, что вот как прижмёт, так все разом о служителях Девяти вспоминают, а по-хорошему ни у кого ничего не допросишься.       В крепость они вернулись в сумерках, Катриона передала поводья Сороки конюху и задумчиво побрела через двор. Но по дороге заметила, что у кухонной двери Рената Винтерхорст разговаривает о чём-то с Яном, и не удержалась — подошла поближе, потому что не могла даже представить, о чём чародейке говорить с кухонным мальчишкой.        — Вот бестолочь! — сказала ему Рената. — Тебе предлагают реальный шанс изменить жизнь к лучшему, причём для всей твоей семьи, не только для тебя, а ты ломаешься, как девка.       Ян шмыгнул носом этак огорчённо, но упрямо ответил:        — Не, вашмилсть, а земля-то как же? Это пока я в возраст не войду, ихняя милость сира Катриона надел под свою ручку прибрала. А ежели я поварёнком в трактир уйду, матушка с сестрицами так при здешней кухне и останутся же. Надел-то вроде как мой, а я ж его потеряю, ежели от сиры Катрионы уйду. Зря, что ли, дед с отцом корячились, участок расчищали?       Сеньору свою он не замечал, потому что она стояла у него прямо за плечом, а остроухой стерве, понятно, дела не было до того, что владетельница слушает, как Рената Винтерхорст пытается сманить мальчишку из её села. Даже бровью не повела, увидев, как Катриона остановилась за спиной Яна.        — У матери твоей где-то в середине зимы срок траура закончится, — возразила Рената. Катриона не сводила с неё тяжёлого взгляда, да только чародейку грозными взглядами сам барон пронять не мог, где уж там простой нищей сеньоре из мест глухих и диких. — Возьмёт в дом примака, — безмятежно продолжала остроухая зараза, — тебе одному всё равно её и двух сестёр не потянуть. Тебе сколько сейчас? Десять? Девять? Ещё лет пять ты свою землю всё равно вспахать толком не сумеешь, банально сил не хватит, так что взрослый мужик вашей семье жизненно необходим. Словом, выдавай матушку замуж, а сам пока останешься подручным у Людо, его Гилберт уболтал-таки продлить контракт ещё на полгода хотя бы. А вот когда Матиас построит свой трактир и наймёт повара для него, пойдёшь в помощники к нему, к повару этому. Может быть, даже в ученики — однако это только если Матиас сумеет сманить сюда хоть спивающегося, но мастера. Подмастерья вроде Людо официально брать учеников права не имеют, хотя рекомендацию тебе он напишет охотно, я думаю.        — А меня спросить не хотите? — не выдержала Катриона.       Ян ойкнул и развернулся в прыжке, как застуканный с поличным кот, но Рената только заломила бровь.        — Это о чём же? — ехидно спросила она. — Насколько я знаю, в вашем королевстве рабства нет и удерживать силой тех, кто хочет уйти, вы не можете. Магде, собственно, и примака-то брать незачем, — немного подумав, признала Рената. — Она может пристойно, как и положено приличной вдове, выйти замуж; муж усыновит детей и получит участок земли как глава семьи… так ведь по закону? — Катриона против воли, нехотя кивнула. — А сам Ян (с разрешения приёмного отца, конечно) устроится поварёнком в трактир, — закончила Рената. — И сам сыт, в тепле и безопасности, и денег семье на подати подкидывать будет, а может, и сестрицам приданое какое-никакое справит. Кому плохо?       Ян засопел. Катриона смотрела, как мальчишка морщит лоб в мучительных раздумьях: ведь правда же хорошо всё придумано? Её милости только досадно, так ведь не ей же в тринадцать-четырнадцать лет пахать, изо всех — не мужицких ещё, как ни крути — сил налегая на рукоятки плуга. И возразить-то ей на это было нечего, и всё равно… обидно. Она-то ни минуты не раздумывала, помогать вдове с тремя детьми или пусть барахтаются как знают. А её так легко меняют на будущего соседа — который ещё неизвестно каким окажется.        — Кому плохо? Мне, видимо, — не менее ядовито, чем сама Рената, ответила Катриона. — С моим ущемлённым самолюбием.        — О, — усмехнулась чародейка, — уже цитируете нашего Крысика? Поздравляю, сира, с первыми успехами. Ну, глядишь, через годик попросите у него почитать те же «Дневники наёмника», а то и «Похищенный трон» Глорфинделя.        — Есть мне когда!        — Ночью, сира, ночью, как все приличные люди, — с обманчивой проникновенной мягкостью проговорила Рената. — Тихо, спокойно, все спят, никто не лезет ни с просьбами, ни с задушевными разговорами, а ты сидишь у догорающего камина, время от времени встаёшь угли поворошить и задницу размять заодно, а потом опять возвращаешься туда… за синие горы, за белый туман.       Катриона промолчала, не зная, что сказать. Возвращаться к разговору о сманивании чужих людей было уже вроде как поздно, потому что хитрая зараза совсем о другом завела речь. А что могла сказать о книгах владетельница деревушки на краю обитаемого мира? До приезда Меллера не было в её доме никаких книг кроме молитвенника, потому что ни денег на книги эти не было, ни времени. Теперь вот появилось немного и того, и другого, но читала Катриона медленно, у неё на письма-то иной раз по полдня уходило, чтобы прочитать их и написать в ответ хотя бы две-три пустые, вежливые строчки. Это вон Мадлена уже довольно бойко выкладывала простые короткие слова из разрисованных кубиков. А Катриону с братом учила пожилая послушница, монотонно бубнившая: «Бет-аль-бет-аль — баба», отчего учение девчонке семи лет представлялось нестерпимо скучным, хуже чем штопка своего и Вальтерова тряпья. Понятно, что настолько же нужным и полезным, но интереса к чтению это никак не подогревало. Нет, Катриона не считала его пустой тратой времени, в отличие от своего маршала и его супруги. Но привычке-то читать что-то сверх необходимого откуда было взяться?.. Кстати, книжку с названием «Дневники наёмника» она бы прочла — очень уж завлекательно звучит: там, наверное, много всякого… Интересно, есть она у дорогого консорта?        — Э, вашмилсть, я пойду, ладно? — пробормотал меж тем Ян, нетерпеливо притопывая ногой в грубом тяжёлом башмаке, из-под которого виднелись аж две манжетки толстых носков, надетых друг на друга, видимо, чтобы слишком просторный башмак не сваливался (наверное, кто-то из соседей или дальней родни отдал ненужную уже обувку). — Матушке помогу прибрать поскорее да заново плиту растоплю, а то сударь Людо затеял пирог навроде того, что к имянаречению пекли. За ночь бы успеть, чтобы тётка Тильда утром не ругалась. Ей-де кашу варить, а мы по сю пору с кухни не убрались.        — Да-да, иди, — рассеянно отозвалась Катриона, пропустив мимо ушей намёк, что неплохо бы вредную тётку окоротить немного — всё же Людо Росс с Яном не для себя старались. Она мельком удивилась, с чего кондитер затеял возню со сложным, требующим немалых сил, времени и недешёвых продуктов «пирогом навроде того, что к имянаречению пекли». Кого там опять Меллер собирается подкупить? Впрочем, её больше волновало совсем другое, и она требовательно спросила Ренату: — А где ваш напарник, госпожа Винтерхорст?        — С вашим консортом ругается, — охотно ответила та.        — Ругается?        — О, ещё какими словами! Даже я парочку новых услышала — видимо, Матиас уже здесь подцепил.        — Его что, — нахмурилась Катриона, — Меллер обсчитал или как-то ещё обманул?       Рената презрительно фыркнула.        — Меллеры — это вам не мелкие лавочники, сира, чтобы обвешивать партнёров или ядрицу с сечкой мешать, — наставительно проговорила она. — Он Матиаса подбивает крупный кредит взять и готов даже стать поручителем, а тот отпинывается и орёт, что сроду долгов не делал и впредь не собирается. Даже если строительство без кредита затянется лет на десять. Он и так уже меня в долю взял, ведьму остроухую, с него достаточно.       Катриона постояла в нерешительности. Если сир Матиас и правда так недоволен тем, что ему навязывают долги под нешуточные проценты, то совсем не время сейчас выговаривать ему, что сманивает чужих людей. Она же сама, вернувшись с объезда полей, так расстроена и зла — к гадалке не ходи, сорвётся и полается с будущим соседом. Чего вообще-то следовало бы избегать всеми силами: замок далеко, Старица ненамного ближе, а тут под самым боком намечается умелый и опытный вояка. С ним дружить бы следовало, а не ругаться.       Но как же не ругаться, если он едва строиться начал, а уже хочет у неё мальчишку увести! Тоже попробовал, как у Яна супчики с этими… как их?.. клёцками получаются? По Вязам вон новая сплетня гуляет, и в отличие от прежних, в неё Катриона, пожалуй, готова была поверить — что кондитер крутит любовь с чародейкой. Ну, как любовь? Она и постарше него, и обручён он, но здоровый же молодой мужик, как ему без баб? А для Ренаты Винтерхорст здесь тоже ровни нет, до егерей она точно не снизойдёт. Так что якобы оставляет Росс Яна одного на часок кухарничать, а сам к чародейке под одеяло прыгает. Сир Бирюк же якобы парочку эту прикрывает, а Росс его за это кормит чем-нибудь повкуснее, чем Тильдины каши и похлёбки. Вот наёмник и оценил, каков у кондитера помощник. Таков, что самому пригодился бы.       С такими мыслями Катриона и шла через двор, громко стуча каблуками где-то по булыжникам, где-то по намертво схваченной морозом грязи. Ещё и стемнело окончательно за время разговора. Лежало бы хоть немного снега, было бы посветлее, так ведь нет же! Темно, холодно, урожай следующим летом наверняка будет только-только чтобы с голоду не умереть… а тут ещё наглые чужаки твоих людей сманивают! Сплошное расстройство.       Видимо, всё это ясно было написано на лице Катрионы, потому что Меллер спросил аж за столом (чего вообще-то очень не любил):        — Совсем всё плохо?        — Не то слово, — буркнула она, наливая себе второй бокал вишнёвки.       Консорт посмотрел на кувшин, подлил и себе, а потом поставил его этак к маршалу поближе, от супруги подальше. Сир Эммет понятливо наполнил свой бокал до краёв и даже Аларике, хоть и кормящей матери, тоже плеснул немножко — ну вот прямо изо всех сил постарался, чтобы сеньоре поменьше досталось. Она мрачно посмотрела на него, такого заботливого, но смолчала. Не хватало ещё, чтобы пьяницей ославили.        — Катриона, — вздохнул Меллер, перехватив её хмурый взгляд на коварно отнятую вишнёвку, — вы для чего бакалейщика в консорты брали? — Сговорились они с маршалом, что ли? — Мне, знаете ли, просто жизненно необходимы Вязы благополучные, сытые и вообще процветающие. Будет вам рожь на посев, не переживайте. Или ячмень, или овёс — всё, что захотите. Я вам, если позволите, другую заботу подкину. Я заказал Людо торт для служительниц Девяти, он обещал к утру сделать. Но он очень хвалил сиру Клементину за помощь с тем тортом, что готовился на имянаречение, и спрашивал, не может ли она опять помочь ему с украшением?        — Да? — Катриона удивлённо посмотрела на гувернантку, та покраснела, но наклонила голову, признавая, что да, гирлянды разноцветных масляных розочек на торте были делом её рук. — Ну… вам нужно моё разрешение?        — Не только. — Меллер тоже посмотрел на сиру Клементину и очень серьёзно пояснил: — Несовершеннолетней девушке не стоит встречаться с посторонним мужчиной без свидетелей, а помощь ему потребуется очень ранним утром, чтобы к моему отъезду в Волчью Пущу торт уже был полностью готов и хорошенько охлаждён. Там будет Рената, но вы же понимаете, что у магов репутация такая… Как бы про сиру Клементину вдвое больше глупостей болтать не стали. Ребёнка девяти лет никто тем более не примет всерьёз как свидетеля. Вы не могли бы присутствовать?        — Я могу, — живо откликнулась Аларика. — Вениамин мне всё равно толком спать не даёт, я могу встать пораньше и сходить на кухню с Клементиной («сиру» перед именем она беззаботно пропустила). Помогу там чем-нибудь.       «И оближу все миски из-под сладкого теста и крема», — со смешком подумала Катриона. Но вслух сказала:        — Если сир Эммет не против, то я тоже. Что понадобится для этого торта? Яйца, масло, творог?        — Всё нужное уже есть, — заверил её Меллер. Понятно, сам в селе купил, а супруга опять не знает, обижаться ей или облегчённо вздыхать.        — А ещё один торт в честь чего? — кисло спросил сир Эммет. Катриона ни слова ему не сказала про орду гостей, хорошенько проредивших её припасы, но он сам был недоволен тем, сколько одного только вина ушло на родственников, с половиной которых он годами не виделся и вообще едва помнил, что есть такие.        — Да тётушки с кузинами на всё баронство похвастались тем, какой чудный пирог они ели на имянаречении нашего сына, — не менее кисло отозвалась Аларика. — Вот матушке Саманте и обидно стало, что её помощница сама вкусно кушала, а ей даже блюдечко облизать не привезла. Сира Катриона, а может, поворчат жрицы, да и уймутся? Всех угощать — самим не останется. На то пошло, я бы лучше опять дриадам печенья послала. Вон как они гоблинов нынче осенью шуганули! Столько овощей нам сберегли.        — Оплот вольномыслия и безбожия, — хмыкнул Меллер. — Даже сеньора с помощницей, вместо того чтобы своим людям пример благочестия подавать, водятся с остроухими язычницами… Именно поэтому, дорогие дамы, я и везу жрицам торт.        — Рты замазать, — буркнула Катриона. От выпитой вишнёвой наливки её немного отпустило, но настроение всё равно было так себе. Да, зерно для посева у неё будет, но и сир Матиас оказался нечестным человеком… ладно, не таким честным, как она наивно думала, и жрицы всё так же косятся на неё. Ещё и будущей весной, наверное, останутся недовольны тем, что Меллер с работниками расплатился рожью или овсом и Храму не удалось обернуть ранние бесснежные морозы себе на пользу. А договорённость с сиром Матиасом про уроки боя на мечах накрылась одним из гномских тазов, раз дочка сиры Фриды увезла мальчишек-мажат… Опять-таки сплошное расстройство.       Она даже вышивать после ужина не села, чтобы в таком настроении не испортить покрывало, которое до того хорошо, аккуратно и гладко получалось, словно ворожил кто. Взяла так и лежавшее до сих пор в кладовой серенькое петельчатое полотно, до которого всё руки не доходили, нарезала из него полотенец и стала подрубать края. Работа была тупая, скучная, оставляющая голову совершенно свободной, зато её и испортить надо было суметь. Мрачные мысли опять закружили осиным роем, но в гостиную прискакала Мадлена с книжкой в руках, залезла к дядюшке на колени и потребовала прочитать сказку.        — Ну, давай, — охотно согласился он, поудобнее устраиваясь с книгой в руках и с племянницей на коленях. — Слушай. — На него дружно посмотрели все, даже сир Эммет, подправлявший оселком меч и вроде бы сказками не интересовавшийся. — Жил-был в незапамятные времена в одной стране король, и повстречалась ему однажды на охоте в глухом лесу бедно одетая красавица, дочь тамошнего сеньора…       Меллер, как обычно, то ли читал, то ли рассказывал на память — красиво так, выразительно, в лицах. У него даже голос менялся, когда он говорил то за девушку, то за короля, то за его советников. С таким консортом никаких бардов не надо, подумалось Катрионе. Вон, даже маршал усмехается этак недоверчиво, но оселком вжикать по лезвию перестал — то ли сам слушает внимательно, то ли не хочет заглушать рассказчика.        — …И тогда королева напомнила своему супругу об их уговоре. «Хорошо, — сказал король, — я от своего слова не отказываюсь. Можешь забрать с собой к отцу всё, что сумеешь вынести на себе за ворота в три приёма». И наутро во дворе замка собралась целая толпа, чтобы поглазеть, как бывшая королева будет выносить узлы с отрезами шёлка и бархата, перины и гобелены, и прочее добро. Она же вышла во двор в своём старом платье, в котором её привезли в королевский замок, подошла к старшему сыну, взяла его на руки и понесла прочь. Король возмутился, что она забирает наследника трона. Королева же напомнила ему разрешение взять всё, что она посчитает нужным, а что нужнее для матери, чем её дети? Так же точно она вынесла за ворота и второго сына, а вернувшись в замок на третий раз, смело приблизилась к королю и сказала: «Вы позволили мне взять всё необходимое, мой повелитель, а мне необходим мой законный супруг. Полезайте ко мне на спину, мой король».        — Зря вы эту сказку при Клементине читали.        — Боитесь, что она утащит на себе в Озёрный сира Генриха?       У Катрионы вырвался смешок, но она — хоть и с некоторым усилием — заставила себя сказать совершенно серьёзно:        — Мне показалось, она отнеслась к вашей истории не как к сказке, а словно это совет, как надо действовать. Ещё решит на самом деле, будто какой-то знатный и богатый мужчина так восхитится её умом, честностью и преданностью, что захочет взять её в жёны без всякого приданого.       Меллер тоже усмехнулся.        — Её отец едва сводит концы с концами. Вы думаете, у девочки, которая поехала на границу королевства за приданым, много иллюзий? — спросил он.        — Вряд ли, — подумав, признала Катриона. — Но у неё такой вид мечтательный был… Как будто король, который разок восхитился мудростью и верностью своей супруги, в самом деле будет впредь любить и ценить её.        — А вы уверены, что не будет?        — Конечно, нет. Он же не за ум и не за преданность в неё влюбился. Встретил на охоте в тёмном лесу хорошенькую дикарку, привёз в замок вместо ручной мантикоры, а потом наигрался с нею и захотел ручную виверну… или кого там ещё в замках держат в зверинцах?       Она села на край консортовской кровати, опять подивившись про себя, какая та мягкая и упругая разом. Из чего такие делают, чтобы и не вязнуть в пуховой мякоти, и не пересчитывать боками комки слежавшейся шерсти или пакли? Катриона бы и сама такую хотела. Интересно, очень дорого? Спальню-то Меллера она посещала разок-другой в неделю, чаще было как-то неловко, да вроде и незачем. Сир Кристиан, кстати, давно в Вязах не показывался, вспомнила она. Отец со старшим братом запретили? А то ведь такая связь на всю семью тень бросает: консорт баронского вассала — это вам не целитель-фаворит. Этак и мужчины задумаются, в безопасности ли их жёны от посягательств сюзерена. А сиру Генриху, принимающему дела у отца, и без того нелегко придётся со стариками, которые помнят его ещё сопляком с деревянным мечом. Ему только их замечаний о поведении младшего брата не хватает.       Спрашивать об этом Меллера ей, понятно, не хотелось. Вообще не хотелось говорить о тех, с кем её консорт вольно ли, невольно ли делил постель, кроме своей законной супруги.        — Вы в Озёрный со мной на праздники едете? — неожиданно спросил он. — Если едете, начинайте готовиться. Выехать надо пораньше. В любой день метели начнутся.