Рубедо

      Прямое обращение кумира пережить сложно. Кумир так же бесчеловечно прекрасен, как бог, но гораздо более осязаем. Он может улыбнуться, презирать, осудить — напрямую, не через третьих лиц.       Тайлер знал наизусть каждый выпуск программы «Со вкусом», где готовил Джулиан Слоуик; он туда сбегал, как пёс в тёмный лес.       Сейчас, когда Джулиан навис над ним грозной тенью, перешагнул обращение на «вы», Тайлер чувствовал себя гребешком, которого Джулиан однажды разложил на тарелке, чтобы продемонстрировать камере предсмертное содрогание.       — Скажи, зачем ты здесь?       Тайлер захлебнулся ответом:       — Я… Я х… Хотел попробовать ваши блюда…       — И что я тебе сказал?       — Я…       — Заранее?       — Вы сказали, что это, это будет непревзойдённый ужин…       — И?       — И что… — Тайлер бросил на Андреа неловкий взгляд. — Что все гости погибнут.       Андреа оцепенела.       — И почему ты привёз свою девушку?       — Потому что в «Боярышнике» нет… Б… Брони на одного.       — Как давно ты узнал, что все погибнут?       — Восемь… Восемь…       — Восемь месяцев назад, Тайлер.       Бывают осознания, которые режут даже огрубевшую кожу. Унижения, после которых можно только рухнуть на пол и кричать. Андреа это и сделала.       Долли подбежала к Джулиану:       — Я… Я… Ничего не получится, если ты её отпустишь? Меню будет испорчено?       Джулиан покачал головой:       — Она могла спастись. У неё был шанс.       — Какой?       — Тайлер, ты говорил мне, что она хотела от тебя уйти. Всё верно?       — Да, шеф.       — Видишь? — Джулиан повернул к Долли горький взгляд. — Ей всего-то нужно было уйти.       — Но уйти же — не пальцем щёлкнуть! Нездоровые отношения — это перепады от агонии до наслаждения, наслаждение обостряется агонией, это физиология, против неё не попрёшь.       — Уйти легко, если есть ради чего. Я не буду думать иначе… — Джулиан запнулся, боясь холодности своих слов. Долли замотала головой:       — Я не хочу спорить, правда, просто, только потому, что кто-то не смог уйти, они не становятся слабыми. Я не о том, если что, что твоя мать ебанатила. Это можно сделать другим концептом, связать с «Горькой правдой». Ты прояснил для неё, что Тайлер — чудовище, и она…       — Долли.       Долли обернулась на хрип Андреа.       — Долли, чёрт с ним, я не хочу после этого жить. Если я после этого вернусь домой, встречусь с матерью — я не знаю, я всех убью, стану серийником.       — В Балтиморе это нормально…       — Я не хочу. Всё нормально. Правда. Я просто хочу поскорее.       — До десерта осталось немного, — успокаивающе сказал Джулиан.       Андреа, кивнув, рухнула на пол.       Джулиан вернулся к Тайлеру:       — Как ты думаешь, почему я тебя выбрал? — его рука легла Тайлеру на плечо.       Тайлер дрожал от радости:       — Я мн… Вы сказали, я много знаю о еде…       — Да. Ты не похож на остальных. Знаешь, что такое гомогенизатор. Распознал бергамот. Ты меня впечатлил.       — Правда?..       — Да-да. Ты настоящий повар. Место повара на кухне. Идём со мной.       — Правда? Серьёзно?..       — У меня для тебя подарок. Пойдём.       Улыбаясь Тайлеру, Эльза вышла из кухни, держа в руках…       — Это? Это правда?.. — Тайлер задыхался.       — Да. Настоящий поварской китель. Надевай.       Эльза расправила китель, помогла сунуть руки в рукава. Тайлер не осознавал насмешки в ласковом тоне Джулиана:       — Подарок от «Боярышника». Как влитой. Хорошо сидит, правда? — Джулиан переглянулся с Долли. Та затряслась от нервного смеха, он улыбчиво склонился к ней.       — Заместительное смущение, — выдавила она, объясняя, — я сейчас сдохну, на него смотреть.       — Что?..       В следующую секунду Тайлер уже ослеп, потому что, приняв маркер из руки Эльзы, Джулиан поднял его, как нож:       — Я подпишу.       Долли засмотрелась на уверенные рывки запястья, которыми Джулиан чертил на белизне кителя печатные буквы. Т А Й Л Е Р.       — Я тобой горжусь.       Как финальный аккорд, как щелчок замка. Джулиан светло улыбался.       Тайлер неумело встал по струнке, дрожа от восторга:       — Спасибо, шеф.       — А теперь… Готовь.       Долли восторженно ахнула. Тайлер побледнел.       — Я… Я не уверен, чт…       — Ты ведь повар. Ты много знаешь о еде. Готовь.       — Что у меня здесь получится…       — Готовь. Готовь!       Джулиан наступал на Тайлера, Долли следовала за ним — а Тайлер, спотыкаясь, пятился в открытую кухню.       — Давай! Что тебе нужно? У нас есть всё!       За их спинами звенел голос Эльзы:       — Встаньте. Пожалуйста, встаньте для демонстрации.       — Прошу, подходите, — Джулиан развернулся к гостям, — Тайлер продемонстрирует свой кулинарный талант!       Повара стояли на кухне осуждающими рядами.       — Что тебе нужно? — хищно улыбнулся Джулиан Тайлеру.       — Л… Лук-порей.       — Принесите повару лук-порей! Вот твоё рабочее место, — Джулиан оттеснил Тайлера к столу, — что ещё тебе нужно?       — П… П…       Порей дрожал в руках Тайлера, как и нож.       — П… Пиздец…       — Пиздец? Тебе пиздеца принести? — хлопотал Джулиан.       — Нет, нет… Л… Лук-шалот!       — Шалот великому гурману! Собирайтесь, — повара шагнули ближе, — будем учиться у Тайлера этому… Этому любопытному новому способу нарезки, который мы… — Джулиан переглянулся с Долли, наигранно озадаченный. — О котором мы пребывали в прискорбном неведении. Что дальше?       — М… Масло.       — Лук-порей и лук-шалот, обжаренные в масле. Мисс Вермиллион, какую инновацию мы имеем честь наблюдать! Может, всё-таки немного мяса?       — Д… Ягн… Ягнёнок.       Джулиан, повара, гости не спускали с Тайлера глаз — с каждой его загнанной попытки поставить кастрюлю на плиту, каждого ожога и вскрика боли, каждого оброненного столового прибора и каждого шипения подгорелого масла.       Долли не спускала глаз с Джулиана. Ловила каждый поворот головы, улыбку и движение глаз; то, как серебрилась сединой аккуратно остриженная полоса волос на затылке, как проявлялась жилка в шее при движении, как падал свет на линию морщины под его глазами.       Из очарования её выдернул Тайлер. Он вытянулся над ещё шипящим, едва побледневшим на сковороде ягнёнком:       — Готово, шеф.       — Готово? Ты уверен?       Дрожащий кивок.       — В гомогенизатор его не надо? — тон Джулиана был полностью серьёзен, — Не надо приправить бергамотом?       Дрожащее покачивание головой.       — Газлайтер, — шепнула Долли.       — Почему газлайтер?       Долли объяснила ему, что расхождение между значением слов и тоном творит с человеческим мозгом.       Джулиан внимательно слушал, временами расплываясь в улыбке. Случайно натолкнувшись взглядом на Тайлера, он напомнил:       — Гости голодны и ждут.       За тем, как Джулиан отрезает кусок едва прожаренного, сочащегося кровью мяса, как флегматично он втыкает в него вилку и с каким бесстрастием жуёт, Долли наблюдала, закусив губу.       Джулиан растягивал свой вердикт, как конечности на дыбе. Лицо Тайлера блестело от пота.       — Хм. Очень, очень даже…       Тайлер надломленно просиял…       — …плохо.       Поник, помертвел. Подавился.       Джулиан зашептал Долли на ухо. Глаза Долли округлились: она то хихикала, то поражённо кивала. Она потянулась за вилкой, но Джулиан, ужаснувшись, остановил её руку.       Тайлер молил о смерти каждую секунду, которую Долли рассматривала его блюдо и рассекала ручкой блокнот.       — Дорогие гости, — провозгласила Долли минутами позже, — представляем вам «Тайлерову ебанину». Полусырой ягнёнок, луковый горе-соус, крупицы подгоревшего масла из сковороды, кровь и кость с привкусом безнадёжного невежества.       Она взглянула на Джулиана взглядом преданного щенка, исполнившего команду. Джулиан отдал ей последнее тепло своего взгляда, прежде чем повернуться к трясущемуся Тайлеру.       Долли махнула Андреа, призывая подойти, но та, лёжа на полу, только покачала головой.       — Я не собираюсь вставать, — сказала она одними губами, — тут и умру. Мне хорошо.       Тем временем Джулиан добивал.       — Ты пришёл в мой ресторан не вникать в моё искусство и даже не насладиться уникальной едой, а симулировать мыслительный процесс в попытке сойти за человека. Ты глух и мёртв. И меня ты не обожаешь, и мне ты не поклоняешься, и меня ты не знаешь, не понимаешь, и никогда не пытался. Только не возражай. Я тоже газлайтер, я знаю твои трюки, — улыбчивое соприкосновение взглядами с Долли, — Тайлер-газлайтер. Мне нравится, как звучит.       — Простите, шеф, — Тайлер едва шевелил губами.       Затем Джулиан шептал ему, долго и настойчиво. Что-то такое, от чего Тайлер без единого возражения снял китель и на негнущихся ногах ушёл вглубь кухни.       Андреа не смотрела вслед его затылку. Смотрела Долли, озадаченно хмурясь:       — Что ты ему сказал?       Джулиан покачал головой и развернулся к гостям.       — Прошу прощения. Это представление не входило в наш изначальный план… Идеал недостижим вопреки всем подготовкам и проверкам. Мне никогда не стать роботом. Я всего лишь человек, и идеальной моей работе никогда не быть, но мне сложно это принять. Простите меня.       — Послушайте…       Гости, оборачиваясь, расступились — заговорил актёр. Ещё тяжело дыша, он попятился, чтобы опереться на столик:       — Послушайте. Не подумайте, что я что-то пытаюсь из себя строить, нет. Но, если я могу спросить… Мне бы просто хотелось знать, потому что я думаю, это нечестно…       — Хотите знать, за что я наказываю вас именно вас?       Актёр кивнул.       — Я посмотрел фильм «Звонок доктору Солнышко». Он мне не понравился.       В упавшей тишине кто-то нервно хохотнул. Актёр выпучил глаза. Джулиан продолжил говорить — по-будничному горько:       — Это было в воскресенье, мой единственный выходной за месяц. Единственный день, когда я мог пожить. Я пришёл в кинотеатр. Постоял в очереди за билетами. Я выбрал фильм «Звонок доктору Солнышко». Я посмотрел его до конца. Добрался домой.       Губы Долли дрожали.       — Половина моего единственного выходного за месяц была сожрана. Я бы не успел больше ничего, кроме сна, и сил у меня ни на что больше не было. И фильм мне не понравился. Он был сделан ужасно. Я посмотрел его до конца только только потому, что купил билет.       Актёр кривился, задыхался словами, переминался с ноги на ногу — и наконец обречённо понурил голову.       — А моя ассистентка?       Та замотала головой.       — Довела вас до этого. Ещё есть вопросы?       Долли глухо спросила:       — Один выходной за месяц? Десять лет?       Они смотрели друг на друга.       Когда Долли давали скудную тему для сочинения, она раскручивала её до предела — ассоциативными рядами и рассуждениями, синонимами. Сейчас она впервые ощутила скуднословие. Беспомощность.       — Мне пора на кухню, — тихо молвил Джулиан, — готовиться к десерту.       — Десерту? Уже… Уже десерт?       — Да.       Джулиан неверно истолковал то, как перекосилось лицо Долли, и успокаивающе улыбнулся:       — Тебя на нём не будет.