Скелет под прикрытием

Олег разворачивает его на ходу и скрещивает руки. Высокий воротник, серая шапка… Он серьезно намерился пройти незаметно? Серёжина недовольная морда прямо светится агрессией, а руки он прячет в карманах. — Разумовский, не смешно. — Волков готовит гневную тираду, но Серёжа успевает его торопливо перебить. — И тебе привет, Олег, но я тут не к тебе и не по твою душу. — Его синие глаза горят сумасшедшим блеском и смотрят куда-то мимо. Волков замечает, что улыбка у него снова дежурная, он бы сказал «нервная». — Серёж, если не уйдёшь отсюда домой, я тебя арестую. — Он идёт в контратаку. Разумовский щурится. — Ты не работаешь в полиции. — У меня ордер есть. Оказывается, меня умудрились записать в недо-стажёры. Чтобы я мог официально поймать этого подонка. Это как доверенность. — Я не покупать наркоту иду. Я просто гуляю ночью, Олеж, как нормальный гражданин. — Предъявите паспорт, гражданин, чтобы я знал, что у Вас нет комендантского часа. — Волков усмехнулся, и Серёжа раздражённо вытянул из кармана обложку с Дворцовым мостом. После встречи с Олегом неделю назад он всегда носит документы с собой. — Ого, действительно, 5 лет разницы. Что ж ты как дистрофик в свои 22 выглядишь… — Не твоё дело. Я могу идти? — Огрызнулся Разумовский и вырвал у него из рук паспорт. — Да подожди ты… Разумовский проворно выскользнул, исчезнув из виду. Как растворился. Олегу почему-то почудилось, что он обязан за ним проследовать. Под ногами хлюпали очередные лужи, в которых отражались тёмные силуэты. Капли остаточного дождя накрапывали с черепицы заброшенных домов. Надо же — рядом новейший жилой комплекс, а тут затесалась раритетная деревенька, которую в ближайшее время хотели снести. Будто на границе античности и модернизма — около старого посёлка между блочными домами — показалась расщелина — пристанище для местных маргиналов. Справа и слева встречались разбитые окна и торчащие железные прутья. Олег заходил всё глубже в подворотню. Что этот Разумовский здесь делал, помимо поиска наркоторговцев — не понятно. Да и спрашивать того не приходилось. Подул прохладный ветер и Волков в своём потёртом кожаном пальто поёжился. Рыжей макушки не видать.

***

Олег обречённо остановился. Он зашёл в глушь, без навигатора потом не выйти. Ни людей, ни звуков. Может зря он сюда пришёл? Грудь сдавила тихая тревожность, и Волков знал на что — а вернее на кого — она направлена. Он нехотя развернулся назад. Но то ли судьба, то ли удача: рядом резко завёлся мотор, загорелись белые фары и слева — Олег бы никогда не посмотрел в ту сторону, если бы не рефлексы — проявилась дверь в подземное помещение, может бункер. Открытая. Он спрятался за домами, пока проезжала машина — не надо ему того, чтобы лицо знали местные. Будь то жители или уголовники. Чем ниже он спускался в этот бункер, тем ярче становился тёплый свет от ламп. Слышались голоса. — Смотрите, какая дама к нам пожаловала! — Отозвалось эхом от стен и фразу сопроводил громкий гул, — и как же тебя зовут, принцесса? Чего пожаловала, заказы брать больше негде? — Какой-то мужчина мерзко засмеялся и откашлялся. Толпа подняла настрой и загалдела. Олег подобрался ближе — ступеньки вели в комнату. Мерзкий запах пота смешался с алкоголем и чем-то жареным. Пристойным заведением или обычным пабом это место не казалось. В помещении была толпа народу — самая разная, в основном состоявшая из средних по возрасту амбалов. Они все окружили кого-то в центре и не заметили, как Олег спрятался за старым креслом, огибая его и опасаясь к нему прикасаться — разило палёной выпивкой за километр. Бункер — а это был именно он, судя по запасу еды и воды в углах, слетавшей штукатурке и бетонному полу — стал, по первой оценке, домом для бандитов. А по второй складом — ей богу, вещей и дешёвой мебели как на блошином рынке. Волков озадаченно поднял брови — кого сюда звать, чтобы всю толпу смогли изловить? Тут же целая рота из побитых жизнью и обиженных на закон рэкетиров, если считать людей с развитой мускулатурой. А если принимать дрыщей и карликов — батальон. Добыть бы побольше информации и убедиться, что они преступники, а не клуб анонимных алкоголиков. Голоса людей смешались в кучу. Центр, куда все пялились, заслонили от Олега широкими плечами. Если там действительно хотели зажать какую-то девушку против воли — ему бы поторопиться. Он кинул Игорю смс с адресом. И надеялся, что тот додумается подойти не один. Волков включил диктофон, на всякий случай. — Меня зовут… — Шум пошлых возгласов затих, дав говорить центральной фигуре. Олег забыл про осторожность и выглянул из-за кресла дальше. Неужели… — Сергей Разумовский. Если здесь через три секунды не появится ваш начальник, то я подорву этот подвал. — Самовлюблённую ухмылку бандиты расценили как нападение. Напряжённость толпы вскочила вверх. Некоторые смеялись, некоторые замолчали, другие же рвались к Разумовскому, чтобы сделать с ним не самые приятные вещи. Олег затаил дыхание. Всё-таки нашёл его. — Слышь, рыжая шлюха, за такие слова… — Кричал кто-то из собравшихся, и судя по звуку треска, начал подходить к Серому. Волков был готов выпрыгнуть в любой момент и уже собирался это сделать. — Стоять. — Грозный голос справа оглушил галдящий народ. Стало тише. «Ещё не время» — Волков попытался успокоиться. — Дамы и господа, посмотрите пожалуйста на мой сюрприз за вашими безвкусными картинами. — Разумовский торжественно продолжал, размахивая руками и не обращая внимания. Волков разделял мнение Серёжи — на облезлых стенах в рамках покоилось не искусство (которое здесь никто и не ожидал увидеть) а… Содомия. Удивительно, что в этом подвале вообще были картины. Толпа недоверчиво покосилась туда, куда сказал Разумовский. Что-то произошло — видать кому-то приказали их отодвинуть. Раздалось скрежетание металла. — Какого… — Динамит. А детонатор… — Разумовский изящно вынул застеклённую коробку из пальто, — у меня в кармане. А теперь зовите начальство. Зал погрузился в мёртвую тишину. — Я здесь за начальство, господин Разумовский. — Конец фразы незнакомый голос (и вновь справа) буквально просипел. — Отлично. Где дети? — Олег уставился вниз, пытаясь вспомнить о чём идёт речь, но необходимых знаний не было. — Ну давай же, резче. Выкладывай. — Тон Серёжи становился более издевательским, истеричным и высоким. Чтобы не сорваться, он перешёл почти на шёпот. — Какие дети? Серёжа оскалился, оглядывая каждого члена подпольного сообщества. — Те, которых вы взяли в заложники. Которых украли из приюта. Которыми шантажировали полицию пару дней назад. Где. Дети?! — Разумовский сбросил клоунаду. Он, не моргая, уставился на заплывшего коренастого мужика в чёрном костюме — перед выглядывающим из-за мебели Волковым (и его упавшей челюстью) словно специально расступились, организуя проход. — Убили. Ещё что-то? — Бандиты не церемонились. К их же сожалению. Рыжие пряди скрыли его лицо — он наклонил голову вниз. И засмеялся. Олег нахмурился. — Да… — Он вскинул голову вверх. — Сдохни, мразь. — Олег предчувствовал подобное. Он выбежал из укрытия. Раздался звук выстрела. «Ну нет, Серёж, в мою смену ты не свихнёшься» В бункер ввалился спецназ.

***

Серёжа сидел на тротуаре и обнимал ладонями колени, наваливаясь на них всем весом и сгорбившись. Олег стоял на поребрике рядом. Приезжали-уезжали машины с мигалками. Полицейские бегали туда-сюда, разговаривая по рации. Кого-то вынесли на носилках. Волкова успели допросить, Разумовского — поблагодарить. Он не сильно реагировал и Олегу пришлось отвечать за двоих. — Ну и что это было, ты скажешь мне наконец? — Плечи Серёжи вздрогнули. — Нет. Заебись. Вот и поговорили. — Ещё бы чуть-чуть и ты бы его подстрелил. Серёжа выстрелил мимо — попал в ногу. Истошный ор пропал лишь 5 минут назад, когда захлопнулись двери скорой. Олег своим эффектным выходом сбил концентрацию. Он думал, что подоспел вовремя. Разумовский — что нет. Волков - бывший военный. Ему бы не удивляться, что такие вещи происходят, но мирный Питер совсем не сочетается с тем злом, которое происходит в таких отдалённых местах. Казалось бы: законы, суд, правила, уголовная ответственность - наказание за бесчеловечные проступки поставлено, но где-то до сих пор существует рабство или сообщества объединившихся преступников, хотя их быть не должно. Не в 21-ом веке. Но они существуют, и то, что Серёжа так близко с этим знаком... Олег с презрением (возможно, к себе) допустил, что простил бы Серому убийство: Олег узнал в чём дело и о каких детях шла речь. Ему рассказали про брата и сестру, которые пару дней назад пропали из детдома в приморском районе. О том, как эти преступники издевались над жертвами. О том, что случаи похищения сирот были неоднократными. Серёжа, оказалось, ещё загадочнее, чем Олег предполагал. Он мог бы запросто убить человека. Почти сделал это. Его пальцы не дрогнули. Но Волков не мог назвать это преступлением. Разумовского осудить ему было не под силу. Моральные нормы у Волкова были расшатанные ещё с армии. И служба по контракту, и вызов в горячую точку однажды — точно тому поспособствовали. Что плохого в том, чтобы убить зло, причинившее столько боли? Он знал, что моральная этика этого не рассматривает — он, чёрт возьми, дружил с полицейскими, изучал когда-то закон и право (в наивные времена) и был сторонником гуманизма. Но всё равно не понимал, почему нельзя убивать тех, кого нельзя считать даже за животных. И в конце концов, столько народу полегло от его рук — священной водой кровь не смоешь. Держаться на честном обещании самому себе всегда будет трудно. Они с Серёжей всё ещё друг другу едва ли не никто, но Олег в своей голове его всячески выгораживает. И перед офицерами тоже. Волков присел на бордюр в целомудренных двух метрах. Они были вдалеке от места преступления и их голоса уносили порывы влажного ветра с Невы. — Почему ты мне помешал? — Потому что убийство — не выход? — Волков спрашивал, ведь сам не был уверен. Нужно было держаться морали хотя бы для Разумовского, которому только дай повод — добил бы того мужика прямо в скорой. — Он подонок. Грязный ублюдочный скот. И всё ещё жив. — Серёжа сжал кулаки и безрассудно улыбался. Его трясло. Они оба переваривали произошедшее пару минут. Разумовский стал совершенно аморфным и безжизненно бледным, будто из него выжали весь сок. — Как ты связан с этими детьми? — Этот вопрос волновал Олега с самого начала. — Они сбежали из того детдома, где жил я. Олег многозначно вздохнул. — Откуда у тебя детонатор? И взрывчатка. — С деньгами можно достать всё что угодно. Ты про неё рассказал? — Серёжа прищурился и устало подпёр голову рукой, слегка повернувшись к Олегу. Олег вытащил детонатор, закрытый защитным стеклом, из поясной сумки. «И как только успел?..» — Когда входил спецназ, я потянул тебя к выходу. Вот тогда. — Волков решил почитать его мысли. Серёжа фыркнул. — Почему? — Потому что тебя по этой улике тоже упекут за решётку. Динамит обезврежен и изъят, а этот пульт сейчас как игрушка. Я просто сказал, что нашёл его в ящике. Поверили. — Олег заговорщицки подмигнул. Он сам не понимал, что делает. Флиртовал? Шутил? В такой-то ситуации. Хотя какая разница, если выводить Серёжу на эмоции, как выяснилось — весело? — Какое благородство, Волков. Прям рыцарь в сияющих доспехах. — Разумовский вспорхнул с поребрика и словно приободрился. — А сейчас мне пора, дела не ждут! — В три часа ночи? — У Олега снова на душу упало что-то тяжёлое. — В три часа ночи. Меня вон, Марго хватится, и вообще. До встречи, Волче. Разумовский снова был похож на психованного подростка. Жаль. Олегу только показалось, что он разговаривает с нормальным человеком. Он окончил своё полицейское стажёрство этим делом — они с Серым больше не пересекутся. Но почему ему всё ещё кажется, что это не конец?

***

Он уловил взгляд Игоря с Димой, беседовавших вдалеке и подошёл к ним. — Ну что, дело закрыто, а я здесь больше не дежурю? — Олег облегчённо улыбнулся. — Как бы тебе сказать… — Игорь потёр переносицу, — преступников-то ты словил… — Но не тех. — Дима сдавленно усмехнулся и поправил очки. У Олега улыбку смыло замешательством. Он ждал продолжения. — Короче, к наркоторговле эта шайка не имеет отношения. Тоже скупали у кого-то, но не продавали. Ты уже, итак, помог полиции, долг исчерпан, поэтому всё нормально — можешь идти, — Олег Игорю поверил и хотел согласиться…но Грёбанное «но». Волков не считал себя альтруистом, сердобольным или безбашенным, чтобы желать помогать в работе, которая снова ставит его жизнь под риск. Ему не привыкать, но всё-таки. И он бы согласился с Игорем и ушёл. Он уже соглашается. Ещё чуть-чуть и согласится, вот сейчас… — Да брось ты, какая же это помощь, если я нихрена не сделал? Уже личный интерес, кто от меня скрывается две недели… — Блять. — Чего? — Игорь, казалось, тоже был слегка в ахуе. — Тогда слушай, отговаривать не буду — решение твоё, а нам чертовски не хватает подмоги. Я искал на этого дурня информацию, и мы вышли на его заказчика. Помнишь, я говорил, что он внезапно начал скупать наркоту по всем районам? Этот ебанутый подменяет химический состав — его яд отличается лишь парой ферментов. Скоро будет не отличить от обычного передоза. — Гром снизил голос: его было еле слышно. — А жертвы у него все выборочные — богатые. — Добавил Дима. — Он приносит документы с их нелегальной деятельностью в дом, накачивает их как-то и случается припадок. Потом вызывает полицию и скорую, а когда происходит осмотр места преступления, где его и след простыл, вскрывается вся правда про жертву. Их обычно откачивают и сразу в тюрьму. Самое необычное то, что без жалоб самих жертв на принудительное отравление, осмотра места преступления и не было бы. Они сами себя сдают и получают правосудие… Интересная деталь для психологического портрета. — Местный Робин Гуд. В общем, все наркоманы Питера в опасности. — Олег протяжно зевнул. — Но он же не убивает? Почему это дело такой важности? Он же вам наоборот помогает, нет? — Если наркотик начнёт поступать в еду или в водонапорные башни, каналы, оросительную систему — то до смеха не будет уже и обычным людям. Хотя его изощрённый метод действительно помогает ловить преступников, но, увы, незаконно. — Игорь усмехается. — Последний раз появлялся в Красносельском районе, мы шлялись по заводам… Искали холодильники. В общем, нашли зацепку в виде посеревшего химика, который как раз недавно проверял состав наркотика. Сам с повинной сдался — Он пожал плечами. — В общем, вскоре там будет наш рецидивист, чтобы забрать анализ. — И там мне требуется его подстеречь. — Да, мы ещё попытаемся допросить того паренька. Когда очнётся. Точный адрес скину по телефону.

***

Олег, отойдя от Колизея с ним в главной роли, опёрся на свою машину и зажал пальцами фильтр сигареты. Следственно-оперативная группа и другие полицейские уже разъезжались. Неожиданно он очутился в полной идиллии, без гнетущего чувства беспокойства. Волков не чувствовал своей прежней стабильности, которая была в детстве, в армии или на фронте, но был уверен в том, что делает всё правильно. Учитывая, что Олег наживал себе проблемы — «правильным» это было в каком-то иррациональном смысле. Сверху на него смотрело небо, полное звёзд, а ночную тишину нарушал шелест листьев. Сигареты были Серёжины.