Скелет под прикрытием

— Я на месте. — Олег стискивал телефон в пальцах, пытаясь не дышать в динамик, чтобы Игорь не оглох. Неудобно. За пару дней наступила жара, будто апрель хотел нагнать упущенное и в спешке решил всё расплавить. В том числе и Олега, который полностью вспотел, запыхался, ибо бежал, чтобы успеть к назначенному времени и не проебать возможно единственный шанс поймать преступника, который выводит его полмесяца. — Отлично, сейчас идёшь на крышу. Опознавательные черты: твоя цель — рыжий, молодой и худой парень, ростом под метр 85… Когда Олег угомонил шум в ушах и прислушался, его сердце совершило кульбит. Мир умер и воскрес. — Жёлтые глаза — это ты уже знаешь. Подозреваемому он не представился. Если увидишь такого — сразу вяжи и тащи в участок. — Закончил Игорь. Олег бросил трубку. Нет, у него глаза синие, как чёртов Финский залив. Но остальное совпадало. Что за хрень? Волков боялся делать любые предположения. Мало ли людей на свете ростом выше среднего и рыжими волосами? Да дохуя. Олег побрёл в Богом забытый завод, переступая обломки выбитых стёкол, фанеру и вытащенные кирпичи. Люди с шилом в заде устраивают в таких местах ночёвки. На него чуть не рухнула фурнитура с потолочными балками. Но Олег упрямый — теперь-то уж точно должен узнать. Он или не он? Не мог же Волков настолько ошибаться в людях? А что, если да? Что, если Серёжа мог это сделать? Он говорил, что с деньгами легко достать всё что угодно. Значит и новый наркотик изобрести — просто. А если нет, то они возможно никогда больше не встретятся. Рассуждать, пока не знаешь точно — пустая трата времени. Но Олегу же нужно быть морально готовым. Ступеньки вели к ветхой двери. Незапертой. Открытой. Солнце на крыше светило нещадно. Волков зажмурился, выходя из тени дома. Перед ним, на выступе — на самом краю — стояла фигура. Рыжие волосы ниже плеч. Светло-зелёная Рубашка. Заурядные джинсы. Не в его стиле, но… Он знает эту спину. Эту позу. Эту походку. Он видел его два раза в жизни, но отличить от любого другого человека способен. — Привет, принёс? — Разумовский смеётся, оборачивается и смотрит на него не как человек. Жёлтые глаза цепляют силуэт Олега и Серёжа почти отшатывается, также почти доводя Волкова до сердечного приступа, но вспоминает о том, что стоит на краю. Ему хочется отойти дальше, но приходится сделать шаг вперёд. — Олег… что ты здесь делаешь? — Разумовский смотрит куда-то в сторону, бешено улыбаясь и содрогаясь в беззвучном хохоте. — Узнать пытался, за кем охотился. — И как? Узнал? Либо у Волкова глюки, либо откуда-то звучала музыка. За Серёжей розовое небо, которое отражают его чёрные очки. Он активно жестикулирует и отплясывает одному себе понятный макабр. Буквально. Разумовский кружится по крыше, поднимая пыль и бутылку вина, которую Олег опрометчиво не заметил. Серёжа занёс руку с алкоголем вверх, чокаясь с чем-то невидимым и пил с горла. Его рыжие волосы напоминали золото. Олег не соображал, почему он узнал такую важную новость, но вместо разочарования было ничего. Абсолютно. Словно это новый факт о Серёже. Волкова больше волновало, что этот придурок может простудиться даже в такую жару, потому что ходит босиком. Или свалиться. — Я должен тебя допросить, прежде чем мы поедем в участок. — Валяй, Олежа, мне уже ничего не страшно! — Серёжа кричал. И был пьян. Явно не в себе. — Сначала подойти ко мне. — Слушаюсь. — Разумовского, весёлого как в нирване, откровенно вело в разные стороны и Олег сам прошёл несколько шагов. Олег бы его треснул за вино. И за такое отношение к своему здоровью. Он дошёл до Волкова и схватил того за плечо, открыто испепеляя взглядом. На него же он перевалил часть своего веса, чтоб не упасть. Олег его неосознанно поддержал, но не подпускал очень близко — надо было видеть его руки, ради безопасности. «Линзы» — догадался Волков, приглядевшись к жёлтым радужкам. — Ты пробирался в дома людей и накачивал их наркотиками. — Я спасал город от коррупционеров и тварей, недостойных жизни. — Нараспев протянул Разумовский. — И не убивал. Они сами подписывали себе приговор. Умно, да? Умно-то умно. Главное Серёже не слышать от Олега подтверждения. Учитывая, что сам майор Гром не отрицал, что этот метод действенный, а Серёжа вдобавок смог нарыть на мерзавцев целые скрытые архивы… — И всё же травить людей незаконно. — Без этого было никак. — Разумовский пожал плечами, и бутылка прилетела Олегу ровно в кончик носа. Волков от такой наглости остолбенел. — И что же? Мне повиниться в содеянном? Волче, а ты знаешь, что вчера произошло? — Волков пытливо оглянул его. — Вчера из банка Леоновой вернулись взносы владельцам, которые уже не надеялись получить обещанные выплаты. Обедневшие, они снова обрели своё имущество, деньги… К ним вернулась жизнь. Неужели ты не понимаешь? — Торжественная заплетающаяся речь Разумовского забавно походила на агитацию. — Серёж, я всё понимаю, и справедливости они отхватили, но мы сейчас говорим о том, что ты травил наркотой людей. — Олег рассуждал, есть ли смысл допытываться до пьяного человека, но ему было любопытно как ведёт себя Серёжа под градусом. Неэтично. Но и Олег не полицейский. — Без меня не получилось бы справедливости! — Не отрицаю. Как ты подсыпал яд? — Это было легко, — Серёжа хихикнул, — они сами меня приглашали. А я всего-лишь готовился к визиту — искал сведения о них. Потом предложил наркотики. В открытую. Они брали, Олег. Сами. Могли при мне вкинуться, без угрызений совести. Противные, жалкие… — Разумовский бормотал проклятия. — То есть ты распространял запрещённые вещества. — Принимать их было не моим решением. Ты заметил скольких я упёк за решётку? Половину Питера! Преступность упала, срок отсиживают те, кто и должны там находится. Да вся полиция меня обожать должна! — Разумовский обижено поджал губы и навалился на Олега всем телом. Волков не чувствовал угрозы и забил на установку держаться подальше от Серёжи. — Знаешь, Волче, на пьяную голову садиться за решётку не так страшно. — Он глупо хохотнул Олегу в шею, от чего тот весь напрягся. — Сделаешь мне одолжение, пока меня не засадили? — Какое? — Потанцуй со мной? Олег пару раз моргнул, чтобы убедиться, что это не его двинутся фантазия. Но пламенные локоны и дыхание рядом никуда не исчезало. Разумовский подошёл и наклонился к своему мобильнику, покоящемуся на выступе и переключил песню. Так вот откуда музыка… Заиграло что-то медленное, но современное. Волков всё ещё мало понимал и стоял столбом. Серёжа умоляюще потянул его за руку и он отмер. Волков автоматически — по инерции и не думая положил руку на Серёжину талию. — Ого, любишь вести? Хорошо, — Серый хитро облизнул губы и Олег залип. Сам Разумовский переместил руки ему на плечи и уткнулся носом в районе ключиц. Его ресницы щекотали кожу. Волков чуть не задохнулся. И не уебался об антенну под уже не наигранный смех Серёжи. Слишком много, слишком ярко. Олег понял, Серёжа — это перманентно слишком. И всё равно никогда не достаточно. — Охренеть ты крепкий, — Серёжа вёл пальцами по коже Волкова, позволял себе лишнее, двигался в такт ритму и полностью доверился мастерству Олега в этом деле. Через пару минут Олегу пришлось его подхватить. Гроза всех наркоманов и падших людей, путеводная звезда для полиции, любовь простых смертных — Сергей Разумовский — уснул на его плече. Это было похоже на анекдот. Не смешной.

***

Разумовский сидит на чёрном прикрученном к полу стуле в допросной. Над белым столом горит свет, на его бледных запястьях — наручники, висит зеркало Гезелла. Всё по стандарту. Но Серёжа всё ещё спит. Гром удручённо переводит взор с него на Олега, который того сюда притащил. Они вдвоём стоят по другую сторону зеркала. — 9 утра. — Гром ставит руки на бока. — Ага. — Олег разминает шею и смотрит лишь на Разумовского. До сих пор. А они стоят тут минут 5. — Это точно не сонный студент, который уговорил тебя поймать его, чтобы не сдавать сессию? — Так, во-первых, не ты ли мне говорил ловить всех рыжих — конопатых и не? Во-вторых, это он. Тот, кто скупал наркотики. Я его на улице подловил ещё неделю назад — лез за товаром. — Олег нахмурился, оглядывая спящего Серёжу. Он не мог принять тот факт, что юного идеалиста намерились так просто посадить в тюрьму. — И отпустил? — Игорь мнительно усмехнулся. — Да. Игорь, если ты мне веришь, даже на пять процентов — он не должен сидеть за решёткой. — Что? На тебя повлияли его гениальный ум или блеф? — Он может помочь полиции. У него есть доступ к данным, благодаря которым вы легально загоните коррумпированных ублюдков. Ты же за справедливость, тебе плевать на закон. Для того, кто здесь — в участке — работником не был, кто являлся обычным посредником, Олег вёл себя фамильярно. Особенно, рассказывая майору, что тот не следует закону. Будь на месте Игоря другой — Волков бы уже, как бы глупо ни звучало, выл за дверями полиции. Игорь тоже стоял теперь с лицом лица. Олег его знал с давних лет и кое-какие точки давления успел выучить. — Ты хочешь, чтобы я попробовал договориться с угрозой национальной безопасности? — А что тебе терять? — Волков, блять, ты понимаешь, что такое незаконно пробираться в чужие дома? Полиция так не делает. — Игорь, какие, нахер, дома? — Олег уставился на него как на идиота, — интернет, от которого ты отстал давно и, похоже, навечно, хранит в себе половину тайных контрактов между фирмами, в том числе о противозаконных сделках. Каждого взяточника так, естественно, не поймаешь, но пару сотен — пожалуйста. — Заиметь своего личного хакера? — Почему нет? — Потому что мы не знаем, откуда он берёт эти данные? — Законно всё то, что есть в сети. Это доступ. И если мошенники своевременно не зашифровали свои склизкие дела — не вина полиции же. Он вам вдобавок систему безопасности на сервере сделает — белое хакерство в качестве исправительных работ. — Это вы с ним вместе обговорили или ты его родственник в каком-то поколении? Разумовский вытянул руки на столе — звякнули цепи, и он пошевелил головой. Серёжа захлопал ресницами и схватился за лоб, скривив губы — сколько он успел выпить? Ему было жутко холодно, и он сел по-турецки, чтобы отогреть ноги. Олег тихо пробормотал проклятия и надобность подарить этому болвану носки. Игорь зашёл в допросную.

***

Разумовский выглядел растерянно. Как будто не помнил ничего — ни того, что сделал, ни как оказался в стрёмной комнате с матёрым полицейским внутри (Олег такого врагу не пожелает, ибо полицмен был Игорем). Или прихерел с предложения майора Грома. Волков чувствовал гордость. И немного — радость, переполняющую сосуды и вливавшуюся в покалывающие пальцы и неконтролируемую улыбку. Разумовский покосился на зеркало, словно соображая кто стоял за стеклом. Олег любовался его подозрительным прищуром. Спустя полчаса обговаривания условий и конкретизирования деталей, они поднялись с мест и пожали друг другу руки. Олег выдохнул — он уже заебался читать по губам и придумывать театр по ролям. Знал бы Серый, из какого его зада только что вытащили. Но Олег ему об этом, конечно, не расскажет.

***

Серый бегал по зданию в оторопи, и Олег удивлялся, что со ступенек он соскользнул только сейчас. И наебнулся бы, если бы Волков не отслужил по контракту, который в кои-то веки дал свои плоды. Разумовский побледнел сильнее, хотя куда уж ему? Аристократ — настоящий петербуржец; хуже один Раскольников с трупной кожей — даже если вымышленный. Серёжа своей внешностью собирался пробить каноны реального мира. Вот например: почему он рыжий и без веснушек? Так бывает? Пока Волкова мучила дилемма, Серёжа от его рук неловко отстранился. — Кхм, Олег, почему ты всё ещё здесь? Этот Разумовский не был похож на того, который танцевал на крыше утром. Волосы — те. Глаза — те. Синяки под глазами и то — те же. А Серёжа — другой. Вот вроде рубашка зелёная не заправленна; ключицы больше не видны — догадался застегнуть пуговицы и не совращать народ; солнцезащитные очки не на голове, как тогда, а висят на воротнике, норовя выпрыгнуть. И босой, чёрт его дери. Так что же с ним случилось? Почему черты лица смягчились, а взгляд перестал быть каким-то диким? И действительно, почему Волков ещё здесь? Ему делать, что-ли, нечего? Его на собеседовании сегодня ждут — специалист по службе безопасности (и оно ему нахрен не сдалось, но всё же). А он тут время свободное тратит, вместо подготовки. Но выискивать в Серёжиных радужках Атлантиду не сопоставляется для Олега с «тратой времени». Блять, Волков, ты влипаешь. Конкретно. Пока радиостанция «Олег» начинает вещать членораздельные звуки проходит минута, но Серый терпеливо ждёт. А вот его Серый, который покупал наркотики и садился в незнакомую машину, уже подколол бы Волкова по этому поводу! — Ответы хочу услышать. — Ответы? — Да. Твои объяснения насчёт всего, что случилось. Потому что я в эту историю замешан, но так ничего и не понял, — «Особенно — тебя» осталось несказанным, невидимо повисшем в воздухе. Молодец, Волков, сейчас он кинет тебе «не твоё дело» и пошлёт тебя в лучшем случае нахуй. А то ты как наседка с ним таскаешься. — Я расскажу. Если ты не против — не здесь, а то я потерялся не просто в полчище документации, а в самом отделении. — Серёжа схмурил брови. Трогательно. — Если не здесь, то где? — ладонь Олега лежала на металлических перилах. Серёжа возвышался на одну ступеньку. — Не знаю… у меня? В кафе? — В кафе будет людно для такой деликатной темы. Вот здесь Серёжа, которого знает Олег, пошутил бы про плотские утехи. — Тогда у меня. — Ты не против? — Мы с тобой, вроде как, уже знакомые люди, поэтому всё нормально — у Серёжи в голосе появились новые ноты, более тёплые. Олег снова не понимал, что происходит. Они обменялись номерами телефонов, по просьбе Волкова и «да, блять, неужели!». Олегу не придётся думать, что он с Серёжей больше не пересечётся. Все прошлые разы ему везло. И неизвестно, закончилось ли его везение на Серёжу сейчас, поэтому связь необходима. Разумовский пообещал скинуть адрес вечером этого дня. На душе было спокойно как впервые.

***

Олега приняли на работу, судя по вытянутым лицам, тихо охреневая от количества информации и навыков, в него когда-то запихнутых. Он знал про безопасность помещений многое, потому что работал не по учебникам, а в реальной жизни, ползая по вентиляции вражеской базы. Весь отряд помнил озадаченное лицо Волкова, осознавшего, что он будет участвовать в разведке. Мало когда зовут в нормальный бой, а тут не просто бойня, так ещё сначала под прикрытием. Ему пришлось прочитать и выучить об этом немало. В общем, войнушки Олегу скоро осточертели, но всякие таланты к выживанию привили. Перед лобовым стеклом — шум автомобилей и город, который медленно засыпает — судя по рассосавшимся пробкам. Олег ехал довольный, легко отдаваясь приятной музыке и наслаждаясь запахом салона. Пока не увидел здание, куда позвал его Серый. Сколько тут этажей? 20? Или сразу 100? Волков вошёл в тёмную приёмную, где светили пару синих ламп. Его поприветствовал механический голос, попросивший пройти дальше, ведь «Сергей Вас уже ожидает». Ему даже делать ничего не пришлось — лифт сам направился на последний этаж. Всё блистало чистотой и новизной. Олег осматривал уютную, сделанную в приглушённых тёмных тонах рекреацию, пока не открылась дверь и из неё выглянули худые руки, а потом и сам Разумовский, покрасневший от волнения. Он нервно растирал пальцы и пригласил в свою обитель. Серёжа выглядел необычно в цветочной накидке и просторных вещах. Волков вполне возможно неправильно расставил приоритеты, отдав предпочтение не всей комнате и вендинговым аппаратам до потолка, а виду из окон в пол. Да тут же весь город как на ладони. — Итак, привет ещё раз, Олег. Чай, кофе, кола? — Серёжа полу-улыбался и сел на диван. — Давай чай. — Разумовский окликнул голосовую помощницу. Волков перевёл восхищённый взгляд с окна на картины. Эта комната напоминала музей. — Ботичелли? Серёжино удивление можно было ощутить физически. — Да, а ты знаком? — Слышал когда-то…откуда-то… Уже не помню. — «Венера» — моё любимое творение. Но боюсь, если я продолжу говорить об этом, то мы больше ничего не успеем обсудить. — Он смущённо усмехнулся. Серёжа и смущение. Эти слова, до сегодняшнего дня у Волкова были антонимами. — Игорь устроил тебя на официальную должность или поставил тебя перед фактом, как на исправительных работах? — Игорь меня в любом случае бы заставил. Стой, погоди, он за это мог платить мне зарплату?! — от возмущения Разумовский резко всплеснул руками. — Уже не мог — Олег пожал плечами и ухмыльнулся. В комнату вошёл ездящий…ездящее… это что, робот?! Чёрная металлическая штуковина притащила поднос с чаем и сладким на любой вкус и цвет. Волков невольно сравнил её с игрушкой на дистанционном управлении. После минутной заминки раскладывания лакомств по кофейному столику, Серёжа протянул: — Я освобожусь через месяц. Мне поставили кучу дедлайнов — чекнуть их сайт на наличие неполадок, апгрейднуть защиту и знаешь… таких галимых визуалов для официальной ветви государственной исполнительной власти я ещё не видел… — Разумовский с точки зрения Волкова смешивал инопланетянский диалект с курсом школьного обществознания и выглядел при этом, будто осуществляет вивисекцию. — Почти ничего не понял, но ты справишься: это по твоей части. — Почему, ну почему он так благодарно смотрит? Комплиментов тебе, Серый, никто не делал, или что? Волков вспомнил, что Разумовский из детдома. Может и вправду не делали. — Да уж… как говорится — если ты шаришь в программировании, то и чайники чинить сумеешь… — Они дружно прыснули. Может ли Олег задать этот вопрос? Ворваться в его жизнь и распотрошить внутренности? — Ты ведь не это хочешь узнать. — Внезапно произнёс Серёжа и опустил локти на колени, подперев лоб руками. И снова это отсутствие влияния реального мира под эгидой огненных волос — Серый их не для этого, случайно, отращивал? Вся его фигура будто потускнела и поникла, и Волков ощутил, что ненавязчивая беседа скоро полетит в тартарары. — Ты хочешь узнать, почему я вёл себя как придурок, или уёбок, или мудак… Но я не могу объяснить. Я тебе что-то сделал, но этого не помню, да? — Олег ошарашенно замер и не успел ничего сказать, — прости меня, но я помню мало. Я две недели шлялся по городу, в состоянии постоянного алкогольного опьянения, не спал пару суток подряд и вообще не понимаю, что меня из этой колеи вытянуло. О Боже, Олег, только не говори, что мы- — Серёжа загнанно задышал и вперился в него глазами. Даже пододвинулся. — То есть, ты не помнишь того, что произошло в эти дни? — Волков спросил это со скрываемым глубоким страхом. — Нет, конечно помню! Половину. Я знаю тебя, как тебя зовут, и что впечатление на мне ты оставил хорошее. Я смутно, но замечал, какие у меня планы. Это происходит, когда я себя отпускаю, даю себе напиться или сильно расслабиться. Правда, в последнем случае я всё-таки уверен в том, что происходит. Например, те дети из приюта, я ведь пошёл за них мстить, да? — Серёжа хлопнул себя по лбу. — Ещё как. Залез в логово бандитов и чуть не пришиб здание к чёртовой матери. — Вот, это я тоже знаю. И про детонатор. Что ты смотришь на меня так? У меня нет объяснений. — Серёжа закатил глаза и развёл руками. К нему возвращалась его забавная манерность и размашистая жестикуляция. Так вот оно что. В то время он творил и говорил что вздумается. А сейчас, получается, сдерживается. Ради приличия? — Почему тогда ты не «очнулся», когда утром выспался у меня? Вёл себя как трезвый. — На округлившиеся глаза Разумовского он оправдался, вкратце пересказав их первую встречу. — Какой я идиот, блять. — Он откинулся на спинку дивана и зарыл себя в подушки. — Не знаю, может выпил так много, что утром всё ещё был пьян? Или… О нет, не может быть! Я же не умудрился принять что-то запрещённое? Олег объяснил и то, как Серёжа скупал наркоту, а также зачем всё это делал. И другие подробности его второй жизни. Он обречённо застонал в ответ. — А потом ты включил музыку. И отрубился. Олег позволил себе быть не настолько смелым, чтобы рассказывать предысторию полностью. — Я ненормальный. В психушке такое лечат? — Прошептал Разумовский, не церемонясь и смотря в потолок. — Я же н-не убивал людей? Волков вспомнил горящий синий взгляд и пистолет, звук выстрела и работников спецслужб. Серёжино замешательство и спасительное бегство. — Нет. Не убивал. — Олег поддержал атмосферу и сказал это очень тихо. Послышался облегчённый выдох. — И ты нормальный. Но насчёт алкоголя и наркоты — сдерживайся, пожалуйста, а то второй раз твои заслуги перед нацией могут не простить. «Итак еле тебя отмазал» — Хорошо. Клянусь. — Серёжа почему-то вздрогнул и ненадолго замешкался. А потом Олег увидел протянутый мизинец и засмеялся. И протянул свой в ответ. Почему бы не скрепить клятву ритуалом? Воцарилась мелодичная тишина. — У меня остался один вопрос. — Через время произнёс Волков. — Выкладывай, — Разумовский улыбался чему-то своему. — Ты сказал, что был почти в отключке примерно 2 недели. — Серёжа подобрался и серьёзно на него уставился. Он боялся, что Олег поинтересуется чем-то вроде «Что тебя к этому привело?» или «Почему ты напился?», но его опасения не оправдались, — значит ты знал, что творил до этого момента? Подтвердились те, что ещё хуже. Серёжа кивнул. — Это был выбор? План? Избавить город от… недоброжелателей так скажем. — Это было идеей. Я бы не решился, но такие случаи, где я даю себе «расслабиться», происходят регулярно. И год я не мог выкинуть дурацкую затею из головы. Полгода назад это произошло впервые. Дальше — знаешь. Серёжа оказывается откровеннее, чем Олег предполагал. И они снова перешли в грёбаную неловкость. — Ты правильно поступил. Соответствуя нормам справедливости и морали. — Волков попытался его приободрить. — Ты ведь не сжёг Питер и никого не грохнул. Гром замнёт это дело — в некоторых покушениях могут тебя вообще оправдать. Ты помог больше, чем навредил. — Прекрасное, блять, утешение. — Разумовский усмехнулся и, наконец-то, стал похож на того человека, с которым Олег танцевал на крыше. Знакомой экстравагантности ещё не хватало, но Волков готов был посмотреть, как она когда-нибудь вырвется наружу. Они расстались под два часа ночи, когда Серый был одной ногой в отключке, потому что сил уговорить Волкова остаться уже не нашлось