Остров

      Последние дни Тянь ходил непривычно задумчивый. То есть, за проведенные здесь полтора года он бывал каким угодно: скалящимся, горящим нездоровым куражом, искрящим как оголенный провод, или угрюмым, отчаявшимся, серым и выцветшим — пепельная тень себя самого, но только не таким. У него не выходило из головы произошедшее с неделю назад. Хотя что там произошло-то? Цзянь попытался сломаться, он утешил его так, как смог — всё равно чего-то более адекватного у него просто не было. Тут самому бы удержаться на зыбкой грани, с каждым шагом становившейся всё острее и острее, так что уже удивительно, как за тобой не остается кровавых отпечатков на растрескавшемся асфальте.       К удивлению, на следующее утро Цзянь выглядел практически нормально, по крайней мере его не трясло, как вечером, он не прятал глаза, даже отвечал на его дурацкие шутки — значит, Тянь всё сделал правильно? Он не какой-то сраный психолог, чтобы знать, что делать, когда к тебе приходит человек, только что получивший моральную травму, едва совместимую с жизнью. Может на Острове и был бы кто-то, кто разбирался в этом лучше, но Хэ сильно сомневался, что кто-то бы стал помогать Цзяню.       Люди, которые жили здесь, давно уже находились по ту сторону от нормального. Здесь не было тех, кто мог бы быть где-то в другом месте. По крайней мере так, чтобы не шарахаться от каждой тени. У каждого из шкафа вываливались скелеты, и был как минимум один человек, желавший им предельно мучительной смерти. Остров был адом, но даже на нём можно было как-то жить. Вот они и жили там, куда не дотягивалось костлявыми руками их прошлое, чтобы утянуть за собой в могилу.       Всё это ему в своё время рассказывал брат. Чэн. Вспоминать о нём до сих пор было… сложно. Тянь никак не мог определиться — ненавидит ли он его за обман, за то, что не рассказал всё, как есть, ограничиваясь такими вот, вроде бы отвлеченными историями, или всё же готов смириться с тем фактом, что у него не было выбора, равно как и у него самого. По крайней мере первоначальное желание поставить его первым номером в список «облить бензином и сжечь» поутихло. Он всё ещё был в списке, но значительно упал в рейтинге. В конце концов, благодаря ему у него здесь было немного больше возможностей, чем могло бы быть. Те же чертовы сигареты… когда он впервые нашел блок у себя в камере (Тянь предпочитал называть вещи своими именами, в каком месте это была комната?) — внутри был крохотный клочок бумаги с одним только словом: живи. Даже по нему не узнать почерк было невозможно. Он сжег его сразу же.       Вызов к коменданту слегка удивил. Он видел коменданта периметра несколько раз, но обычно тот не проявлял желания общаться лично. Хотя пара бесед всё же состоялась, и одну из них Тянь запомнил особенно хорошо. Именно этот неопределенного возраста седоватый худощавый мужик с абсолютно стеклянными глазами с год назад разъяснил ему, что будет, если он снова решит преждевременно расстаться с Островом любым возможным способом.       То, что носило условное название «администрация» было по-сути таким же бараком, разве что выкрашенным местами облупившейся белой краской. В отличие от общих помещений, там были нормальные окна со стеклами, и внутри казалось прохладней. Охранять здесь было особо нечего и не от кого, поэтому он просто прошел к кабинету. Усталая, какая-то бесцветная девушка, которую можно было бы назвать блондинкой, вот только такой эпитет казался слишком ярким для её выцветших волос, собранных в тонкий хвостик, только подняла на него глаза и махнула в сторону двери:       — Проходите. Комендант ждёт.       Даже голос её был абсолютно невыразительным. Казалось — крикни она в пустом зале — и эха не будет. Но женщин здесь было так мало, что Тянь всё же разглядывал её пару минут. Но и в фигуре зацепиться было совершенно не за что, мешковатые брюки и блузка не делали её женственнее, и он прошел дальше, за приоткрытую дверь.       Глаза коменданта казались неживыми, словно протезы, но не было никаких сомнений, что он не только видит, но и замечает каждый нюанс. Другого человека просто не поставили бы руководить этим местом и людьми, здесь оказавшимися.       — Хэ. Садись. — Он указал на то, что когда-то было офисным креслом, но сейчас — вытертое и в пятнах, оно больше подходило для свалки. Когда-то Тянь побрезговал бы садиться на такое, а сейчас без колебаний опустился, откинувшись на скрипнувшую спинку. — Я хотел бы обсудить с тобой один вопрос… предполагаешь, какой именно?       — Ни малейшего понятия. — Тянь скрестил руки. Защитный жест, выдающий неуверенность, но они сейчас не переговоры ведут. Комендант просто доведет до его сведения то, что считает нужным. У самого Тяня права голоса всё равно нет.       — Так-таки и ни малейшего? — прищурился тот. Решил поиграть? Ему скучно? В любом случае, развлекать его Тянь не собирался.       — Говорите уже, и я пойду. У вас тут хорошо конечно — кондиционер даже есть. А вот общество приятным не назовешь.       — Тогда слушай. В целом я доволен тем, как продвигается обучение. Но каждое обучение рано или поздно завершается. А по завершении — идёт экзамен. Есть мысли, как он будет проходить?       Тянь напрягся. Не то, чтобы он не думал на этот счет, но это казалось таким далеким… выходит, что-то заставило коменданта заговорить об этом именно сейчас. В голову приходило только одно… он обдумает это потом. Криво улыбнулся.       — Я думал, достаточно сдать все зачёты, ну или там… автомат получить, за посещаемость…       Ему не хотелось показывать свою растерянность, и он попытался потянуть время. Но комендант жестко отрезал:       — Я бы не рекомендовал вам продолжать. Только усложните себе задачу. Все ли студенты заканчивают университет? Или только половина? Ты к какой половине хочешь принадлежать?       Стеклянные глаза смотрели всё так же равнодушно. Не дав сосредоточиться на своих словах и попробовать что-то уточнить, махнул рукой в сторону выхода.       — Больше не задерживаю.       Тянь поднялся и вышел. В голове раскладывались факты и строились предположения. Очевидно, что он знает о том, что у них с Цзянем что-то изменилось. Пусть сам Тянь так и не считал, но, видимо, наблюдателям так показалось. И основания, надо признать, у них были. Комендант сейчас предупредил его, что близкие отношения осложнят им «экзамен», чем бы он ни был. Ещё эта фраза о «половине». Их тут всего двое. Половина — это один. Так «закончит» кто-то один? То есть вопрос стоит как: он или Цзянь? К такой постановке вопроса нужно было привыкнуть…       Вечером, оставшись в одиночестве, Хэ продолжал крутить ситуацию так и эдак. Чем дальше, тем больше он понимал: он хочет вернуться. Выбраться с этого Острова. Увидеть… увидеть Гуань Шаня. Просто убедиться, что он жив и в порядке — уже этого будет для него достаточно, чтобы всё, через что он прошел здесь было не напрасным. Ради этого он жертвовал людьми… трусливо называть их материалом он также отказывался. Если ты убиваешь людей — говори это в лицо — себе и тем, кто тебя в это дерьмо макает с головой. Он хочет. Он должен. И сделает это… даже если придется пожертвовать не только неизвестными пешками, но и тем, кто в его жизни что-то значил. В кого был почти влюблен однажды. Кого однажды почти считал своим другом. К которому однажды почти испытывал слабость, желание помочь и защитить… почти.       Всё это меркло перед тем, кого он любил, истово и трепетно. Кого считал всем. К которому испытывал столько, что даже не видя уже полтора года мог, просто закрыв глаза, воспроизвести каждую черточку и мысленно нарисовать каждую веснушку.       Комендант был прав. Он хотел принадлежать к той половине, которая «закончит». И его никто не остановит. Последним, что он может сделать для Цзяня, будет поговорить с ним начистоту. Потому что в этом мире нет ничего опаснее иллюзий. И с этого момента — они друг другу соперники. Препятствие, отделяющее от возвращения домой. Мысль обмануть его, пообещав сотрудничество, чтобы потом предать при первой возможности в надежде на досрочную победу, мелькнула и пропала. Хэ глубоко вдохнул, доставая сегодняшнюю сигарету — он старался экономить и их, и свои лёгкие. Пополнения запаса иногда приходилось ждать очень долго. Возможно, с табачным дымом всё это уложится в душе, или в том, что у него от неё осталось, немного легче.

***

      Откладывать надолго было бессмысленно. Тянь был уверен, что точно такой же разговор с комендантом у Цзяня уже состоялся. Насколько он понимал их уебищную систему — их старались ставить в равные условия, не создавая неравномерных преимуществ и сложностей, если этого не требовали их индивидуальные отличия. Всё-таки они с Цзянем изначально были разными. И одновременно в чём-то похожими — гибкость их психики была обусловлена разными причинами, но в конечном итоге давала обоим неплохие шансы.       Его теорию насчет экзамена косвенно подтверждал тот факт, что у них не было совместных занятий — в чём смысл стравливать противников, которые знают вдоль и поперек сильные и слабые стороны, стиль и возможности друг друга. Скорее всего это будет бой без правил. Потому что ничего столь же эффективного и дающего быстрое решение Тянь придумать не мог. Конечно, при этом сохранялся риск, что они просто прикончат друг друга, и два года работы отправятся удобрять джунгли, если семьи не заберут тела… но Триада всегда обожала ритуалы, так что это вполне укладывалось в их людоедскую философию. Случись так, старшие пожали бы плечами, и дали указание начинать сначала. Вполне возможно, у них уже просчитан и такой вариант. О том, кто занимал должность Палача сейчас, Чэн ничего не рассказывал. Впрочем, рефлексировать у него ещё будет время. Сейчас он шел на встречу с Цзянем. Несмотря на то, что решение было принято, внутри неприятно тянуло — предчувствие?       Тот подпирал стену, и смотрел на подходящего Тяня каким-то больным взглядом. Под глазами залегли тени. Не спалось? Неудивительно.       — Я так понимаю, ты уже в курсе. — затягивать объяснение не хотелось.       — Да.       — Что понял?       — Что кому-то из нас не удастся встретить следующий праздник осеннего равноденствия, если ничего не сделать.       — Поэтично. Любишь прикрываться красивыми словами?       — Тянь… не язви. Что мы будем делать?       — …какие «мы», Цзянь? Ты же тоже хочешь вернуться? — Удивление Тяня было искренним. Он же не думал, что…       Цзянь отшатнулся, глаза забегали.       — Но… я думал… мы что-то придумаем… ещё почти полгода…       Тянь тоже сделал шаг назад, качая головой:       — Нет, И. Это так не работает. Ты прекрасно знаешь…       — Знаю! — почти выкрикнул он. — Знаю, — уже тише. — Сколько ни думаю — не вижу выхода. Но это не значит, что его нет! Можно хотя бы попытаться вместе…       — Я задам тебе пару вопросов. А ты — честно ответишь. Мне не надо, себе, — оборвал его Тянь. — Ты готов попытаться обмануть всех, и в случае неудачи получить в подарок голову Чженси, Шаня и видеозапись, на которой с ними проделали всё то, что ты делал с тем парнем? Этим людям плевать на тебя, меня, кого угодно. Наша ценность — только потенциальная. Не выйдет с нами — ты думаешь, не найдется других? Уверен, что этот сучий Остров — один? Ты правда думаешь, что стоишь дороже, чем пуля, которую можно выпустить тебе в голову? Я думал, ты умнее…       Цзянь стоял напротив, сжимая кулаки, и, казалось, боролся с собой, чтобы не ударить его. Он смотрел в сторону, но наверняка, в глазах разгоралась ненависть. Это хорошо. Правильно. То, что нужно.       — Я думал, что…       — Что ты думал? Что я променяю безопасность единственного, кто имеет для меня значение, на обреченную попытку спасти того, с кем один раз переспал?       — Я думал, в тебе ещё осталось что-то человеческое…       — Кретин. Какой из тебя, в жопу, Палач? Похоже, убить тебя будет милосердием… — Тянь сплюнул и повернулся, чтобы уйти. Он и так сделал достаточно. Большего от него нельзя требовать.       — … и я не ошибся, Тянь. Ты слишком добрый. Тебе стоит меньше доверять людям, — догнал его спокойный голос. Он хмыкнул. Надо же… А ведь он поверил… вот сука. Это точно не будет скучно.