Странник в белоснежных одеяниях

      Спустя ещё какое-то время произошла самая настоящая трагедия. Трикомиссия всё же приняла решение запретить смертоносные оружия, созданные этим юным учёным, однако под вопросом стояло не только дозволение носить с собой колбочки с туманом и замороженные семена, но и сама верность учёного сёгунату. Вся его деятельность, образ жизни, работа и сбегание в свободное время на вражеские территории влияло на его статус, и теперь высокопоставленные люди задумывались над этим вопросом более тщательно, чем ранее. Более того, его частые встречи с иноземцем также повлияли на принятие решения, оттого, помимо запрета его изобретений, был издан указ, в котором было написано, чтобы "враг вечности" немедленно был уничтожен.       Его же мировоззрение стало врагом для самого Кеншина в этой стране, и теперь он был так называемым врагом вечности, которого Электро Архонт разнесёт в щепки при помощи мусо но хитотати. Семья пыталась отгородить его от столь ужасной участи, но они были в меньшенстве, пусть и являлись не самым последним кланом в стране, и если бы Кеншин не остановил свою ярую сестру, которая, в отличие от отца, не сдавалась и продолжала доказывать невиновность брата, то её бы приговорили к "божественному наказанию" вместе с ним.       Ситуация складывалась плачевно, к тому же Осаму нигде не было видно. Впрочем, Кеншин особо не надеялся на какую-либо помощь, понимая, что он сам был виноват в том, что всё так сложилось. Пытаясь выкарабкиваться из собственного положения, он успел устроить переполох в самом городе, в той части, где располагалась резиденция самого Электро Архонта, перебив немало народу благодаря туману. Это стало для него точкой невозврата, потому он и стал одним из самых разыскиваемых преступников. С того момента он принял решение сбежать из Инадзумы любой ценой, только вот как оставалось для него загадкой.       То, что ему было страшно, это ничего не сказать. В какой-то степени он это заслужил, ведь благодаря его орудиям убийства люди также боялись выходить из своих домов, страшась, что однажды в их жилища просочится ядовитый газ в виде замороженного воздуха, пока они будут спать мирным сном. Кеншин прекрасно понимал это и не злился на то, как с ним поступили. Он принимал это решение, но не принимал наказание, поэтому пытался сбежать от него как можно скорее, ведь дал обещание, что не забудет того человека, ради которого он, кажется, и начал жить, до этого просто существуя.       На пути своего странствия Кеншин повстречал одну девицу, которая оказалась в похожем положении, что и он, ведь против неё были и сопротивление, и Трикомиссия, соответственно, и вся Инадзума. Она пришла с острова Ватацуми, проще говоря, была с сопротивления, которому она насолила также, как и Кеншин насолил Трикомиссии. Переводя на нормальный человеческий язык, они оба укусили кормящую руку и теперь бежали от наказания.       Их знакомство вышло достаточно странным: эту девушку повязали досины и уже хотели увести подобно тысячам преступникам, которые также попадались в руки солдатам, однако Кеншин, кажется, впервые помешал комиссии вершить судьбы людей и впервые спас кого-то из чистого искреннего желания помочь, хотя, когда они оба оторвались от погони, эта девушка не приняла его за своего союзника и сразу же бросилась его атаковывать, пока тот пытался разъяснить ей ситуацию.       Эта девушка с достаточно длинными и прилежными синими волосами явно не намеревалась сказать ему тогда банальное "спасибо", хотя Кеншин по сути рисковал ради неё своей жизнью. "Так и делай добро людям", — с недовольством думал тогда он, пытаясь всё же объясниться перед ней и успокоить ей нервы.       Как оказалось, он об этой особе когда-то уже давно слышал, просто не придавал её имени значения, как сейчас. Полностью её зовут Фукуи Чоу, и эта девица чуть ли не сравняла всё сопротивление с землёй, непонятно даже зачем. Возможно, у неё было такое же отношение к людям из Ватацуми, как и у Кеншина к людям из Трикомиссии, ни в какую не соглашаясь ни с чьей политикой. И теперь она бежала в неизвестность, пытаясь сбежать от такого же наказания, что и учёный, и это по сути их объединяло, ведь преследовали они одну и ту же цель. Только в отличие от Чоу, Кеншин пытался искать союзников, хотя ему наверняка было проще довериться ей, чем ей ему, ибо со стороны Чоу всё это желание помочь могло выглядеть очередной ловушкой комиссии "Тэнрё" с учётом, что сам Кеншин когда-то был оттуда.       — Я не собираюсь причинять тебе никакого вреда! Мой поступок тому доказательство! — с уверенностью заявлял он тогда, понимая, что та продолжит упорствовать, сражаясь с ним, и попытается даже убить его, используя свой Гидро Глаз Бога, что заметно шёл хуже против Крио.       И всё же, на чём-то они да сошлись в конце концов, признавая, что эта битва будет длиться бесконечно, пока их не найдут и не схватят, чтобы в итоге повести их на казнь. По большему счёту Кеншин всё же хотел помочь этой девушке, нежели найти в ней союзника, ибо, понимая, что долго тут в одиночку со своими тараканами в голове она не протянет, бросить её было равносильно убийству, отчего он уже устал, явно воюя не туда всё это время.       Думая над вариантами побега, Кеншин вовремя вспомнил про Кристофа, который без особых последствий проник в Инадзуму непонятно каким образом. Однако он сомневался в этом варианте, до жути боясь привлечь своего друга(а к этому времени будет уместнее применить сюда слово "возлюбленный") к ответственности, оттого пытался искать свои способы, вспоминая все истории побегов с Инадзумы, рассказанные ему его же отцом ради шутки, которые неожиданно пригодились ему в определенный момент жизни.       Так как Инадзума — это регион, располагающийся посреди бескрайнего океана, путь отступления лежит только через воду. Вплавь никто не доплывёт до противоположного берега, поэтому этот вариант стоило сразу же отмести, забывая о чудесах и о сказках, учитывая ещё и то, что в определённом месте океана шли постоянные дожди и грозы, вызывая тем самым невыносимый шторм, что являлось самой трудной частью на пути к свободе.       Из самого адекватного был вариант найти корабль каких-нибудь контрабандистов, которые незаконно пересекали границу, параллельно надеясь, что это прокатит и за ними никто не увяжется впоследствии, в том числе и сами контрабандисты. План был до ужаса прост, отчего ненадёжен, но какой тут был ещё выбор в их-то ситуации? Оставалось полагаться лишь только на импровизацию, потому что Кеншин не собирался делать плот из палочек, найденных на пляжу Наруками, чтобы потом плыть на нём, пытаясь пережить нескончаемые шторма. Это было равносильно самоубийству, поэтому он остановился на первом варианте, уже начиная подыскивать подходящий людей для его затеи, попутно вспоминая всех, с кем он когда-то давно контактировал.       Отвлекаясь на некоторое время от его отчаянных попыток спастись, Кеншин всё-таки решил рискнуть и найти Кристофера, которого он не мог оставить просто так, даже не сказав ему о том, что происходит. Это было равносильно нарушению обещания, оттого он повёл себя настолько глупо, подставляясь под удар, но зато пытаясь найти дорогого сердцу человека, чтобы просто-навсего сказать ему, что он уходит.       Эта верность одному лишь только Кристоферу запросто могла погубить его, и он знал об этом с самого начала, ещё с того момента, когда он поклялся не забывать его. Оттого перед тем, как уйти, Кеншин объяснил Чоу, что попытался найти для них приемлемый вариант побега, и посоветовал ей воспользоваться им как можно скорее в случае, если он не вернётся.       Всё это звучало так, будто он был обречён на неминуемую смерть, но Кеншин правда надеялся, что всё обойдётся и он отплывёт от берегов Инадзумы в кротчайшем времени живым и невредимым. Хоть шанс был до ужаса мал, что уж говорить про вопрос, где ему нужно было искать Кристофа, он не отчаивался и продолжал бороться.       Продолжал биться за собственную жизнь даже тогда, когда он пришёл в лес Тиндзю, всегда встречаясь с Осаму именно на том месте, где они сидели в самую первую встречу и собирали лепестки сакуры, и оказался схваченным по собственной неосторожности, нуждаясь тогда в том самом горящем пламени, которое однажды уже спасло его от вражеских сил.       Кристофера нигде не было. Он словно пропал куда-то, пока Кеншина вели в резиденцию, в которой он недавно устроил ад и сбежал из города, воспользовавшись моментом переполоха. Его привели на дворцовую площадку, отлично подходящую под дворцовую дуэль, и уже тогда можно было распрощаться со всеми своими надеждами.       Всем и так было понятно, что должно было произойти. Все смельчаки, однажды бросившие вызов молнии, были погребены прямо здесь, где сейчас стоял Кеншин. Он никогда не стоял рядом с искусством владения меча сёгуна Райден, оттого он был уверен в том, что смерть настигнет его в первую же секунду. Любой в его ситуации предпочёл бы просто сдаться и принять исход событий, но Кеншин был слишком решителен для того, чтобы просто смириться с обстоятельствами дел. Вера, мечты, желания — всё это было воплощением его Глаза Бога, но нет, это не так. Он мечтал измениться, мечтал избежать той самой вечности, которую преследовала Баал, и за это же он умрёт — за свои принципы и идеалы, а также и за клятву, которую отдал несколько месяцев назад одному единственному человеку, которого всё время ждал.       "Крис… Как бы я хотел тебя сейчас увидеть…" — с сожалением думал тогда юноша, нехотя понимая, что этому не суждено было случиться, оттого он с почестью принял вызов на дуэль, перестав бежать от предначертанного наказания.       Но всем было известно, что должно было произойти. Он знал, что перед самим божеством он был никем. Его владение копьём не ушло дальше семилетнего возраста, а туман никак не повлияет на самого Архонта — на то она и была Архонтом, что все человеческие изобретения были против неё бесполезны. Любое сопротивление учёного против самого сёгуна Райден было для неё обычным завтраком на каждый день. Но Кеншин не сдавался. Он каждый раз вставал с земли, вставал на шаткие, совсем уже слабые ноги, чтобы дать понять, что он не сдастся, пока находился в сознании. Его тело было слабым, но только не его вера.       Пробил наконец час последний.       Поражение было неизбежным. Кеншин был уже весь в крови.       Настал час "божественного наказания", когда Великий Электро Архонт возносит над своей головой "меч пустого разума", совершая над беззаконником несправедливый для смертного, но справедливый для бога суд, так называемое "мусо но хитотати".       Глядя на фиолетовый свет, Кеншин думал над тем, что там с Фукуи — отплыла ли та или нет — и как там его семья после всего случившегося. Он искренне надеялся, что репутация их клана не пошатнулась настолько, чтобы навлечь беду и на отца с сестрой, хотя они явно терпели сейчас не лучшее время, ведь младший сын вдруг оказался врагом вечности. В конце концов он вспоминал и про Кристофера, которого он так и не смог увидеть, и понятия не имея, где он сейчас был, однако Кеншин молил у неизвестно кого, чтобы с ним всё было хорошо сейчас. Только ради него он рисковал собой, чтобы в итоге оказаться в резиденции сёгуна, стоя под взмахнутым вверх мечом Райден, принимая на себя всё "божественное наказание".       Однако, к его большому удивлению, как только меч взмахнул вниз, боли он никакой не почувствовал. Тогда Кеншин зажмурил глаза, явно до чёртиков боясь этого момента, крепче сцепляя пальцы на копье, об которое он опирался, чтобы не пасть на землю. Он уже был мёртвым, раз не почувствовал боли? Или всё же что-то случилось, пока его зелёные горящие глаза были закрыты?       Учёный со страхом приоткрыл свои очи, вглядываясь в то, что было перед ним, и на него падала тень человека, о котором он думал в последний минуты своей жизни.       Перед ним стоял "странник в белоснежных одеяниях". Это был Кристофер, ограждающий его от меча сёгуна, сдерживая его своим — огненным, ярким и горящим мечом, что выглядел не хрупче, чем катана Райден. Он весь полыхал, извлекая из себя пламя, что было сравнимо с неистовым желанием юноши защитить друга от чужого оружия, завершая всё это одним быстрым взмахом собственного меча, отталкивая тем самым Архонта.       "Поразительно", — думал тогда Кеншин, даже и не зная, как на такое чудо нужно было реагировать. Этот человек, совсем не имеющий никакого отношения к Инадзуме и здешнему переполоху, смог противостоять мусо но хитотати, и глазом не моргнув. Он был действительно кем-то большим, чем просто человек.       Этот странник был божеством с чувствами человека, способное противостоять вечности. Его загоревшиеся в тот момент красные глаза, выражающие в себе одну лишь непоколебимость и невозмутимость, говорили об его такой же отчуждённости от смертного мира, какая была у любого Архонта или Бога.       — Чем ты думал, когда решил не просвещать меня в том, что тебя хотят тут кокнуть?! — кричал на полуживого юношу Осаму, проявляя все свои человеческие чувства по отношению к этому "недоразумению" в их отношениях. Кажется, он впервые за долгое время повышал свой голос на него, всегда избегая этого от нелюбви к крикам и к громким звукам. И ситуация полностью оправдывала его реакцию: Кеншин действительно провинился перед ним в каком-то смысле, хотя он желал рассказать ему всё перед самым побегом.       Всё это было сделано лишь ради того, чтобы не вовлекать в этот переполох Осаму. Последнее, чего Кеншин хотел, так это того, чтобы и он стал противником вечности, ибо кому, если не ему было известно, что и любой иностранец мог также попасть под руку, если он шёл наперекор излюбленной Электро Архонтом вечности. И этого Кеншин страшился больше всего, отчего отказался рассказывать Осаму всё сразу, справляясь лишь своими силами.       Откуда же ему нужно было знать, что он был одним из немногих, кто мог противостоять безграничной силе Райден, взмахнув одним лишь своим полыхающим мечом, хотя Кеншин знал только про то, что он пользовался луком и стрелами?       Осаму оказался нечто большим, чем обычным странником в белоснежных одеяниях, оттого всё сошлось к тому, что именно он и помог Кеншину, а заодно и Чоу сбежать из Инадзумы. Честно, было приятно узнать, что последняя всё же осталась ждать его, не уплыв за границу, хотя, скорее всего, просто не прошло достаточно времени, чтобы та подумала, что в итоге Кеншин откинул где-то копыта. Во всяком случае, он всё равно выглядел ужасно, поэтому полпути ему пришлось залатывать ужасающие раны после битвы со Вездесущей Баал, параллельно ожидая исполнения обещания Кристофом, который в свою очередь пообещал ему объяснить всё, что было спрятано в его шкафу со скелетами.