Дневник Дождя

Недавно мы гуляли с Настей и Тимошей. И приключилась такая вот история. Настя к этому времени прочувствовала видимо, что между мной и Тимошей что-то есть, и стала пытаться намекнуть ему о том, что у нас что-то было. Она стала какой-то приторно дружелюбной с ним с самого начала прогулки, а мне стало как-то не по себе находиться рядом с ней. - Да бросьте, о вас двоих давно уже всем всё понятно, - немного истерично смеялась она, одновременно хлопнув нас по бёдрам. Мы оба с опаской покосились на нее, идущую между нами. Я всё никак не хотел верить в то, что Настя способна меня выдать. Она ведь казалась мне простой девчонкой, без выноса мозга и замудрённостей… Что с тобой стало, Настя… Я оправдывал себе это ее поведение какой-то тревогой у нее на душе, или может, у нее проблемы, и поэтому она такая нервная, и хочет казаться веселой… Бабы. Странный народ. Я решил не спрашивать, что же именно «понятно всем о нас», на всякий случай. Но выяснить вопрос решил Тимоша. - И что же именно понятно всем? – холодно поинтересовался он, прямо глядя на нее. - Что вы, оба, - она понизила голос и произнесла по слогам: - Ра-дуж-ны-е. – И довольно, и немного злорадно улыбнулась. - И что, - невозмутимо ответил Тима. Взгляд его был обращен куда-то внутрь него. Наш путь лежал через дорогу с оживленным движением, к которой мы как раз подходили. - Ну не знаю, как ты, - продолжала Настя ехидно, - Но Тёма – точно би. - Это еще почему? – ледяным тоном поинтересовался Тима, а я начал впадать в панику, чувствуя неминуемое. - Потому что он встречался с тобой, хи-хи… Но спал с другой девушкой! Мразь. Она опустила руку Тиме на плечо, злорадно на него глядя. Его глаза затуманивала ярость. - Не смей так говорить, - отчеканил он и сбросил её руку с плеча. Мы подошли к дороге и ждали светофора. - Думаешь, я вру? – Она ухмылялась. Я начинал её ненавидеть. – Тёма докажет. Спа-ал, ведь так? Она снова положила руки нам на плечи и заискивающе смотрела на меня. Тимоша вдохнул… - РУКИ ОТ МЕНЯ И ОТ ТЁМЫ, Я СКАЗАЛ!!! – Он рванул её за руку. Её вынесло чуть вперед нас. Она споткнулась о бортик, ступила на дорогу, но устояла. Я смотрел на красного человечка на светофоре. - Что ты злишься, это ведь правда. Правда, - закончила она шёпотом… Визг тормозов. Стояла Настя – нет Насти… Всё произошло слишком быстро… …Так Настя попала в больницу с двумя переломами. *** В тот день, когда это случилось, пошел первый снег. Я тихо улыбался, глядя на робкие снежинки, которые падали всюду, даже на мои щёки и нос. Тимоша, нахмурившись, сидел рядом со мной на скамейке – мы не поехали на скорой с Настей. - Тима, солнце, - я коснулся рукой его подбородка, - тебя гнетет то, что Настя попала в больницу? - Нет. – Он немного помолчал. – Гнетут слова, сказанные Настей. Тёма, - он поднял на меня свои глаза, какие-то не синие, а посеревшие. Немного, но заметно. Я встревожился. - Тёма, это правда? Оставайся би, я не против. Но Тём… не спи с другими. Пожалуйста. О, эти наивные, детские, такие доверчивые глаза… Как я мог их предать… Меня начала бить дрожь. Картинка перед глазами чуть расплылась. В мозгу пульсировала фраза: «Как я мог… Как я мог?! Что делать…» Я закрыл глаза и уронил голову на руки. Зажмурился крепко-крепко. Мне хотелось… мне хотелось переместиться в прошлое, чтобы исправить всё. Чтобы не совершать ошибки. Чтобы… - Чтобы… не предавать… Я испуганно открыл глаза. Внутри меня всё похолодело. Я, кажется, произнес это вслух… Поднял голову. Тимоша, широко раскрыв глаза, смотрел на меня. Немой укор. Еще ничего не сказано. Но очевидно: слова Насти – не без оснований. Я не переместился в прошлое, хоть и искренне этого пожелал. Я не смог исправить. Значит… Нужно выходить из ситуации сейчас. - Не буду, Тим. – Я обнял его. Лёд в груди начал таять. – Не буду тебе изменять. Тима прижался ко мне с улыбкой облегчения. Но я… я ведь… столько раз… ему изменил… *** Проводив Тиму, пришел домой. Часы показывали половину одиннадцатого вечера. Бабушка оставила мне ароматный, еще горячий супик, и записку на столе: «Кушай суп. Приду утром, сегодня вечерку не прогуливай.» Я улыбнулся. Именно сегодня я её и прогулял. Заорал телефон из комнаты. «Ярик». Я удивился. - Тёма, - страдальческим голосом протянул он после приветствий, - можно к тебе с ночевой? А я обрадовался. Почему-то. Тому, что проведу эту ночь не у компа. …- Здоров. – Ярик снова пришел с гитарой. – О боги, что это за дивный запах… - он повел носом, блаженно закрыв глаза. – Ты сам приготовил суп?! - Не, это бабушка. - Прости, я просто ничего не ел сегодня… - он смущенно снял гитару с плеча и как-то замешкался. - Да ничего. Я тоже еще не ел. Проходи, помой руки, и дуй на кухню. Умяли с ним по две тарелки действительно дивного супу. Я всё пытался вспомнить, когда я испытывал такое чувство вкушения удивительно вкусной еды – вот же, недавно… Не вспомнил. - А ты дома-то вообще сегодня ночевал? Ярик нахмурился, зачерпнув бульон. - Нет. - У друга? - Нет. - На вокзале? – я улыбнулся. Ярик поднял глаза. - Да. Я замолчал, сильно удивившись. - Мать… снова мужика приводила. – Нехотя сказал он. – Мне даже домой возвращаться не хотелось… Я разлил чай и присмотрелся к помрачневшему Ярику. Измятая толстовка, кусочек фиолетовой футболки. Мешковатые джинсы с цепью на бедре. Сам он выглядел изнуренно. И уж не знаю, что меня дернуло подумать о запасных трусах и футболке с подштанниками. - Как чай попьём, можешь сходить помыться. Он поднял широко раскрытые глаза. Они оказались зеленого цвета, надо же, как я раньше не рассмотрел… - Не, Тём, спасибо, ты очень гостеприимен. – Он снова опустил голову к кружке с чаем. - Я сказал, помоешься. Тут он поднял на меня такой взгляд, от которого на моём затылке дыбом встали волосы, не далее как днём старательно уложенные. Этакая хитреца в этом прищуре. Игривость. - Хорошо. Он еще секунд пять не спускал с меня этот взгляд, потом снова принялся мирно пить чай. После я отправил его в ванную. Загнал, размахивая полотенцем. А пока он мылся, я рылся в своих вещах в поисках футболки, какой-нибудь безразмерной, потому что Ярик был выше и шире меня в плечах, а так же в поисках трусов и шорт. Нашел, сложил на подлокотник дивана. Взял телефон, решил поиграть, пока он там плескается. Услышал, как выключилась вода в душе. Почему-то насторожился. Открылась щеколда. Щелчок выключателя. Лёгкие шлепки босых влажных ног по линолеуму коридора. Я повернулся. Растрёпанный, мокрые синие волосы слиплись в сосульки. Блестели, словно отмытые, пирсинги. Он стоял в дверном проёме, обмотав верх ног полотенцем. Тёмные тонкие короткие волоски на теле. Татуировки на плечах. Капельки воды сбегали по его коже, по его мускулам, груди, торсу, скрываясь и тая в полотенце… Я поднялся. Медленно подошел к нему. Ближе. Ближе. Почти вплотную. Смотрел в его зелёные глаза, ощущая влажное тепло его тела своей кожей, лицом, руками, коленками… Я помнил тот поцелуй. Мурашки пробежали по спине. - Оденься, - я сунул ему одежду и вышел из комнаты. … Мы сидели в комнате. Верней, Ярик сидел. На кровати, с гитарой, что-то наигрывал. А я валялся напротив, на не разложенном мной диване, и шарился в телефоне. - Ярик. - Чего. - А почему ты у друзей не ночевал сегодня? Ярик помолчал. Ритмичность и мелодия его гитары сбилась. - Ну… у них предки дома. А позвонил тебе, у тебя вон как… Видишь, угадал. Мелодия угасла. Он потёр ладонью гриф. - Ярик. - Чего. - Ну и врун ты. Я сказал это, не отрываясь от телефона. Краем глаза уловил шевеление. Ярик поставил гитару рядом с кроватью. Потянулся. - Тёма, - произнес он, потягиваясь. - А? Он выдохнул и посмотрел на меня. - Ну и наивный ты… В один прыжок он очутился на мне. От такого поворота событий я выронил телефон. Он довольно смотрел на меня. Моя тёмная футболка со Слипкнотом так шла ему. - А ну слезь. - Не-а. - Слезь. - Нет. - Ярик! – я как мог строго посмотрел на него. - Не. Он улыбался. Коварной улыбкой. Чёрт… Она мне начинает нравиться. Нет! Тимоша!! Футболка была примерно такого же цвета, как и его глаза… Что я делаю… Я закрыл лицо руками. Я не смогу предать маленького. - Эй. – Ласково произнес Ярик. Провел рукой мне по груди. – Не надо, не переживай. Всё образуется. Интересно, в какую сторону?! Ты оттрахаешь меня здесь и сейчас, или мне удастся вырваться из твоих сильных нежных рук?! - Тёма, - выдохнул он, наклоняясь ко мне. – Всё хорошо. Я с тобой. Наклонялся всё ниже… Ближе ко мне…