Дневник Дождя

      Темно. Тихо бубнит и мягко светится телевизор в моём зале. Мы лежим с Тимошей в обнимку на разложенном диване, и, кажется, оба потеряли нить развития событий на экране…       - Тима…       - М? – он потёрся носом о моё плечо.       - Почему ты сказал в тот день, что я тебе больше не нужен?       Тима помолчал, видимо, формулируя ответ.       - Я… Я тогда понял, что мне пора со всем этим делом заканчивать. В ту ночь, когда вы с Яриком ночевали у нас, я думал… Я думал обо всём, что со мной происходит. Почему это так. Почему я на той вписке, тогда еще, давно, когда нас позвали Дима и Лёша, почему я подошел к тебе, а не к ним. Я был пьян… Ты видел сегодня, каким я бываю, когда пьян… - Тима спрятал глаза, - о, прости меня за сегодняшнее… Я был пьян, я мог вписаться в любую компанию. Почему я тогда не подошел к Диме и Лёше? Почему я не подошел к компании нетрезвых и готовых на всё девчонок? Почему я не уселся у той кучки самых трезвых в тот вечер, которые разгадывали кроссворды? Почему я подошел к тебе?.. Моя жизнь после этого изменилась. Я стоял в тот вечер на распутье. И выбрал самый нелегкий путь… Путь, который осуждается обществом. Путь, на котором мне пришлось поступиться традициями… Знаешь, я подумал в эту самую ночь, слушая твоё дыхание, что совершил тогда ошибку. Ты помнишь, я обнимал тебя, когда ты уже засыпал?..       Я блаженно прикрыл глаза и выдохнул:       - Помню…       - Прости, я буду говорить сейчас правду, которая тебе навряд ли понравится. Я подумал: а что было бы, если на месте тебя лежала бы… ну, скажем, Настя? Попробовал представить Настю вместо тебя… Но не получилось. То ли ты слишком высокий, то ли у меня фантазия не работает… Но, скорей всего из-за того, что я испытывал во время того, когда тебя обнял. Там… Было такое, как будто какой-то наркотик вдруг ударил мне в мозг. Поэтому я перестал тебя обнимать и понял, что ты становишься моим наркотиком, а как известно, наркотики – это плохо. Поэтому я подумал, что будет намного лучше, если я исправлюсь и стану на путь истинной ориентации… Я страдал. Я уснул только под утро, я, кажется, даже слышал, как пришла мама. А тот момент, когда я сказал тебе: «Уходи»… Там я вообще видел происходящее будто со стороны. Будто Я был не Я, а какой-то герой из фильма ужасов, глядя на действия которого, хватаешься за голову и говоришь: нет, дурак ты, не вздумай этого делать, ты погибнешь! И он всё равно делает. О, Тёма… Когда ты ушел… я больше ничего не помню. Я помню, что в глазах потемнело, колени подкосились, и я понял, что я какой-то тяжелый… И всё… Потом я очнулся дома, кажется, пьяный, а была уже ночь. Матвей сидел рядом с диваном, на котором я лежал, и смотрел в пустоту, не моргая… «Дождь ушел» - сказал он тогда на мой вопрос. Я не поверил. Когда он мне рассказал, у меня началась истерика, и только стакан с валерьянкой спустя часа два меня успокоил… Потом я вспомнил, что сделал это специально, чтобы исправиться… Нашел Настю вконтакте, мы начали общаться… Тёма, ты не будешь ругаться после того, что я тебе сейчас скажу?       А я предчувствовал, что именно он сейчас скажет.       - Говори.       - Мы переспали…       Я молчал.       - И тут… Чебуречная… Тёма, месяц прошел… А я всё еще помнил то чувство, когда обнимал тебя… Отчётливо помнил цвет твоих глаз, твою улыбку, вкус твоих губ… Месяц. И никакие Анисимовы не смогли заглушить этого. Прости меня… Может, это называется изменой… Но я… - Тима сжался в комок и закрыл лицо руками. – Я тогда запутался…       Что?!       - Запутался?.. Да ты, Тимоша, пустил в небытие килограммы моих и своих нервных клеток из-за этого своего «запутался»! Как ты мог вообще такое подумать?.. Я знаю, бывает такое, что однажды нападёт вдруг на тебя недовольство своей жизнью и самокопание, но, чёрт побери, почему результатом должно стать не «всё меня устраивает» и «как у меня в жизни всё отлично», а «а почему бы мне не послать в вольное плаванье Тёму»?!       Я и не заметил, как вскочил на колени на диване и нависал, как коршун, над съёжившимся Тимошей… Такое маленькое существо, эльф, который в страхе, отчаянии и раскаянии сжался в комок, спрятал личико в ладошки и, кажется, дрожит…       - Тимоша, солнышко… - Я опустился рядом с ним и принялся целовать его руки, которыми он прикрыл лицо. – Тимочка… Прости меня, я… так разошелся… Прости меня…       Я нежно обнял его и прижал к себе. В груди разлилось тепло…       - Ты не виноват, - прошептал Тимоша, поднимая голову и глядя мне в глаза. – Это я… Ты правильно сделал, что так разъярился. Теперь я знаю, что я тебе не безразличен… Спасибо…       Я медленно повел рукой от его плеча вдоль тела, начал целовать его. Сердце бешено колотилось, а мне вдруг стало жарко, и я почему-то решил, что Тимоше тоже…       Я оказался сверху над ним, одной рукой опираясь на локоть и запустив руку ему в волосы, а другой вдруг залез к нему под футболку…       Еле слышный стон. А я распалялся всё больше. Перестав бегать пальцами по горячей груди Тимоши, я вдруг потянул его футболку вверх…       Передо мной предстал хрупкий, выделяющийся своей белизной в этом полумраке торс Тимы.       - Боже, какой ты красивый… - не сдержался я.       Он лежал, запрокинув голову, и часто дышал. Я начал прикусывать его шею, ключицы, плечи…       - Тёма… - выдохнул он едва слышно, - хватит… Перестань…       - Что такое? – я почувствовал желание поиграть. – Не нравится?       Я снова оказался верхом на его коленях. О, это сладкое чувство власти…       - С ума сошел? – поднял голову Тимоша. – Мало того, что просто приятно, так еще и от осознания того, что это ты, я…       Завибрировал телефон, выложенный мной на диван. Завибрировал телефон, выложенный Тимой на диван. Рука Тимы зашарила по дивану в поисках телефона. Я мельком увидел на экране «Рей»...       - Говори... – как-то томно получилось сказать у Тимоши.       - Тима? – услышал я такой знакомый голос, который недоверчиво спросил: – Чё у тебя с голосом?       - Да... Ничего. Чего звонишь?       - Погулять хотел. Ты где? Дома?       И вдруг я укусил его за выступающее ребро.       - Ау!.. Нет, я не дома. – Я снова его укусил. – Перестань!       - Кто там с тобой? Настя?       А я вдруг вспомнил, что перед своим побегом в Прокопьевск согласился быть парнем Ярика...       Что делать, блин?!       Я резко сел и прикрыл рот рукой, вытаращив глаза в испуге. Должно быть, я выглядел растерянно, потому что Тима молчал и удивлённо глядел на меня.       - Эй? – поторопил голос из трубки. – Ты где там?       - Ты... пропадаешь, - Тима не сводил с меня удивленного взгляда. - Прости, сегодня не смогу погулять.       - Ну... Ладно. Пока.       Тима положил телефон и выжидающе посмотрел на меня. А я придал себе как можно более независимый вид.       - Что случилось? – спросил Тимоша.       Я глядел на это личико в обрамлении чёрных, переливающихся волос со светлеющей в темноте рыжей прядкой, на это красивое маленькое тело, доверчиво лежащее тут, передо мной... Он рассказал мне всю правду. Тогда и я расскажу ему свою.       - Когда мы с тобой поссорились... Я не помню, спустя сколько дней, или недель... Меня у подъезда встретил Ярик. Просто пришел... Я не ожидал его. Тима, мне было так больно от того, что произошло между мной и тобой...Ярик сказал, что хочет быть со мной. Как парень. Признался, что я ему очень нравлюсь. Ну и, в общем... – Тима серьезно посмотрел на меня. – Я согласился. А на следующий день уехал. Я слабак... Я не мог ему отказать. Не смог. Он остался единственным, что напоминало мне о тебе, а я отчаянно не хотел прощаться со всеми воспоминаниями!.. – Я поймал себя на том, что схватил руку Тимоши и крепко сжал её. – Теперь и ты меня прости...       Тима смотрел на меня то ли растерянно, то ли требовательно, но я видел, что глаза его задумчивы и брови нахмурены.       - То есть ты не видел его после того события?       - Нет. А он...       - Он меня спрашивал про тебя. – Опередил меня Тимоша. – А что я мог ответить. Телефон ты не брал, в сеть не выходил... Дома тебя, как я уже понял, не было. А я думал, ты просто заперся ото всех и правда никого не пускаешь...       Снова завибрировал Тимошин телефон. Он кинул на него испуганный взгляд.       - Алё, мелкий, ты где?       - Я?.. У... у Насти...       - Домой сегодня придёшь?       Матвей почему-то говорил вполголоса, так, что мне со стороны слышались одни шипящие.       - Нет скорей всего.       - Ну ладно, давай. Утром чтоб пришел.       - Ага.       Тимоша снова положил телефон и пожаловался:       - Вот так каждый вечер. По звонку от одних и тех же людей, с одними и теми же вопросами...       Вдруг заорал теперь уже мой телефон в другом конце комнаты. Кто это мог быть?..       «Матвей Долматов»... Вот это поворот...       - Слушаю... – хрипло получилось у меня.       - Дождь? Чё с голосом… Он у тебя?       Чёртов Шерлок Холмс! Всё и всегда про меня знает, даже не спросил, приехал ли я!       - Ну.       На том конце трубки усмехнулись.       - А мне ты, значит, даже не хотел звонить и говорить, что ты приехал?       - Да ты сам уже откуда-то узнал!!! Откуда?!       - Сорока на хвосте принесла, - улыбался Матвей. – Ладно, я тут занят малёх. – Из трубки слышалась тихонько какая-то попсовая музыка и странное попикивание. – Давай, пока. До скорого.       - Пока…       Я положил телефон, потянулся и обнаружил, что не отказался бы вздремнуть.       - Тима, ты хочешь кушать?       - Я?.. Ну… от чая бы не отказался.       …Я принес ему чай в зал, вручил кружку и поставил на колени ему тарелку с печеньками, а сам улёгся рядом. Так уютно… Я уткнулся в диванную подушку и почуял вдруг запах Тимы. Но… Он пьёт чай… Дождь, отстань от него, ты спать хотел, вот и спи…       Я услышал, как Тимоша отхлебнул из кружки, потом услышал стук чашки и тарелки о поверхность стола, который стоял у дивана…       Я приоткрыл глаз. Взгляд уткнулся в бедро Тимофея, в заклёпки около кармана. Я потихоньку наблюдал за ним. Он развернулся ко мне. Я закрыл глаз, типа уже сплю. Почувствовал его прохладные пальцы на своей щеке… Почему у него всё время холодные пальцы?.. Он убрал мои волосы с лица, аккуратно упрятал их за ухо. Потом я почувствовал его тепло… Ладонь его нежно коснулась моей щеки, потом этой щеки коснулись его губы… Тихо, нежно, но чёрт, - может, это я себе накручиваю?.. – я вдруг почувствовал такой мощный поток нежности, исходящий от моего эльфа, моего маленького эльфа, которого… Я люблю… А он всё целовал меня, касаясь тёплыми губами скулы, лба, шеи… Какое блаженство, вот так лежать и чувствовать…       - Тёма… Тёмочка… - шептал он, - прости… Прости меня за это ужасное время, что я пережил без тебя!       Не поднимаясь с подушки, я аккуратно обнял его за талию. Прикосновение к его оголённому торсу словно обожгло мне пальцы. Я прижал его к себе, буквально стащив его и заставив лечь. Прижал, слыша его прерывистое дыхание, прижал, едва не задыхаясь сам…       - Тимоша… - прошептал я ему на ухо. Он прижался своей шеей к моей груди. Я убрал волосы с его шеи, и, подчиняясь секундному порыву, коснулся губами, укусил и провёл языком… - Я больше никогда… Тебя не отпущу…       Рывком поднявшись над ним, я резко развернул его спиной к дивану и принялся исступленно целовать и кусать его грудь, живот, шею… Воспоминание о том его еле слышном стоне всё еще не давало мне покоя, а его руки уже стягивали с меня футболку…       А на столе остывал чай, и всё так же бормотал телевизор…       Звонок в дверь вернул нас в действительность. Мы с Тимошей замерли. Еще один требовательный, более продолжительный звонок. Мне пришлось отпустить из объятий Тимошу. Как только я от него оторвался, холод реальности охватил моё тело. Судорожно нашарив отброшенную куда-то в конец дивана смятую футболку, я направился в прихожую, на ходу надевая её.       Заглянул в глазок. Открыл дверь, не в силах вымолвить ни слова…       - Здорова!       Ярик и Матвей. Довольные.       - Как… Вы узнали? Я же несколько часов назад приехал!       Ярик показал мне экран своего мобильника.       «Тима Долматов: Дождь приехал»       Я пропустил их в прихожую.       - Дождь, - Матвей шлепнул мне по руке «по-братски», потом обнял меня и похлопал по спине.       - Привет… - Ярик пожал мне руку и обнял. Будто растять на мне решил, вот так он меня обнял.       Матвей разулся и протянул мне пакет.       Три бутылки «Джек Дэниэлс».       - Ты офигел не признаваться в том, что приехал?! – Наехал на меня со смехом Матвей. Ярик уже прошел в зал.       Чёрт, подумал я…       - О, Тимофей. Здорова. А чего это у вас тут темно? Интим развели?       Включился свет.       Мы с Матвеем зашли в зал. На сложенном УЖЕ диване сидел Тимофей в мятой футболке и смиренно попивал чаёк с печеньками из тарелки на коленях. Я выпучил глаза.       - Ну-ну, у Насти он. Дождь, чего глаза выпучил, дуй за стаканами, - усмехнулся Ярик, хлопнув меня по спине…