Судьба

Я спустилась по лестнице, стараясь не смотреть по сторонам и не выдать, насколько дрожали колени. Дом Лайтвудов был невероятно красив — с высокими потолками, изящной лепниной, витражными окнами и мягким светом, струящимся из дорогих хрустальных люстр. Но всё это не имело значения, когда внутри бушевала паника. На мне было простое, но элегантное чёрное платье — без лишнего декора, с открытыми плечами и чуть завышенной талией. Оно подчёркивало тонкую шею и хрупкие ключицы, свободно облегая фигуру. Я не любила слишком откровенные наряды — это платье казалось мне безопасным компромиссом между тем, кто я есть, и тем, кем мне предстояло стать. Волосы я оставила распущенными — густая медно-рыжая волна спадала на плечи, слегка прикрывая лицо. Только немного теней и прозрачный блеск на губах. Всё выглядело просто, но опрятно. Я хотела, чтобы меня восприняли серьёзно. И чтобы он не подумал, будто я пытаюсь произвести впечатление. Когда я дошла до конца лестницы, взгляд сам по себе поднялся — и я встретила его глаза. Алек стоял у камина, в чёрной рубашке, расстёгнутой у горла, и тёмных брюках. Его тёмные волосы были растрёпаны, будто он только что провёл по ним рукой. Карие глаза, чуть прищуренные, скользнули по мне снизу вверх. Не грубо, не жадно — скорее оценочно, хладнокровно, как будто он рассматривал оружие перед боем. «Не его вкус», — промелькнуло в его взгляде. Он чуть склонил голову, будто делая пометку в уме, и отвёл глаза. Молча. Ощущение, будто по тебе провели ледяной водой. Не ненависть, не злость — безразличие. И это, почему-то, было даже обиднее. — Ты прекрасно выглядишь, — раздался голос сбоку, и я обернулась. Иззи, сияющая, как всегда, в коротком серебристом платье и на каблуках, обняла меня за плечи. — Сразу видно — охотница. В тебе есть стержень. Пойдём, ужин уже почти подан. — Спасибо, — тихо ответила я, чувствуя, как его взгляд всё-таки снова скользнул по мне сзади. Или мне показалось? Алек медленно подошёл, остановился на полшага ближе, чем нужно, и всё же не удостоил меня ни приветствием, ни улыбкой. — Ты вовремя, — сказал он, глядя не на меня, а на Иззи. — Да, как и ты, впервые в жизни, — фыркнула сестра, качая головой. — Пойдёмте, не заставим родителей ждать. Мы пошли вглубь зала. Я чувствовала, как Алек идёт сбоку, чуть позади — его шаги тихие, выверенные, но в каждом было напряжение. Он не говорил со мной, но его молчание было слишком громким. Я знала — этот ужин будет непростым.

***

Столовая Лайтвудов была просторной, с мраморным полом, в котором отражался мягкий свет от люстры, похожей на хрустальный водопад. В углу — антикварный буфет, украшенный резьбой. Стены были выкрашены в благородный сливочный оттенок, а огромные окна пропускали в комнату остатки золотого заката. В воздухе витал лёгкий аромат мяты и ванили — успокаивающий, почти домашний, если бы не нервное напряжение в каждой клетке моего тела. У стола уже сидели родители Алека — Марисса и Роберт. Её волосы, чуть тронутые сединой, были собраны в идеальный узел, а тёмное платье сидело на ней так, будто было сшито на заказ. В её взгляде — сила и забота, скрытая за мягкой улыбкой. Роберт, крупный, с прямой спиной и руками в замке на столе, казался воплощением старинной дисциплины, но его глаза были теплее, чем я ожидала. — Кларисса, — первой заговорила Марисса, её голос звучал глубоко и уверенно. — Мы так рады видеть тебя здесь. Добро пожаловать в наш дом. — Спасибо, — я попыталась улыбнуться, ощущая, как пальцы в замке на коленях дрожат. Внутри всё сжималось, как перед боем. Это не поле боя, это ужин. Просто ужин. Но дыхание всё равно чуть сбивалось. — Мы слышали о тебе многое от Джослин и Валентина, — добавил Роберт, слегка наклоняясь вперёд. — И должен сказать, ты выглядишь достойно. Надеюсь, ты найдёшь в этом доме своё место, — простые слова, но в них было больше поддержки, чем я слышала за последние годы от других взрослых. Я кивнула, не в силах подобрать ничего лучше, чем: — Постараюсь. Сбоку, чуть позади, я чувствовала взгляд Алека. Он не говорил ни слова. Его молчание обжигало сильнее, чем слова. Я не поворачивалась к нему, но ощущение будто кто-то остро тебя режет глазами — не отпускало. Блюда начали появляться одно за другим — от прожаренного мяса с розмарином до лёгкого салата с мёдом и козьим сыром. Всё было красиво, изысканно, как в дорогом ресторане, только напряжение мешало насладиться даже запахом. Я ела медленно, чувствуя, как ложка дрожит в пальцах, и лишь краем глаза наблюдала за Алеком. Он выглядел... безупречно. Чёрная рубашка, чуть расстёгнутая, обнажала крепкую шею, ключицу, часть руны на груди. Его волосы были чуть растрёпаны, и я представила, как он зарывает в них пальцы, когда злится. Его взгляд был отстранённый, но острый — будто он не просто смотрит, а режет, сканирует, оценивает. Когда Марисса спросила меня о прошлом, я сказала правду. Зачем лгать? — Меня готовили как оружие, — спокойно ответила я. — Моё детство прошло под знаком дисциплины. Боевые искусства, руны, история. Чувства мешают в бою. Алек издал едва слышный смешок. Я сразу почувствовала, как всё моё тело напряглось. — Что-то смешное? — обратилась к нему, повернув голову, и встретилась с его холодным взглядом. — Просто... — он говорил медленно, лениво, будто ему скучно. — Забавно слушать, как кто-то с трудом держит меч, говорит о себе как об оружии. Не слишком ли громкое заявление? Я моргнула. Раз. Два. Внутри что-то щёлкнуло. — Слишком громкое для кого? — спросила я, чуть наклоняясь вперёд. — Для тебя, избалованного золотого мальчика, привыкшего к тому, что все вокруг тебе кланяются? Он посмотрел прямо мне в глаза. В его зрачках не было ни ярости, ни боли — только ледяное спокойствие. — Ты здесь не потому, что сильная, Клэри. Ты здесь, потому что тебя выбрали за меня. Ты — решение, не выбор. Я не отводила взгляда. — Может быть. Но я, в отличие от тебя, не прячусь за маской равнодушия и не играю в жертву обстоятельств. Я хотя бы пытаюсь принять свою судьбу достойно. — Конечно, — ухмыльнулся он. — Только не забудь, что ты — не моя любовь. Ты — компромисс. И я не обязан делать вид, что счастлив. — А ты не забудь, что ты — не король, а просто парень, которому предстоит быть мужчиной. Хоть раз. Иззи с шумом откинулась на спинку стула: — Ох, горячо пошло. Кто-нибудь, принесите попкорн. Марисса слегка улыбнулась, не вмешиваясь. Роберт лишь обменялся с женой взглядами, в которых читалось: всё идёт по плану. — Хорошо, — выдохнул Алек, откладывая приборы. — Если вы позволите, я закончу на этом вечер. Спасибо за ужин, — он встал, не глядя на меня, и вышел из комнаты, даже не попрощавшись. Я осталась сидеть, не шелохнувшись. Горячая волна прокатилась по спине, но я держалась. Старалась не показать, как дрожат пальцы. — Клэри, — мягко заговорила Марисса. — Ты молодец. Иногда лучший способ узнать человека — это честный спор. Мы знаем нашего сына. Ты ему не по зубам — и это прекрасно. — Он просто... боится, — добавила Иззи, уже серьезно. — Боится, что его жизнь меняется. А ты не даёшь ему права управлять этим. Я кивнула, молча. Это была первая битва. И я знала — дальше будет только жарче.