Убить Приора

Разве, упав, не встают и, совратившись с дороги, не возвращаются? (Иер. 8. 4)

      Лу будит звонок. Гектор кратко обрисовывает ситуацию: у Мартена сегодня запланирован очередной светский приём, присутствие обоих псиоников обязательно. Лу завтракает, вытаскивает из шкафа одежду, в которой не стрёмно показаться в Центре, и едет в Инквизицию, разгоняясь до ста километров в час. Скорость отрезвляет, будоражит. Прошлой ночью Лу ушла от Мартена в смятении, растерянности. Человек, которого они планировали грохнуть, — она лично — открывался Лу с приятных сторон и всё меньше походил на того, кому так отчаянно хотелось пустить пулю в голову. Лу знала, что с ней могут играться — но Мартен был серьёзен, он не имел ни малейшей мотивации притворствовать в своей симпатии к Лу. И это сбивало с толку.       — Приёмы у Сарду… лёгкие.       Лу смотрит на Кея, хмурясь, прикидывает, какая именно лёгкость кроется в предстоящей светской тусовке.       — Разнузданные, что ли?       — Вроде того. Секс без обязательств, алкоголь, соответствующая музыка. Естественно, даже на таких мероприятиях не прекращается решение политических вопросов, но одеться…       — Придётся поэкстравагантнее. Поняла.       — Я буду с оружием.       — Бля. Нечестно. — Лу морщится. — Трусы хоть можно оставить?       Кей смеётся, взглядом провожая Лу в выделенную ей комнату. Лу надевает полупрозрачное чёрное платье, сочтя его наиболее закрытым из всех предложенных, чертыхается, путаясь в обвивающих ноги кусках подола, застёгивает туфли на щиколотке и собирает дреды с висков на затылке, скрепляя их серебряной заколкой, похожей на китайскую палочку. Выпасть не должна. Лишь бы в голову не вошла — Лу видела один такой доштормовой фильм. Пирсинг в ушах, чёрные дреды с кудрями, кольца на пальцах — как бы она ни пыталась мимикрировать под жительницу Центра, мелочи всё ещё выдают в ней обитательницу замызганного Термитника. Впрочем, ничего плохого в этом Лу не видит: было бы глупо выдавать себя за чистую.       — Тот придурок, что шил это платье, вообще думал, что в нём не только стоят? Уж легче совсем голой пойти, хоть свободы движений побольше.       Кей на жалобы Лу улыбается, разглядывая её с восхищением — по-дружески, но Лу всё же приятно, что он считает её красивой. Даниэль крутится, демонстрируя своё платье, и Лу честно отвечает, что Даниэль — красотка, но, кажется, ткань у её платья настолько дорогая, что в некоторых местах не хватило кусков. Мартен выплывает из-за двери кабинета тенью, которую все моментально замечают — Лу цепляется взглядом за его распущенные волосы, подчёркивающие «лёгкость» будущего приёма, но долго пялиться себе не позволяет. Мартен, напротив, рассматривает её с ног до головы.       — Кажется, мадемуазель Рид, Вам понравился наряд, который я выбрал для Вас?       Лу скукоживает кислую мину.       — Чудесно. Позволю себе заметить, что Вы прекрасно выглядите. Не пошло, а изысканно и утончённо. Даже каплю дерзко.       Кей молча кивает, соглашаясь с такой оценкой. Лу пихает его в плечо — вообще-то он должен был быть на её стороне.       Люди на приёме выглядят примерно так, как Лу себе и представляла: у кого-то оголены ноги, кто-то щеголяет с декольте до пупка. Церковникам везёт: их регламентированная форма позволяет не менять образ даже для таких тусовок. Мартен размеренно движется по залу, здороваясь с подходящими к нему людьми, Лу и Кей следуют за ним, заняв разные стороны для лучшего обзора. К Лу подносят бокалы шампанского. Она бы с радостью сейчас нажралась и зажала кого-нибудь симпатичного в туалете, — а Лу уверена, что тут туалеты куда чище, чем в клубах Термитника — но на работе пить ей запрещено, поэтому приходится только отрицательно качнуть головой.       К Лу подходит советник. Выглядит он как человек, с которым она никогда бы не заговорила. Его взгляд нагло прикипает к её декольте, Лу злится, сжимая пальцы в кулаки, и решает, что лебезить перед зажравшимися чистыми не станет.       — Месье, Вы сейчас же поднимаете взгляд от моей груди, и мы мирно расходимся. Услышали?       — А если нет?       Лу ощеривается.       — Не хотелось бы устраивать здесь цирк, но, поверьте, за мной не заржавеет выбить Вам парочку передних зубов. Теперь лучше понятно? Ага, хорошо. И, пожалуйста, улыбайтесь, пока они у Вас на месте.       Бонифаций или как-там-этого-мудака недовольно дёргает верхней губой, но всё-таки оставляет Лу в покое. Мартен движется по залу, Лу, держа дистанцию, идёт следом. Из-за колонны доносится чей-то разговор, она улавливает знакомое имя.       — Иво Зола обзавёлся новой охраной?       — Верно. Кей Стоун — эмпатик, раньше охранял менее важных персон, но в высшее общество вхож.       — А она?       — Лу Рид. Кто, откуда — никто не знает. Мой брат наводил справки: недавно принята в Корпус.       — И сразу в охрану к Приору? Любопытно.       — Кстати, мадемуазель, почему Иво «Зола»?       Лу тоже становится интересно, но Мартен проходит дальше, и Лу вынуждена прекратить подслушивание. Спросит потом, как к месту придётся — и если не вылетит из головы. Краем глаза замечает, как изрядно выпившая женщина лет шестидесяти пытается флиртовать с Кеем. Тот лишь натянуто улыбается, когда женщина берёт его за руку и гладит татуировку «пси», и деликатно отстраняется. Что ж, один-один. Лу едва сдерживает ухмылку, когда они равняются за спиной Мартена.       — Что, отказал женщине?       — А тебе смешно.       — Смотри, какая кокетка. Наверняка богатая. Не нравится постарше?       Кей морщится, дёргая рукой, будто пытаясь стряхнуть недавнее касание, и в тон ухмыляется.       — Она ещё не ушла далеко. Можешь пойти и исправить мою ошибку.       — Фу, ну на хрен!       Они тихо смеются, продолжая следовать за Мартеном. Как у него сил хватает столько раз говорить «Добрый вечер, мадемуазель Х» и «Здравствуйте, месье У»? Лу бы устала уже на третьем обмене любезностями.       Виновница торжества пытается разговорить Лу — оценивает её, как кусок мяса с внезапно оказавшимся между прожилками интеллектом. Лу вспоминает какой-то фразеологизм, красиво вплетая его в очередной ответ, и остаётся довольной своей находчивостью. Мадемуазель Сарду, судя по её приветливому лицу, тоже. Марк Жонсьер с женой спасают Лу от дальнейшей светской беседы — она со странным чувством замечает, что на этот раз взгляд Летиции холоден. Что ж, вряд ли это помешает Лу оценить её прикид и цветок на голой груди.       Алкоголя на этой тусовке, очевидно, слишком много. На Лу сбоку наваливается какой-то нажравшийся мужик, её качает в сторону — высокий каблук едет по скользкой плитке. Лу больно плюхается на задницу, пытается подняться, неловко придерживая расклешённую юбку платья, лишь бы голую жопу не засветить. Застёжка туфли, как назло, цепляется за угол свисающей скатерти, и Лу, звучно ударяясь лбом об стол, слышит, как разбивающиеся тарелки вторят смешкам, сыплющимся со всех сторон. Лу мысленно чертыхается миллион раз, поднимается, приняв руку Кея, раздражённо выдыхает и ловит реакцию Мартена. Вроде не злится. Уже хорошо.       — Ты в порядке?       — Ага, — Лу поправляет платье, движением головы скидывает дреды с плеч и, придвинувшись к Кею так, чтобы слышно было только ему и стоящему рядом Мартену, добавляет с ухмылкой: — Пиздец, конечно, но ебейше я вечерочек всем скрасила, не так ли?       Кей поджимает губы, чтобы не засмеяться. Лицо Мартена остаётся серьёзно-участливым, но Лу потихоньку учится различать его эмоции и видит, что ему тоже весело от её реплики. Смешки со всех сторон обретают форму конкретных слов. Лу слышит сбоку ядовитые комментарии.       — Не припомню чего-то такого раньше.       — О да, это несравненный позор.       Лу дёргает плечом. Не то чтобы кто-то учил её в интернате ходить на шпильках. Летиция, до этого державшаяся в стороне, вдруг делает шаг на свет, обращаясь к женщине, отпустившей никому не сдавшуюся оценку фейла Лу.       — Разве, мадемуазель? А как же внезапное повышение Вашего мужа? — Холодный тон Летиции почему-то заставляет тело Лу заметно теплеть. — Карьера и вопросы супружеской верности для него столь же тесно связаны, как и Вы прошлой зимой на отдыхе с его начальником?       Лу принимает от Летиции салфетку, вытирая руки, и думает, что вот эту женщину она бы с удовольствием зажала в туалете, сняв цветок с груди губами.       — Мадемуазель Сарду, ужасно скользкий пол, — замечает Мартен, забирая внимание на себя. Лу ему за это благодарна.       — О да, кто-то явно перестарался, натирая его. — Советница раздражённо смотрит на разбитые тарелки и жестом указывает на них уборщикам. — Мне нужно ткнуть Вам в беспорядок, чтобы Вы наконец-то его убрали?       Кей уверяет, что всё произошедшее — мелочь, которая забудется через пару недель… месяц… ну, полгода максимум. Лу цокает вразрез с инструкциями Гектора не делать чего-то подобного рядом с Приором — вряд ли её грандиозное падение не затмит обычную человеческую реакцию. Мартен, отделавшись от собеседников, подходит к Лу с привычной учтивостью во взгляде. Лу вообще интересно, когда это забота властного чистого о ней стала «привычной».       — Извините.       — Вам не за что извиняться. Не сбили кожу?       Лу отрицательно мотает головой, хотя под упомянутой кожей начинает болезненно зудеть — честное слово, лучше бы он наорал на неё и урезал часть зарплаты за этот казус. Лу было бы легче найти к нему отрицательные чувства, легче поддерживать свою мотивацию убить Приора Инквизиции. Мартен смеётся над шутками Лу, заботливо интересуется её самочувствием после тренировок, никогда не кричит на подчинённых и вообще относится к ним как к равным. И даже после осечки, порочащей его репутацию, интересуется грёбаной кожей Лу, а не тем, что теперь будут судачить о его охране уважаемые люди. Что с ним, блин, не так?       Лу замечает, как меняется обстановка: музыка становится более тягучей, как мёд, чистые то тут, то там зажимаются, целуясь, лезут друг другу под одежду. Она однажды была на секс-вечеринке в Термитнике — та же атмосфера. Правда, здесь ей ни с кем потрахаться нельзя.       Не то чтобы Лу горит желанием.       — «Реактор» помнишь?       Кей, стоящий рядом, кивает.       — Прикинь, перемешать тусовку.       — Термоядерная смесь получилась бы. Кто кого чему бы…       Кей не договаривает. Резко вскидывается, смотрит вдаль — Лу замечает слегка дёрганного официанта. Кончик носа начинает неприятно колоть. Значит, сегодня. Сейчас. Прямо на этом безудержном празднике откровенности и секса.       Лу кидается к Мартену, видя, как пуля из ультиматума Кея дырявит официанту башку. Кровь брызгами разлетается по сторонам, капли окрашивают белые скатерти ближайших столов. Мартен перебежками скрывается за колонной, мгновенно становящейся решетом. Лу морщится от громких звуков, не решаясь выглянуть и посмотреть, откуда конкретно ведётся огонь. Ей нужно подставить Мартена, всего на секунду оставить его без прикрытия, чтобы шальная пуля мятежника вновь задела плечо или грудь. Мартен облегчает ей задачу, сам того не зная: передвигается между колоннами, уводя огонь от гостей Сарду, и Лу мигом оказывается рядом с ним, не желая, подобно колоннам, стать дырявой панамкой из собственного детства. В коридоре складной толпой разбегается основная охрана. Лу коротко глядит на Мартена, пытаясь предугадать его следующее действие, чертыхается, вынужденная снова бежать к колонне. Мартен не успевает укрыться.       — Смерть палачу Мартену! — Орёт официант, подносивший Лу шампанское.       Сердце Лу ухает в пятки. Это — та самая секунда, нужный миг, о котором она распиналась Йонасу, про который думала одну пулемётную очередь ранее. Лу может помедлить, скинув всё на свою неопытность в делах телохранителя, и Мартен окажется ранен, если не убит. Губы сохнут. Ладони покрываются мерзким холодным потом. Сейчас или никогда. Торги с совестью у неё идут крайне тяжело. Она матерится, вслух стонет, крепко зажмуривается.       Всё происходит за долю секунды: Лу выпрыгивает следом за Мартеном и толкает его к колонне, закрывая собственным телом. Пуля, предназначавшаяся Приору, больно лижет её плечо. Мартен затаскивает Лу подальше, срывает кусок скатерти с ближайшего стола и ловко, быстро заматывает кровоточащую рану. Лу смотрит на него испуганно, затравленно и благодарно.       Понятия не имея, как должна пустить пулю в лоб человеку, относящемуся к ней с такой нежностью и заботой. Дура, какая же она дура.       Кей отстреливается в одиночку. Лу выныривает из-за укрытия, запрещая себе рефлексировать прямо сейчас, и отрывает кусок отделочного пластика, кидая куда-то в сторону стреляющих. Секундная тишина оглушает. Кей поднимает салатницу, швыряет в том же направлении — пулемётные выстрелы налету делают из миски ситечко. Он стреляет в ответ, вновь попадая. Человек с автоматом падает замертво, и Лу думает, видела ли его в стенах их подпольного клуба? Отсюда не разглядеть.       Выстрелы сопряжаются с музыкой, которую никто так и не выключил, и эта какофония звучит сюрреалистично. Лу высовывается из-за колонны, ловит взгляд приблизившегося Кея и кричит, пытаясь быть услышанной:       — Кей, цепляй Мартена и съёбывайте отсюда на хуй, я прикрою!       Кей послушно отступает к Приору, пока Лу вытягивает руки, на этот раз отрывая кусок от глянцевого потолка. Тяжёлая глыба, начинённая арматурой, падает ровно по центру зала, отрезая их от стреляющих. Кровь застилает глаза очень не вовремя, но Лу успевает заметить, как Кей с Мартеном покидают зал, вырываясь в безопасный коридор, напичканный охраной Гектора, и почему-то чувствует удовлетворение. Полная дура.       Мартен подаёт Лу салфетку. Это кажется бесполезным, но она всё равно прикладывает её к кровоточащим глазам. Плечо саднит болью. Они сидят в комнате для приватных разговоров, пока снаружи снуют люди, выносящие трупы. Всех положили? Кей выглядит отрешённым, и Лу понимает почему: она никогда не убивала, но с чего-то решила, что ей хватит сил завалить Приора Инквизиции. Кей убивал. Лу касается его руки в знак поддержки, и он осоловело смотрит на их сцепленные пальцы, мягко кивая спустя несколько секунд. Гектор зовёт его на формальный опрос, и комната остаётся предоставленной Лу и Мартену.       — Сука, — раздражённо комментирует Лу громко треснувшую ткань платья. Когда оно, блин, успело порваться? Лу спешно стягивает куски на декольте, пытаясь прикрыть едва не оголившуюся грудь, и Мартен, сидящий рядом, без раздумий укрывает её плечи форменным кителем. Так аккуратно, будто Лу фарфоровая. По щеке скатывается одинокая прозрачная слеза, смешиваясь с кровью. Лу явно не вывозит. Надо бы проветриться и закурить, но искать уединения сейчас у неё нет сил. От кителя Приора Инквизиции пахнет чем-то сладковато-древесным.       — Извините.       — За что?       Лу слышит в голосе Мартена недоумение. Указывает на свой рот, мол, сорри за грязный язык, хотя на самом деле просит прощения за сомнения. За ураган чувств в сердце, хаос в голове, намерение убить, никому не известное предательство. Лу чувствует себя отвратительно из-за этих мыслей, но всё равно задумывается, заслуживает ли Иво Мартен смерти. Не тот Приор Инквизиции, на которого они с Маттиасом и другими мятежниками приготовили уже второе покушение, а Иво, справляющийся о самочувствии псионички из Термитника, спокойно отдающий ей свои вещи комфорта ради, заботящийся о её благополучии, варящий ей самый вкусный кофе, который она только пробовала. С каких пор из «Мартена» и «Приора» он переименовался в мыслях Лу в мягкое «Иво», она не знает. В этом нет ничего предосудительного, но устранять людей, которых ты в жизни не видела, куда легче, чем человека, медленно, но верно протягивающего руки к твоему сердцу. Лу пытается держать дистанцию, брыкается, щерится, но всё это оказывается абсолютно бессмысленным, когда Иво смотрит на неё с такой нежностью в привычно строгих глазах. Лу хочется рассказать ему всё, вывернуть себя наизнанку и положить голову на его плаху. Послушно и доверчиво, полностью отдавшись во власть тёплых рук.       Иво подаёт новую салфетку. Лу кивает.       — Спасибо.       — Благодарить должен Вас я.       В комнату входит Даниэль. На ней ни царапины. Она коротко рассказывает об итогах покушения и неминуемых жертвах: Лу скрывает удивление, услышав, что кто-то из мятежников всё же выжил — по спине бежит противный холодок, когда Лу понимает, как жестоко и долго его будут допрашивать. Тон Сарду заискивающий, Жонсьера, которому Иво поручил дело, — довольный собой. Лу отключается от внешнего мира, отворачивается от двери, оставаясь одна, и тихонько, едва вздрагивая плечами, плачет в диванную подушку. Если кто-то увидит её такой, подумает, что от перенапряжения, и в общем и целом будет прав.       Иво не отпускает Лу домой сразу. Она сидит в его кабинете, укрытая тёплым пледом, и сёрпает травяной чай. Все терзания давно выветрились из головы, оставив место всепоглощающей пустоте. Тело бьёт легкий озноб. От вколотого в плечо анестетика путаются мысли.       — Врач оставил Вам лекарства и запретил напрягать зрение ближайшие сутки. — Иво садится в кресло рядом с Лу, ловит её взгляд. — Все рекомендации вот здесь. Это хороший врач, не пренебрегайте ими. Я прошу Вас.       — Хорошо. Полезно будет. — Лу зевает, подтягивая к груди коленку. — А Вы участливый.       Иво усмехается как-то совсем просто, будто он — обычный парень, которого Лу встретила во время своего очередного рандеву в «Утконосе». Будто он не может велеть её казнить прямо сейчас.       — А на Вас действуют анестетики. Повторяетесь.       — Да и если действуют, правда же. Сидите тут со мной.       — Во-первых, Вы рисковали жизнью ради меня.       Лу морщится. Напоминание о собственной дурости и нерациональности врезается в мозг раскалённой пилой.       — Это моя работа, мне за неё платят.       Иво кивает.       — Во-вторых, строго говоря, это Вы сидите со мной, в моём кабинете. — Он мягко усмехается. — Не уходить же мне из него.       Лу лишь чертыхается, понимая, какую глупость сморозила.       — Я распоряжусь о машине, Вас доставят домой.       — А мой байк?       Иво с тёплым прищуром смотрит на Лу.       — И его тоже.       Лу слушает тишину, разбавляемую треском искусственного камина. Иво продолжает смотреть на неё, она чувствует его взгляд на лице, но ответным не награждает.       — Лу Рид…       — М-м?       — Спасибо, что оказались рядом. Пуля должна была быть во мне.       Удивительная проницательность. Кажется, Лу её уже отмечала? Она не помнит. Кислая слюна собирается под языком, и Лу сглатывает.       — Получается, не зря взяли.       Иво кивает.       — Не зря. Определённо.       Домой Лу везёт Кей. Она показывает ему большой палец в ответ на вопрос о самочувствии и устало приваливается виском к холодному окну. Йонас приезжает минут через десять, как они с Кеем переступают порог квартиры Лу, здоровается и молчаливо кладёт ладонь Лу на рану. Секунда жара, непонятной эйфории — и плечо Йонаса окрашивается кровью. Кей приносит мокрое полотенце, Лу бинтует Йонасу плечо так, как несколькими часами ранее для неё это делал Иво. Она порывисто обнимает Йонаса, чувствуя обвившие талию руки, усмехается, отстраняясь.       — Спасибо.       — Не за что.       — Мне тут кучу продуктов и таблеток дали.       Йонас заглядывает в белый пакетик, читая названия с упаковок.       — Отличные. Попринимай денька два для профилактики.       — Забирай, Йонас. Кому из нас они теперь нужнее?       — Я несильно потянул.       — Ага, аж вон кровь не останавливается.       — А ты бинтуй покрепче, не для галочки, и остановится.       Лу цокает.       — Как же ты меня порой бесишь.       — Ты меня, думаешь, всегда вдохновляешь?       Кей примирительно трясёт пакетом с продуктами, улыбаясь чему-то своему.       — Тут на двоих хватит.       Лу провожает Кея до двери, обнимая на прощание так же, как обнимала Йонаса. Тот молчаливо сидит на кровати, хрустя яблоком из пакета с продуктами.       — Сильно устала?       Лу намёк улавливает сразу.       — Порядок.       — Тогда погуляем.       Конечной точкой их гуляний оказывается минус второй этаж клуба в центре Термитника. Лу почему-то дрожит, спускаясь по лестнице. Она знает, что не сделала ничего плохого, — к тому же заранее предупреждала, что ей придётся играть против мятежников — но реакции Маттиаса всё равно боится. Он внушает Лу странное, неосязаемое чувство: то ли опасности, то ли просто власти и мудрости.       — Здравствуй, Лу. Как ты?       Маттиас внимательно осматривает её на предмет ранений. Лу кивает на плечо Йонаса.       — Попала под пули, но этот вытянул.       — Этот? Ну спасибо.       — Я благодарна, но всё же не просила. Не сдохла бы, Йонас. Не сахарная.       Йонас, недовольно хмыкнув, отходит к телевизору, по которому крутится репортаж о недавнем покушении на Приора Инквизиции. Лу не знает, — и не узнает никогда — но если понадобилось бы, Йонас отдал бы за неё жизнь.       — Я рад, что ты не пострадала.       — Почти всех убили.       — Знаю.       — Я должна была подставить Приора, да?       Маттиас кусает губу. Видно, что думает над ответом — или подбирает менее обидные формулировки.       — Ты делала свою работу, Лу. Они сами виноваты, что оказались недостаточно меткими. Возможность была. Упустили. Поплатились жизнью. Очередной урок.       — И как долго мы будем учиться, мастер Шифу? — Небрежно кидает Йонас. Лу неуютно передёргивает плечами.       — В этом мире много людей, желающих Приору смерти. Больше, чем ты можешь себе представить, Йонас. Их движущая сила — деньги. Я даю возможность. Воспользуются ли они ею, зависит от навыков, расторопности и меткости. Увы, я не могу вселиться каждому в голову и руководить оттуда. — Маттиас устало потирает виски, касается руки Лу, доверительно заглядывая в глаза. — Будем пытаться, пока не получится. Только, Лу, прошу, собой пули не лови. Они не для тебя.       — Знаю. Просто если Приора завалят в мою смену — меня устранят следом, это ясно дали понять.       Маттиас хмыкает.       — Скажи, когда у тебя будет выходной.       — Нет, я не могу подставить Кея.       — Чем же он так важен?       Лу поджимает губы, сникая. По сути — очередной винтик в системе, которому не повезло стать препятствием на пути у очень целеустремлённых мятежников, но Лу знает, в чём причина. Она пообещала себе.       — Он мой друг.       Маттиас кривится.       — Даже так?       — Да, — Лу кивает. — Моя жизнь равна его.       Маттиас встаёт из-за стола, собирает разбросанные документы — Лу замечает, что у него в руках не синтетическая дешёвка, а настоящая органическая бумага. Доносы от информатора.       — Ладно, обойдём. Он не мешает, хоть и нюхает отлично.       — Проблемы?       — Никаких. Просто оценил навыки твоего напарника. Держись за него.       Лу кивает. Она за Кея держится крепче, чем за мать родную. Йонас, устав от повтора недолгого репортажа, садится в кресло и закуривает. На Лу не смотрит, но ей не требуется прямого взгляда, чтобы понять его эмоциональный фон. Недовольством от Йонаса сквозит за версту.       — Что дальше?       — Нравится мне этот ваш извечный вопрос, — иронично выплёвывает Маттиас; чуть помолчав, шумно выдохнув, спокойно продолжает: — Не знаю. На Мартена пока больше смысла нет покушаться. Слишком сгустим — и он обложится охраной так, что и ты, Лу, не доберёшься. У меня есть пара идей, без понятия, зайдут ли они вам.       Лу заинтересованно подаётся вперёд, Йонас кивает.       — Говори.       — Система состоит из шестерёнок. Да, убрать самую большую, чтобы сломать её, было бы легче всего, но мы в этом пока не преуспели. В таком случае стоит попробовать разобрать механизм, убрав детали помельче.       — Убить инквизиторов в окружении Приора? — Подытоживает Йонас.       — Необязательно. Можно просто тех, кто занимает высокий пост и чья ликвидация нарушит ход механизма. Впрочем, о близком окружении Приора я тоже думал. — Маттиас кивает вошедшей Уле: Лу с момента объявления казни её ни разу не видела. Действительно живая, надо же. — Сейчас инквизиторские шавки сосредоточатся на расследовании покушения. У них есть один живой нападавший. Мы можем использовать это ради своей выгоды.       Лу постукивает пальцами по столешнице, ощущая холод на подушечках.       — Он много может сказать?       — Нет, не больше, чем знает от меня. — Маттиас морщится. — На нас не выйдут, я собирал их обособленно, предполагал, что пойдут в расход.       — Говоришь, как о скоте на убой, — мрачно комментирует Йонас. Лу примерно понимает его недовольство.       — Привыкай, мой дорогой врач. И скажи спасибо, что ты не в расходном списке.       — В жопу тебя ещё поцелую.       Маттиас ухмыляется, но очередную колкость Йонаса оставляет без ответа. Лу смутно кажется, что Йонас ему симпатичен.       Через пару дней отдыха Лу чувствует себя отлично: из глаз пропадает резь, общая слабость в теле сменяется привычной энергичностью. Она вскользь думает, что у Кея за время дежурства в одиночку могли возникнуть нерешённые личные дела, поэтому приезжает, как только позволяет разрешение Приора. В приёмной Иво Мартена тихо — Гектор на пару секунд выглядывает из кабинета, здороваясь кивком головы, и исчезает, оставляя Лу одну. Она садится в кресло, смотрит на большущий фикус в узорчатом горшке и вытягивает руку, приподнимая его над полом. Фикус, покрутившись в воздухе, плавно летит к другому углу. Затем накреняется к полу — одинокий кусочек земли высыпается на блестящую чистотой плитку — и спокойно становится на новое место. Лу кивает сама себе: пси в норме, осталось только не забывать их тренировать.       Лу листает соцсеть с кучей различных видео, ненавязчиво переписывается с Кеем, зачитывается новой книжкой по кинетической энергии, пока стабильную тишину вдруг не прерывает глухой стук в кабинете Мартена. Будто что-то тяжелое упало. Или кто-то. Лу сглатывает.