Убить Приора

Дни человека — как трава; как цвет полевой, так он цветет. Пройдет над ним ветер, и нет его, и место его уже не узнает его.

(Пс. 102. 15-16)

      — Месье Мартен?       Лу стучит, — не хочет вновь получить по шее за визит не вовремя — но ответа не следует. Тогда Лу заходит в кабинет Иво, окидывая помещение быстрым взглядом. Руку, цепляющуюся за стол в тщетной попытке встать с пола, Лу замечает не сразу. Она моментально подскакивает к Иво, видит кровь, текущую у него из носа, помогает сесть и достаёт телефон. Иво морщится.       — Не зовите никого.       Лу непонимающе хмурится. У неё тут Приор Инквизиции хочет помереть молча и без почестей? Не дождётся — Лу, в отличие от него, жить хочется.       — Месье, я обязана вызвать врача.       — Уберите телефон, — холодно отрезает Иво, и Лу, поколебавшись секунду, засовывает мобильник обратно в карман.       — Что с Вами? Что случилось?       — Упал, разбил нос о столешницу. — Иво произносит это так небрежно и буднично, словно говорит об очередной казни, приведённой в исполнение. — Нужно встать.       Лу подставляет ему плечо, позволяет опереться — напоминает, что не сахарная и мужское тело на себе выдержать сможет, от чего ловит лёгкое дежавю. Иво медленно передвигает ногами и, когда они добираются до дивана, скорее падает, чем садится. Лу не знает, куда себя деть и чем помочь. Иво своим молчанием, похоже, не собирается подсобить ей в этой проблеме.       — Подайте воды.       Лу достаёт из шкафчика бутылку, откупоривает и протягивает Иво. Тот делает несколько жадных глотков, отставляет воду на столик и через пару секунд прикладывает ладонь ко рту. Лу кабанчиком бежит к столу, подхватывает мусорное ведро со скомканными бумажками и подсовывает позеленевшему Иво. Его в итоге не рвёт, но, очевидно, сильно тошнит.       — Дать Вам инъектор?       Иво заметно морщится и качает головой. После нескольких неудачных порывов поблевать опускает ведро на пол. Окровавленный платок отправляется к скомканным бумажкам. Лу крайне интересно, что же здесь, на хрен, произошло.       — Дрянь, — выплёвывает Иво. Лу замечает глубокую морщинку между его нахмуренных бровей.       — Это Вас так от инъекций мотает?       Иво молча моргает. Лу понимает, что попала в точку.       — И что нужно делать?       — Ждать. Само пройдёт.       Пока Иво мается от тошноты, жмурясь и неосознанно гладя пальцами колени, Лу думает, не влетит ли ей, если никому не скажет. Баретти чётко дал понять, что о таких казусах нужно сообщать ему, но Иво запретил. Слишком часто Лу разрывается между двумя выборами рядом с Приором — это жутко утомляет.       — Месье Мартен, Вам нужна помощь. Вы сами не вывозите. — Лу не смущает вопросительно-надменный взгляд Иво. — Очевидно, у Вас проблемы, которые Вы предпочли скрыть ото всех.       — Мадемуазель Рид…       — Позвольте, я закончу? Пожалуйста.       В просьбе Лу явно сквозит приказной тон. Лицо Иво становится жёстким, и она ожидает, что он оттолкнёт её, кинет что-нибудь холодное, но Иво кивает.       — Не доверяете Баретти? Положитесь на меня с Кеем.       Как смело предлагать доверие, будучи предателем. Лу на корню душит ядовитого червяка в мозгу. Если получится выведать слабую точку Приора Инквизиции, поразить его будет гораздо легче. Лу быстро обдумывает тактику, вспоминая уроки Кея по эффективным манипуляциям во время допросов. Лишь бы Мартен ей за это голову не открутил.       — Вы ведь для этого нас взяли? Чтобы охранять. Нам нужно знать, чего ожидать. Ваш инъектор — это наркотик?       — Что? Нет, конечно. Занимаемый мною пост и соответствующие обязанности не совместимы с такими пристрастиями. — Иво прищуривается, дёргает уголком губ в отвращении. — Закончим на этом.       Он поднимается с дивана — Лу наблюдает за этой смелой попыткой. Ну, по крайней мере, он больше не зелёный от тошноты. Лу не удовлетворяется результатами своего маленького допроса и решает продолжить давить.       — Вам нужна помощь.       Иво холодно смотрит на неё: в чёрных глазах нет прежней теплоты и нежности, лишь сталь, стена, отделяющая Лу от правды.       — Посвящённая Рид, так жаждете помочь? Выполняйте свою работу. У Вас отлично это получается. — Лу больно бьётся лбом об эту стену, кожей ощущает дистанцию, выстроенную Иво. Так далеко, что ей не дотянуться. — Однако не утомляйте меня вопросами о том, что Вас не касается. Вы не понимаете, чем интересуетесь.       По части давления Иво оказывается лучше. Лу ощущает, как он нависает над ней грозным коршуном, готовым выклевать сердце — по спине бегут ледяные мурашки, заставляя пальцы единожды вздрогнуть.       — Тем не менее, если на данный момент служба здесь перестала Вас устраивать, могу освободить от должности. Как и Стоуна.       Лу ощущает себя крошечным атомом, только что расщеплённым из цельного живого существа. Иво впервые на её памяти позволяет себе такую холодность. Лу смекает — тайна действительно важная. И опасная. Ей во что бы то ни стало надо узнать её. А ещё не потерять эту чёртову работу, чтоб она вместе с Приором неладна была.       — То есть уволить, — так же холодно и чётко подытоживает Лу. Она поднимается из кресла, отрезая Мартену пути к дальнейшему устрашению своей чёрной фигурой, зло ощеривается — больше от нервов, чем от эмоции. — Ну уж нет. Не дождётесь. Я из кожи вон лезу, чтобы устроиться в этой жизни: интернат, дешёвые забегаловки, Корпус, теперь Вы. Наконец перспективы, деньги, на которые можно не сдохнуть с голода, скукожившись в халупе Термитника. Матери помочь, байк новый купить — я недавно присмотрела, прикинула, когда получится. И после первого покушения — а для всех это будет выглядеть именно так, никто ведь не узнает, в чём на самом деле причина, — меня освобождают от должности? Это крест на карьере. Мне потом в Корпусе ничего, кроме охраны праздников и патруля Периметра не доверят. А Кей?       Пиздливая жилка, проснувшаяся в Лу, буйствует. Частью разума, не затуманенной испугом и нервяком, Лу понимает, что её несёт и пора бы уже остановиться, но раз сказала «а», договорит и «б». Строить из себя примерного работника — так до последнего.       — Нет, месье Мартен, чёрта с два я дам тебе помереть.       Лу осознаёт, что нарушила субординацию, слишком поздно. В серых глазах тухнет праведный огонь, но Иво вдруг слабо улыбается, с полушутливой укоризной смотря в них. Лу собирает остатки отъехавшего разума в кучу.       — Месье Мартен, приношу искренние извинения за нарушение рабочей этики и неподобающую фамильярность. Готова понести наказание.       Ни к чему она, блин, не готова. Лу ощущает себя рыбой, выброшенной на берег: обратно в ядовитую воду не сунуться, на сушу не забраться, потому что дышать по-человечески не получается.       — Оставь, — отмахивается Иво, — после твоего ранения и всего этого… Впрочем, не только.       Лу, слишком занятая сохранением трезвого взгляда на мир, не улавливает, как Иво недвусмысленно напоминает о своей симпатии.       — Полагаю, это допустимо. Даже уместно. — Он кивает сам себе. — Значит, на «ты».       Жаль, что нельзя отвернуться на секунду, остановив время, и прокричаться. Лу бы с удовольствием воспользовалась этой возможностью. Она со странными чувствами думает, что этот кремень перед ней хрен выведешь из себя. Не то чтобы она прям жаждала.       — Выпьем кофе?       Лу обновляет настройки у собственного языка, хмурится от такого же резкого, как и отдаление, сокращения дистанции. По ощущениям, вместо стены она бьётся лбом об грудь Иво.       — Давай.       Лу вновь подставляет плечо, когда Иво, сделав шаг, качается вбок. Он нажимает на стену за диваном, и та, отъехав, являет секретный проход наверх. Лу запоминает это, чтобы позже дополнить чертёж Маттиаса.       Хоромы Иво — а именно так Лу именует их, охренев от роскоши, — встречают приветливым желтоватым светом и аж двумя ярусами. Иво скрывается в ванной, журчит вода. Очередного падения и удара башкой об раковину не происходит, и Лу расслабляется.       Иво внезапно просит прощения: за грубое выражение и дополнительные напряги Лу, не относящиеся к её прямым обязанностям. Она не уточняет, что ругается, как сапожник — видимо, Иво просто считает, что ей такое позволительно, в отличие от Приора Инквизиции.       — Я могу сама налить кофе. Покажи только, где всё.       Иво кивает на кухонный блок за баром.       — Разберёшься?       Лу ухмыляется. После потопа и тщетного ремонта горячей воды у себя в квартире она, кажется, с любым кухонным блоком сможет разобраться. Лу засыпает в резервуар гранулы кофе, нажимает пару кнопок и ждёт, пока машина сама всё размолет и сварит. Две чашки аккуратно стукаются о стол. Лу садится на кожаный диван, мельком думая, что трахаться на таком не очень уж и приятно. Следом мысленно даёт себе оплеуху. Не собирается она трахаться с инквизитором.       — Скажешь, что происходит?       — Не могу, — Иво качает головой.       Лу поджимает губы. Надо будет взять ещё пару уроков у Кея.       — Я не откажусь от этой работы.       — Не хотел задеть тебя своим предложением. Лишь дать выбор. В знак моей глубокой благодарности за недавний поступок.       — Насколько глубокой?       Лу поздно прикусывает язык. Иво улыбается.       — Как возникшая в твоей голове шутка.       Кофе приятно греет горло. Лу не понимает, что могло случиться у Иво Мартена — второго человека в Церкви Единства, главного инквизитора, командующего силовиками Корпуса. Он должен быть чист и здоров. Лу не видела ни одного другого инквизитора, ширяющегося теми же инъекторами, которыми псионикам вкалывают блокатор. Если Иво не обращается за помощью ни в одну дружественную инстанцию, значит, не доверяет никому. Даже Лу. И не должен, впрочем, только Лу это почему-то больно бьёт наотмашь. Задевает лично? Лу смотрит на Иво, их взгляды пересекаются. Она видит его длинные ресницы, оттеняющие суровость лица. Наверняка мягкие.       — Не замечала у инквизиторов подобной одежды, — она оглядывает его чёрный балахон. Ряса, кажется. Только почему-то без рукавов. Лу пробегается взглядом по венам, проступающим длинными полосами под бледной кожей рук. Иво усмехается.       — Если не доводилось кого-то из них регулярно раздевать, то неудивительно.       — Единый уберёг, — Лу в бога не верит, но выражение, вошедшее в обиход, употребляет нередко. — Я же из Термитника, там раздеть инквизитора можно разве что при ограблении или предсмертном надругательстве.       Лу запоздало понимает, что тема их разговора от волнующего её вопроса уходит куда-то сильно вбок. Длинные ресницы, руки, раздевания — Лу смотрит на Иво, оценивая его как мужчину. С ужасом осознаёт, что он ей нравится. Это тотальный пиздец, прям вообще не к месту в её ситуации. Лу легонько мотает головой — и ничего он ей не нравится, нет, ей нравятся деньги, клёвые байки и секс в кабинке туалета под электронную музыку. Учтивым, заботливым Приорам Инквизиции в этом уравнении делать нечего.       — Лу, всё в порядке?       Она замечает, что уже какое-то время смотрит в пол и качает головой, раскусывая губы до крови. Дерьмо.       — Ага. В полном.       Лу впивается ногтями в ладонь и силой заставляет себя вернуться к реальности.       — Почему ты не хочешь рассказать Гектору? Не доверяешь, пока не узнаешь, от кого происходит утечка информации?       — Да. Уверен, что не от него, но…       — Ясно. А Даниэль?       — То же самое. Полагаю, она замечала некоторые странности в моём поведении…       — Заторможенность?       — Да. Но вопросов не задавала и не станет. Я всецело доверяю Вейсс. Она никогда меня не подводила, и именно поэтому я избегаю попадания к ней ненужной информации.       Лу кивает. На месте Иво она бы тоже никому не верила.       — И всё же, что за препарат ты колешь?       — Успокоительное, — Иво отвечает как-то слишком быстро, будто ответ этот заготовил давно. — Сильное.       Лу неверяще щурится.       — Я не разбираюсь, но, по-моему, побочка странная.       — Прежде подобного не случалось.       — Личность со слабой нервной системой на такую должность не назначили бы. Зачем тебе успокоительное?       Иво оставляет вопрос без ответа, возвращаясь к кофе. По совету, который Лу когда-то в начале работы дал Кей, она больше не давит, позволяя тишине окутать её тёплым пледом. Довольно уютно, учитывая все обстоятельства. Иво хмурится — Лу видит его сомнения, или ей так только кажется.       — Лу.       — Иво?       — Спасибо.       Очередная благодарность, врезающаяся в совесть острием раскалённого топора. Как Лу сейчас выглядит: ответственной работницей, пытающейся максимально обезопасить нанявшего её человека, или ищейкой, вгрызшейся в правильный след?       — Поверь, я понимаю твои опасения. И предполагаю ход мыслей. — Лу от того, чтобы отчаянно усмехнуться, удерживает здравый смысл и конспирация. — Твоего и Стоуна сопровождения достаточно. Будет лучше, если я сам приму меры и всё улажу.       — Не доверяешь.       Кажется непозволительной наглостью выпрашивать доверие у человека, нацелившись ему в башку дулом эфемерного пистолета, но Лу — бессовестная дрянь. Иво вздыхает.       — Хорошо, давай так. Я скажу, что всё перед тобой.       Лу от этих загадок тошно. Нос ищейки зарывается в землю, напичканную камнями с символами, без малейшего понятия, как их правильно сложить в единую картину.       — Ладно, я могу сейчас что-то ещё сделать?       — Да. Мне нужно работать. В кабинете на столе остались бумаги…       — Я принесу.       — Спасибо.       Лу спускается по узкой лестнице в кабинет Иво, подхватывает урну, возвращая её на место, выкидывает пустую бутылку из-под воды и смахивает с пола несколько капель крови. Под окровавленным платком замечает пустую ампулу, сращивая, что к чему. Ни маркировок, ни названия. Лу суёт её в карман вместе с платком без раздумий. Раз она возомнила себя ищейкой, копать надо до конца.       Даниэль от совместного обеда отказывается. Лу едет домой с головой, полной раздумий. Как она в шлем вообще влезла, непонятно. Тренировка до изнеможения даёт очистить разум. Лу закрывается в душе на целый час, тщательно промывая кожу головы и выжимая потяжелевшие дреды полотенцем. Закуривает. Ужин с трудом залезает в глотку. Первую мысль — поехать к Маттиасу и рассказать о случившемся — Лу отгоняет. В конце концов, что она знает? Лу хочется быть полезной.       Лу внезапно не хочется выдавать все секреты тому, кто не посвящает в детали её. Осознание бьёт по голове тяжёлой кувалдой. Лу хмурится. Нет, она расскажет, безусловно — как только узнает всё сама.       Даже если она уйдёт сейчас с должности, в случае смерти Мартена её возьмут в оборот, а это подставит всех причастных, кого она знает или хотя бы видела. Накачают и будут допрашивать, пока душу не выскоблят. Проблемы Иво — её проблемы. Чтобы продолжить поддерживать подставную личину, Лу нужно отрезать от себя все ниточки, ведущие к подпольной группе мятежников. Нужно сохранить Иво жизнь, пока они не будут готовы к последствиям его смерти.       В два часа ночи, так и не уснув, Лу решает, что хера с два она должна вывозить это сама — и звонит Кею. Он сонным голосом соглашается покататься, и Лу становится совестно — только на секундочку. Скорость успокаивает. Лу выкручивает ручки байка на поворотах, устанавливает себе чёткую, понятную цель: доехать до Кея. Если не соберётся с мыслями, потерпит фиаско.       Лу подбирает Кея, вручая ему шлем, и везёт закупаться новой одеждой. При походах к Маттиасу Лу всегда переодевалась — паранойя давала о себе знать. Кей в новой одежде выглядит так же, как и в прошлой: красиво и сексуально. Лу коротко смотрит на его бёдра, обтянутые джинсами, и думает, что надо было всё-таки его трахнуть, пока возможность была. Сейчас уже стрёмно будет, да и… не к месту.       — Куда теперь?       — За город.       Кей щурится.       — Лопату и большой пакет с замочком взяла?       — Зачем?       — Ночь, спонтанно за город. Понятно же — труп закапывать.       Лу смеётся, разрезая ночной воздух эхом, отскакивающим от стен, и привычно пихает Кея в плечо.       — Пока некого, но готовность я оценила.       Всё-таки хороший он, этот Кей. Лу чувствует его руки на животе, биение сердца в груди, прижавшейся к её спине — и радуется. От ямочки на щеке Кея от его лисьей ухмылки у Лу вообще всегда настроение поднимается. Она понятия не имеет, как вывозила бы всё это без него.       Мотоцикл остаётся позади. Лу сходит с трассы, перешагивает поваленную ветку дуба, слышит вдалеке гул ветряных мельниц. Где-то посередине рощи они останавливаются.       — Короче, у нас проблемы.       Лу объясняет свою осторожность прослушкой и возможными жучками на одежде и байке — Кей только кивает, уверяя, что здоровая паранойя для телохранителя полезна. Лу рассказывает, когда впервые увидела Мартена с инъектором — лицо Кея вытягивается в её любимую охуевшую мину. Говорит и про нынешний случай, закончившийся кровью из носа, тошнотой и безуспешными допросами. Прикрывать кого-то, не зная, что с ним творится — как идти в полной темноте, на ощупь. Кей уверяет Лу, что останется рядом, и она порывисто обнимает его, прижимаясь головой к крепкому плечу. Лу привыкла рассчитывать только на себя, и появление Кея в её жизни здорово разгрузило уставшую от постоянной ответственности психику. Вдвоём думалось легче. Не казалось, будто мир, вращаясь, уходит из-под ног.       Кей почему-то уверен, что Мартен им доверяет — Лу только кивает, приняв аргумент к сведению. Её не должно задевать недоверие, не должно так царапать душу, но слова Кея Лу глотает, как воду после тяжёлой тренировки — отчаянно хочется, чтобы ей всё-таки верили. Хотя бы потому, что это именно то, чего она добивалась, подав заявку в Корпус.       Кровь и остаточный след из ампулы Лу решает проверить сама, заранее зная, кого побеспокоит. Йонас ей, конечно, попытается голову за такое открутить, но чисто по-дружески. Наверное. Лу затягивается, выдыхает дым в кроны деревьев — Кей зеркалит её движения. Чтобы обезопасить Иво от преждевременной смерти, работать надо по двум направлениям, и второе — покушения — Кей берёт на себя, прогоняя Лу по всем известным им материалам дел. Лу отчитывается ему, как говорила бы то же самое Нарсису Уэйну: сухо, фактами, на самом деле являющимися правдой только отчасти. Рауль Жермен на натуральной бумаге никаких сведений, конечно, не получает, и покусившаяся на жизнь Приора группа лиц — не так независима от организации взрыва в храме, как Лу складно плетёт. Кей хмурится.       — Мало кто знал, что Приор будет на ферме в ту ночь. Слишком много совпадений.       — Думаешь, крыса одна?       Кей кивает. Лу позволяет себе некоторую вольность, пока их теории — всего лишь раздумья двух невыспавшихся людей посреди дубовой рощи.       — Мне тоже так кажется. Далее.       Лу вспоминает нападение на приёме у Сарду.       — Если бы они же были на ферме, мы бы узнали. Жонсьер похвалился бы перед Баретти. — Кей докуривает, аккуратно тушит бычок об кору дерева. — Серьёзная облава, а они смогли скрыться. Профи. Или им очень сильно помогают.       — Если это всё связано, то получается, три эпизода — три разные группы. Один информатор?       Лу чётко следит за тем, что говорит. Тактика Маттиаса хороша тем, что единственное, про что ей действительно нельзя распинаться — его существование. Лу знает немногим больше, чем Кей или Жонсьер. Ни имя информатора, ни планы подготовки к покушениям ей недоступны. Незнание — сила.       — Жонсьер был при обоих покушениях. Мартен поручил дела ему.       — К слову, это странно, учитывая, что район Марка Жонсьера за городом. Нью-Пари поделён между другими.       — Мартен ему больше доверяет?       — Как вариант. Но справки хорошо бы навести.       Лу кивает. Они возвращаются в город, и Лу чувствует спокойствие. Если Кей каким-то образом выйдет на неё, пристрелит? Вряд ли. Но и помогать не станет — не такой он. Лу решает, что лучше бы ему углубиться в досье Жонсьера, а не её.       Лу выходит из здания Инквизиции и набирает Йонаса, выпаливая до того, как он успеет что-то ответить:       — Короче, называй меня дурой, говори, что всё это херня, но мне нужна твоя помощь.       В динамике слышится усталый смешок.       — Судя по предварительным ласкам, по работе, да?       К Йонасу Лу приезжает ночью. Они проходят в смотровую, и Йонас шипит, замечая, как Лу тянется к непонятным колбочкам. Она намёк понимает, усаживаясь на кушетку и отдавая ему ампулу и окровавленный платок. Йонас надолго пропадает, и Лу остаётся предоставленной самой себе. А это плохо. В голову лезут тупые, нервные мысли: что, если Приор неизлечимо болен? Или скрывает что-то, что подставит Лу под удар? По сути, так оно и есть — она действительно вновь подставляется ради него, но узнать правду хочется больше, чем сгинуть в неведении. Лу врубает музыку погромче, достаёт электронный испаритель и дымит под тяжёлый рок, стараясь раньше времени не загоняться.       — Так, ну что ж. Кровь принадлежит чистому мужчине. Патологий я не выявил, все показатели в пределах нормы.       Лу звучно выдыхает. Йонас на это вздёргивает бровь, но не спрашивает.       — С препаратом интереснее. Я бы сказал, что пси-блокатор, но это не он. Не совсем.       — В смысле?       — Формула изменена. Дрянь редкостная. Секретная разработка, компьютер показывает мне только общую информацию.       — То есть это не успокоительное?       Йонас садится на кушетку к Лу, пожимает плечами.       — Ну, анксиолитик в составе есть.       — Кто?       — Транквилизатор.       — Как успокоительное принимать можно?       — Разово, если ничего другого под рукой нет. Постоянно — если мозги отшибло. Накопительный эффект сильный, впоследствии этот препарат превращается в яд.       Лу ничего не понимает. Она думала, что ответ будет крыться в названии препарата, но результат лишь сильнее запутал её.       — Но ты же сказал, что мужчина чистый.       — Да. Поэтому и говорю — мозги отшибло. Ты знаешь, как работает пси-блокатор?       Лу качает головой.       — Компоненты воздействуют на мозг, оказывают седацию и, соответственно, блокируют способность применять пси, захватывая определённые клетки в своеобразный вакуум. Те пытаются продолжить работу, поэтому отходняки такие болезненные — мозг сопротивляется. Тут принцип тот же, но, учитывая изменённую формулу, я не понимаю, какие именно клетки он призван блокировать у чистого человека.       Лу кивает сама себе, делая первый пришедший в голову вывод: Приор Инквизиции либо не так чист, как говорит, либо вкалывает себе препарат, зная только об одном из его действий. Оба варианта выглядят бредово.       — И чем его можно заменить?       Йонас хмурится, отвечая не сразу. Он догадался о принадлежности крови, Лу это точно знает. Сомневается, стоит ли помогать тому, кого они планируют грохнуть? Лу и сама, блин, сомневается, но перспектива сдохнуть за Приора, павшего смертью храбрых-препаратных, её совсем не радует.       — Лу, зачем это тебе?       — Надо, Йонас. Так что?       Он сжимает руки в кулаки.       — Формулу я выяснил. Если исключить адреналин и ещё парочку компонентов, получится вполне безобидный блокатор хрен пойми чего с сильным успокоительным эффектом. Пойдёт?       Йонас договаривается о встрече в Шазой, предупреждая, что этот их визит Маттиаса касаться не должен. Лу чешет кожу головы, спрятав свои дреды-кудри под нелепый парик конспирации ради. Шаза приветлив, особенно с Йонасом. Лу не знает, когда они успели так сдружиться, но спрашивать нет смысла — её сейчас интересует совсем другое. Шаза сводит их с женщиной, занимающейся нелегальной продажей фармацевтических препаратов. Та забирает формулу, долго осматривает и кивает. Говорит, что сможет приготовить к завтрашнему вечеру, а за поставки можно не волноваться, как и за качество. Состав будет чище, чем все чистые, вместе взятые.       Лу стучится в кабинет к Иво Мартену двумя днями позже, не зная, какой реакции ждать. Она влезла без спросу туда, куда прямого разрешения лезть не было. Впрочем, запрета ведь тоже?       — Лу, доброе утро.       Собственное имя, акцентно произнесённое этими губами, сбивает с толку. Лу не совсем понимает, в какие моменты она теперь может обращаться к Иво по имени, а когда стоит вернуться к официальному тону.       — Месье Иво.       Мартен улыбается.       — Мадемуазель Лу.       Лу морщится, качает головой.       — Не, хреново звучит, нескладно. Просто Лу. Я Ваша подчинённая и не хочу выделяться. К Даниэль и месье Баретти Вы обращаетесь по имени.       — Ты уже выделяешься. Этого не изменить.       По спине Лу бежит противный холодок. Ну вот куда он с такими фразами лезет? В сердце. Иво замечает её смятение, кивает.       — Хорошо, если тебе так комфортнее, пусть будет просто Лу.       Лу его эту заботу списывает на насмешку. Недвусмысленно смотрит на стол — Иво понимает без слов, нажимая кнопку. Лу садится в кресло и протягивает ему пакетик ампул. Иво не меняется в лице, не кричит, не злится. Ожидал, что она предпримет что-то?       — Спасибо. Но есть проблема.       — У тебя аллергия?       Иво качает головой.       — Нет, ты ведь знаешь. Мой платок с кровью для анализа взяла?       Лу нет смысла врать, но к обинякам она готова — в конце концов, он ведь сказал, что всё перед ней. Лу и воспользовалась всем, что нашла перед глазами.       — Да, хотела знать, с чем имею дело. С кем. Ты совершенно здоровый чистый.       — Если ты хочешь, чтобы я тебе доверял, больше никогда так не делай. — Иво заглядывает ей в глаза, с нажимом добавляет: — Никогда, Лу. Спроси, можно ли.       Лу стушёвывается, кивает. Понимает, что не может обещать Иво то, чего он хочет — но может соврать, пусть и ощущается это дерьмово.       — Договорились. Извини.       — Не извиняйся, это лишнее. Ты не знала, была растеряна. Возможно, напугана.       Лу вообще-то надеялась, что он просто не заметит. Вряд ли, конечно, но успокоить себя надо было. Она не могла упустить единственную зацепку, ведущую к правде.       Иво прячет ампулу в пакетик, вздыхает.       — Чрезмерные риски. Мне нельзя оставлять след, приватность в этом вопросе крайне важна. Ещё хуже, если это подделка из подпольной лаборатории Термитника. Несколько первых доз могут быть достаточно хорошего качества, но потом? Распространена практика добавления в препарат наркотика, чтобы покупатель подсаживался…       Лу резко мотает головой — не для этого она Йонаса ночью дежурить заставила и сама почти двое суток нормально не спала.       — Мы просмотрели формулу, исключили несколько компонентов, но успокоительный эффект остался. Как и, кхм, другой. Всё чисто, я лично срывала контрольную ленту с номером партии. Да, лекарство куплено без назначения врача, нелегально, но всё надежно — никто не узнает. — Лу задумывается, быстро прикидывая возможные последствия. — При худшем раскладе инквизиторы поймают продавца и перекроют канал, но ему ничего обо мне не известно. Даже если как-то выйдут на меня, решат, что сама колюсь и скрываю, чтоб со службы не выгнали. Поругаешь для вида, уволишь и вернёшься к своему успокоительному. Для всех будет очевидно: молодая посвящённая не справилась со стрессом после ранения. В любой момент попроси меня и не сомневайся, что я дам вколоть препарат себе. Я обо всём подумала. На меня можно положиться. На нас с Кеем.       Иво на её доверительную тираду лишь приподнимает бровь.       — Он мой напарник. Я бы доверила ему свою жизнь.       Лу такой честной с Приором, кажется, раньше не была. Он смотрит на неё так, будто видит впервые: с интересом, уважением и каким-то странным чувством, плещущимся на дне чёрных глаз. Лу знала, что ей придётся играть на два фронта, но чтоб настолько вживаться в роль телохранительницы? Хотя куда теперь уж назад сдавать, учитывая, что вопрос выживаемости Иво Мартена стал важным для неё лично.       Иво царапает подлокотник кресла, несколько секунд молчит, смотря на пакетик с ампулами. Лу тем временем пытается справиться с гулко стучащим в груди сердцем.       — Хорошо. Первое: напиши сумму, покрывающую расходы на это. Разумеется, я компенсирую. — В голос возвращается прежняя власть, требующая неукоснительного исполнения приказа, и Лу чувствует, что не может не подчиниться. Не хочет. — Второе: сама срывала ленту?       Лу кивает.       — Отлично. Запомни в следующий раз номера партии и упаковки. Перестрахуемся лишний раз и точно узнаем, откуда лекарство.       — Как проверить эти номера незаметно?       — Сообщишь Даниэль, она всё сделает. И третье.       Лу наблюдает, как Иво поднимается из-за стола и протягивает ей ладонь, обтянутую чёрной кожаной перчаткой.       — Спасибо, Лу.       Она тоже поднимается, принимает рукопожатие. Чувствует тепло узкой ладони сквозь дорогую натуральную кожу.       — Рада стараться, месье Приор.       Как бы сильно червячок не жрал Лу совесть, сейчас она была горда собой. Ту часть своей жизни, где она не очень опытный, но перспективный и усердный телохранитель Приора Инквизиции, Лу отыгрывает отлично. Или ей действительно хочется такой быть?       Нет. Нет, конечно, ещё чего. Никакой симпатии к чистым, Лу просто не хочет сдохнуть раньше времени где-нибудь у себя на толчке от снайперской пули. А ещё ей нужно доверие Иво. Больше, чем воздух в лёгких.       Доступа к единственному уцелевшему мятежнику после нападения на приёме Сарду у Маттиаса не было — его держали в одной из камер Инквизиции, где Лу с Кеем когда-то допрашивали Роже Верету. Зато Лу, в очередной раз завоевав доверие, доступ от начальства получила. Марк Жонсьер встречает их холодным взглядом и кислым тоном. Кей приветливо, ровно напоминает, что разрешение от Приора Инквизиции на допрос у них есть. Марк кривит губы и говорит им, чтоб не переусердствовали — Лу не то чтобы собирается размозжить череп этого Фатиха Дешама о железный стол. Ей интересно узнать со стороны, как именно Маттиас вербует мятежников. Лу с отвращением думает над фразой Жонсьера — Фатиха, как тот выразился, собирали чуть ли не по кусочкам, задействовали хилера. Очередной псионик, оставшийся со шрамами на всю жизнь, лишь бы Инквизиция добилась того, чего так желала. Расточительство. Они для Инквизиции лишь инструменты, иглы, после использования летящие в урну.       — Я Вас помню, — буднично привествует Фатих. — Из охраны Приора. Псионики.       Лу кивает, не замечая на запястье Фатиха метку. Маттиас нашёл чистого, желающего убить Приора? Что ж, таких тоже немало. В конце концов именно поэтому Иво пытался справиться со своей проблемой в одиночку — даже те, кто, казалось бы, должны быть на твоей стороне, могут ударить в спину.       — Месье Дешам, Вы действовали по собственной инициативе?       — Пытался грохнуть Приора? По собственной. Но заплатить обещали. Хотя я бы и бесплатно это сделал.       Лу дёргает бровью. Тут что-то серьёзнее обычной классовой ненависти, как у псиоников к чистым.       — Откуда Вы знаете, что мы псионики?       — Рассказал человек, который всё спланировал.       Маттиас? Лу не совсем понимает, зачем подставным людям выдавать такие секреты, но решает, что, вероятно, такое могло быть в плане. Всё-таки доверие вербованных тоже нужно заслужить.       — Кто он?       — У нас в деревне бар, — сухо рассказывает Фатих. — Однажды ко мне подсел человек, назвался Полем. Выпили, разговорились, речь зашла об Инквизиции и Церкви. Потом о Приоре. Я признался, что ненавижу Мартена. Поль рассмеялся. Спросил, мол, прям ненавижу? Самого Приора? Я ему: «Да, убил бы тварь». А он сказал, что мне слабо будет.       Лу никогда не видела, как вербует Маттиас — её саму в подпольную компанию по спасению мира, иначе не назовёшь, привела Уля. Маттиас никогда не брал её на слабо, наоборот стараясь выстроить мост доверия.       — Потом свёл с ещё одним человеком. И ещё. Тема одна — недовольство и ненависть. Выпивали, иногда в бридж играли. Поль стал реже показываться, потом и вовсе пропал. А потом, когда в новостях показали неудачное покушение на ферме, вернулся и сказал, что мы можем сделать то, что не вышло у других. Мы загорелись идеей.       Лу прикидывает примерное время вербовки и понимает, что с большой вероятностью этих мужиков Маттиас собрал раньше, чем появилась она. Выдержанные мятежники, как вино, становятся только свирепее? Лу вот не стала.       — Поль знал, где достать оружие, как пронести мимо охраны. Знал про нанятых официантов, как выдать себя за них.       Информатор должен быть человеком, осведомлённым в делах и Приора, и всех остальных инквизиторов с церковниками. Лу пытается вычислить, кто мог бы обладать таким глубоким доступом к информации. Тщетно.       — Почему Вы хотели убить Приора?       — Он убил мою жену, — цепко, зло выплёвывает Фатих. — Казнил. Иво Мартен тогда ещё не был Приором. Он отдал приказ казнить мою жену за то, что она помогла ребёнку-псионику. Одному из вас. Моя жена помогла ребёнку, и за это Мартен убил её.       Вместо гнева и разумной мысли «а вот и оно — то, что скрывается за любезной учтивостью и нежными жестами», Лу чувствует, что сопротивляется. Отрицает тёмную сторону Иво, не принимает слова Фатиха за чистую монету. Приходится больно впиться ногтями в ладонь и напомнить себе, зачем она вообще пошла работать в Корпус. Никто не посмеет водить её за нос, даже если руки у этого «кого-то» тёплые и предельно аккуратные.       — Первое покушение тоже Поль организовал? — встревает Кей.       — Мы как-то спросили, но он не ответил.       Лу зато знает прекрасно, кто за всем этим стоит. В рассуждениях Фатиха про своих товарищей в кружке по интересам Лу узнаёт увещевания Маттиаса.       — Откуда оружие?       — Из-за Периметра. Официально туда выпускают только по специальным разрешениям, но везде есть лазейки. Поль собрал нас, ночью привёз к границе. Охране сказал, что лес дикий интересно посмотреть. Дал этим обалдуям на лапу, они и пропустили. — Фатих неприязненно морщится, и Лу думает, что она бы поморщилась от них обоих. И от себя заодно. — Утром Поль вдруг остановился. Велел нам прятаться, а сам заминировал лужайку неподалёку. Стали ждать. Часа через два-три появились вооружённые люди из КС и бах! Точно на мину влезли.       Лу ошарашено смотрит на Фатиха. Она была уверена, что оружие Маттиас покупает у Шазы. Лу запрещает себе злиться — во-первых, потому что Кей рядом и может учуять, а во-вторых, потому что убийства тех пятерых псиоников на её совести тоже. Впрочем, ничто из этого не мешает ей ужаснуться жестокости некоторых методов Маттиаса.       — В общем, мы собрали оружие, тела порубили, спрятали и вернулись.       Лу не понимает, как обычные мужики, любившие перемыть Церкви и Инквизиции косточки за стаканом дрянного пивка, вдруг могут совершить кровавое массовое убийство. Лу, блин, пулю в Приора не дала всадить, хотя горела на него не меньше.       — Вы упоминали про деньги.       — А, это. Поль сказал, что нашёл кого-то, кто будет рад смерти Приора и щедро за это заплатит. Мы обрадовались. План выглядел… убедительно. — Фатих откидывается на спинку железного стула, морщится. — Сука, кинул он нас, придурков. Не ушли бы мы, даже если б убили Приора. Да и похер. Без неё… всё равно.       Лу видит в его глазах боль и давнюю тоску. Кей наверняка чувствует то же самое.       Они заканчивают допрос и возвращаются к Жонсьеру. У него вместо нормального человеческого лица по-прежнему кислая мина. Лу неймётся — она первым делом спрашивает о казни, и Жонсьер рассказывает, что жена Фатиха, занимавшая хорошую должность в какой-то крупной деревушке, действительно помогла ребёнку — избежать интерната. Родители чада хотели провести с ним ещё год, и мадемуазель Дешам скрыла факт проявления у мальчика телекинеза. Результат — три трупа таких же подростков. Убило вылетевшими из оконных рам кусками стекла, когда мальчик обозлился и не смог обуздать пси. Лу поджимает губы. По сути — медвежья услуга. Благие намерения жены Фатиха понятны, однако они стоили жизни другим людям. Лу не уверена, что на месте Приора казнила бы мадемуазель Дешам, но в тюрьму точно отправила бы. Сокрытие пси — серьёзное преступление, им в интернате все уши про это прожужжали. С большой силой приходит большая ответственность, и нужно быть готовым её нести. А этому учат в специализированных интернатах. К тому же посещения от предков допустимы, поэтому мотивацию родителей того мальчика Лу не до конца прослеживает.       Кивает сама себе. Молодец, обелила приятный образ в своих глазах. Что дальше — от Маттиаса Иво защищать будет? По факту уже, но хочется верить, что до такого дебилизма и перебежек между сторонами она не опустится.       Жонсьер коротко рассказывает про свой дальнейший план действий. Лу вызывается ехать с ним к Периметру, получив от Приора соответствующее разрешение. Она знает, что Поль — это Маттиас, но нужно проследить, чтобы этого никогда не понял Жонсьер. Она не нагружает себя преждевременными раздумьями: на месте, имея нужную информацию, закинуть удочку в иную от правды сторону будет легче.       — Готова?       Кей оглядывает её мягким взором, улыбается. Лу касается его плеча, улыбаясь в ответ.       — Удачи там.       — Тебе тут тоже.       Кею придётся сопровождать Иво одному, пока Лу уезжает в рандеву с Марком-кислой-миной-Жонсьером.       — Приор просил тебя зайти. Не сказал, зачем.       Лу не удивляется — ей ясно дали понять, что её выделяют. На секунду Лу думает, что чёрт с ним: не будет она никуда заходить, дел у неё, что ли, мало? Ослушается приказа Приора, уедет не попрощавшись, а по возвращении уже всё забудется. Мелочь же.       Ноги сами несут её в кабинет. Дерьмо.       — Месье?       Иво поднимается из-за стола, окидывает её взглядом и вдруг тепло улыбается, смотря на две косички, заплетённые из дредокудрей на макушке и скреплённые на затылке обычной чёрной резинкой.       — Лу. Тебе идёт. — Она улыбается, на секунду уводя взгляд к его ботинкам. Начищенные так, что аж блестят. Зачем Иво всё это говорит? — Вот, возьми.       Иво протягивает ей уже знакомый планшет, коротко комментируя подборку фильмов в дорогу. Сам выбирал? Озаботился, чтобы ей не было скучно с Жонсьером. Человек, казнивший женщину за помощь ребёнку, волнуется о её досуге. Мелочь.       Приятная, теплом разливающаяся в груди. Лу больно кусает щёку.       — Спасибо. Я, как приеду, сразу верну.       — Как досмотришь все тебе интересные.       Иво колеблется, открывая рот, шевелит губами, но так ничего и не произносит.       — Кхм. Жонсьер уже прислал за тобой машину.       — Хорошо. Тогда я пойду?       Густую неловкость, недосказанность в воздухе можно ножом резать.       — Конечно, Лу.       Опять выделяет. Нежно, как бы невзначай, но так, чтобы стало заметно. Лу мысленно даёт себе подзатыльник. Симпатия к Приору Инквизиции осложнит ей не только текущую миссию борца за свободу, но и всю, на хрен, жизнь. Несколько занятий сексом не стоят болезненных метаний и самоуничижения. Лу даже не уверена, что Иво пустил бы в постель её, псионичку из Термитника, учитывая его тотальное недоверие ко всем. Но Лу ведь он доверяет?       Она напоминает себе, что если бы Мартен сейчас узнал, кто она и откуда на самом деле, казнил бы так же, как жену Фатиха. Без раздумий. Без сомнений. Казнил бы и забыл на следующий день.       Казнил бы ведь? Блядство.       Лу едва не убегает из здания Инквизиции, приветствует Жонсьера и садится к нему в машину, сворачиваясь калачиком на сидении. Вместо реплик актёров какого-то фильма она слышит в голове нежное, бархатное «Лу». Хорошо, Лу. Конечно, Лу. Спасибо, Лу. Опять хочется заплакать и покурить, но перед Жонсьером она унижаться не станет. Впрочем, против электронного испарителя тот не против.

***

      Шаги эхом отлетают от светлых стен. Длинные коридоры, зеркальные углы, приближающийся смех детей — всё давно знакомое. Белые одежды шуршат, когда Викарий спускается со своего трона. Его руки, ложащиеся на плечи — сухие, сморщенные и едва тёплые.       — Всё идёт по плану?       — Да.       — Не уверен, — голос мягкий, обволакивающий мнимым спокойствием. — Сколько ещё попыток нужно, чтобы моя маленькая просьба была, наконец, выполнена?       Усталый вздох.       — Его хорошо охраняют.       — Те два псионика? — В тоне Викария отчётливо слышно презрение.       — Да. Конкретно одна.       Пухлая ладонь режет воздух резким взмахом.       — Устранить.       — Она часть плана.       — Неработающая часть, верно? — Медовый голос отдаёт сталью. — Возможность была. Почему она его не подставила?       Лёгкий кивок головой.       — У меня нет такой информации.       — А должна быть. Вся, которая только возможна.       Викарий по-отечески оглаживает чужие плечи и вдруг больно сжимает.       — Мне нужен результат.       — Он есть. Мятежные умы стремительно редеют. Неудачливость покушений порождает сомнения, а те, в свою очередь, повышают Вашу власть.       — Это последствия плохо выполненной работы, а не результат. — Тяжёлый, убийственный взгляд смягчается, руки, стискивающие плечи, вновь одаривают деликатной лаской. — Впрочем, не самые бесполезные, тут я согласен.       Викарий складывает два пальца для молитвы, касается чужих лба, груди и каждого плеча.       — Непослушание карается. И любой, кто встанет на пути этой кары, тоже падёт. Устрани девчонку. И эмпатика.       Кивок. Глубокий поклон. Втайне стиснутые зубы.       — Будет сделано, Викарий.       Он удовлетворённо возвращается к трону.       — Ступай, дитя моё. Да хранит тебя Единый.       Шаги затихают в очередном повороте коридора. Этой ночью за проявленную некомпетентность Лу Рид лишится жизни.