Убить Приора

Но не всегда будет мрак там, где теперь он огустел.

(Ис. 8. 22)

      Деревня Лаграс выглядит хуже, чем Судвиль, где Лу была раньше, впервые сопровождая Приора и летая с ним на вертолёте, но, в принципе, не так уж и плохо в сравнении с остальными населёнными пунктами, окольцовывающими Нью-Пари. Периметр хорошо охраняется Корпусом, а, соответственно, Инквизицией, и это благоприятно сказывается на экономическом состоянии деревни. Лу курит, пока Жонсьер в своей привычной — не особо дружелюбной — манере общается с начальником местного отделения Корпуса и запрашивает журналы о посещении мира за Периметром за последние три месяца. Лу бы на месте начальника отделения Жонсьера послала, но в действительности ни она, ни даже этот рыжеватый мужик не могут позволить себе сказать что-то в сторону Жонсьера. Лу, конечно, может попробовать, но лишние склоки с теми, кому Иво хоть немного доверяет, ей не нужны.       — Связь у Периметра всегда такая плохая? — Лу поднимает телефон повыше в надежде поймать недостающие палочки интернета. Марк кивает. — Почему? Вон же вышка.       — Периметр строго охраняется Корпусом, но, как Вы уже знаете, вылезти за его пределы без специального разрешения возможно, поэтому здесь хорошо работает наша частота. Все остальные — глушатся во избежание антицерковных настроений.       — М?       — Если очередной недовольный жизнью алкоголик начнёт вещать что-то про Церковь или, например, как изготовить бомбу, внутри Периметра его сразу вычислят и поймают. Вне Периметра лес, неизвестная нам местность. Затеряться там легко, вещать без последствий тоже.       Лу понимающе кивает, опуская руку с телефоном. По крайней мере, сама связь ещё есть, а вместо интернета у неё сегодня — доштормовые фильмы, любезно приготовленные Иво.       Старушка, предоставившая им с Жонсьером комнаты для ночлега, приветливо улыбается и проводит Лу до самой двери, сетуя на скудное убранство. Лу лишь отмахивается — она в таком почти всю жизнь провела. Разве что стены в отчем доме из камня и без пластиковой облицовки.       — Зато двери с электронным замком, никто не влезет.       — Одной двери внизу мало? — Лу хмурится.       — То внизу. А за стенкой у тебя трое мужчин… Оно знаете, как бывает, мадемуазель?       Лу грустно улыбается.       — Как?       — Напьются, заскучают, и давай искать, с кем бы… это самое…       «Потрахаться», — заканчивает за неё Лу, но вслух ничего не отвечает. Старушка уходит, причитая, что при «ладности» Лу она пошла на такую службу, и у Лу мелькает в голове образ Йонаса: если доживёт до старости, будет мозг ей выносить такими вот причитаниями ежедневно.       Лу смотрит фильм про женщину, потерявшую ребёнка и получившую взамен незнакомого мальчика. История тяжёлая, Лу даже пускает слезу в конце. Ближе к одиннадцати ночи раздевается, ныряет под одеяло и звонит Кею.       — Привет.       — Как вы там?       — В порядке. Ничего особо интересного. Сходили дали пинка одному смазливому инквизитору, выпили кофе в парке по пути обратно, Даниэль с перестановкой помогли.       — Чё она там?       — Да решила стол передвинуть, чтоб солнца побольше светило. — Кей, кажется, улыбается. — Сказала, холодно ей в углу тёмном сидеть, а так радостнее.       — По феншую.       — Ага… Да, месье Мартен. С Лу. Хорошо, передам. — Кей, на несколько секунд отодвинувший телефон ото рта, вновь говорит в динамик. — Мартен тебе привет передаёт.       — Прям так и сказал?       — Не, это выжимка, он стихами изъяснился. — Кей весело хмыкает. — Да, Лу, так и сказал. Нормальная же практика.       Лу, заёрзав на кровати, укладывается набок и прячет смущённый нос под одеяло.       — Ага, нормальная.       — Чего там, Жонсьер тебя не съел?       — Скорее я его сожру.       — С потрохами, Лу.       — Фу, там же фекалии.       — Да, мясо на руках и ногах явно повкуснее будет.       Лу хихикает.       — Ганнибал Лектер, разлогиньтесь.       Кей смеётся в тон Лу, вновь отвечает на вопрос Иво, который ей не слышно, шуршит чем-то в трубку.       — Скоро обратно?       — А ты уже скучаешь? — Лу кокетливо улыбается, придавая тону голоса игривости. Кей серьёзно вздыхает.       — Я всегда скучаю, Лу, ты же знаешь.       — Теперь знаю.       — И не я один.       Лу слышит грозное, приглушённое расстоянием до динамика «месье Стоун» и гаденько хихикает.       — Чё ты там, Мартена выводишь?       — Да нет, всё нормально. Значит, я один.       Очередное жёсткое «месье Стоун» заставляет Лу заржать в голос. Кей цокает.       — Ладно, спи давай, я пошёл отдавать голову на отсечение.       — Передай Мартену, чтоб он был нежен. Ты мне ещё нужен, Кей.       Кей завершает звонок, оставляя Лу в одиночестве лежать на кровати с глупой улыбкой на лице. Эти двое каким-то странным образом заставляют Лу чувствовать себя спокойно и комфортно. Как дома. Лу знает, что они с Кеем поймали одну волну с самого начала, и это приятно греет сердце — Лу не особо верит в соулмейтов, но Кей ощущается, как потерянная при рождении родственная душа. Иво… греет сердце по-другому. Лу не знает, какую волну ловить с ним, но почему-то уверена, что накроет её с головой. Лишь бы не захлебнуться.       А Лу захлёбывается. Сначала ей снится абсолютно дурацкий сон, в котором к поставленной в духовку курице пригорает пластиковый пакет для выпекания. Потом дышать становится тяжелее. Лу распахивает глаза, видя заполонивший комнатку чёрный, въедливый дым, и с ужасом понимает, что курицей в духовке является она сама. Пол огненный. Лу слышит, как Жонсьер зовёт её из соседней комнаты, откликается, пытаясь прийти в себя — она не одна и в этой деревеньке хрен подохнет. Пластиковые стены пузырятся от жара, потолок опасно скрипит, оседая. Лу хватает сумку и проводит картой по дверному замку — ничего. Марк по ту сторону общей стены тоже оказывается заперт. Лу вытягивает руку, щурится от слёз, практически ничего не видя, пытается выдавить дверь: промахивается, ударяя телекинезом в стену.       — Блядство!       О том, что открыла рот, сразу жалеет: дым пробирается в лёгкие, Лу сильно закашливается, чувствуя, как голова наливается свинцом, а в глазах предательски темнеет. Нет-нет, ей нельзя тут отключаться — слишком тупая смерть даже для псионички из Термитника. Лу поднимается с колен — когда успела упасть? — и вновь выдавливает дверь. Та, смягчённая температурой, наконец поддаётся, слишком медленно, опасно медленно. Лу со всей дури бьёт эту чёртову дверь руками — ладони колет резкой болью, горячий, потёкший пластик плавит нежную кожу, зато дверь распахивается так, что аж отлетает с глухим ударом в стену. Резкий порыв ветра выбивает окно за спиной Лу, бросает осколки к её босым ногам. Она на четвереньках выползает из комнаты, пытаясь найти клочок свежего воздуха. Чьи-то руки подхватывают её под локти и выносят на балкон, помогая спуститься на землю по водосточной трубе. Лу валится на холодную траву — ледяную в контрасте с жаром её неудачливой комнаты — и болезненно, надрывно закашливается, чуть ли не воя от боли в ладонях. Охваченное огнём здание трещит, словно полено в лагерном кострище. Лу видит снующих туда-сюда местных с вёдрами воды сквозь пелену слёз. Кто-то кричит.       — Мадемуазель! — Сбоку подбегает Жонсьер, трясёт Лу за плечо и быстро открывает бутылку с водой. — Руки!       Лу послушно, больше на автомате вытягивает ладони изнанкой вверх, и Жонсьер льёт на них прохладную воду, принося кратковременное облегчение. Прилипший пластик обуглился, верхний слой кожи отошёл вместе с ним. Лу пытается подковырнуть кусок застывшего на коже пластика, но Жонсьер чуть ли не хлещет её по ладоням, запрещая что-либо отрывать самостоятельно. В окне первого этажа мелькает тень. Старушка. Лу чертыхается, поднимаясь на колени, подползает ближе, игнорируя зудящего что-то на ухо Марка, и привычно вытягивает руки, выдирая решётку на окне. Мужики, замотав ладони тряпками, помогают Лу доломать последнюю петлю и вытаскивают старушку в полуобморочном состоянии. Лу обессиленно валится на землю и некоторое время не чувствует ничего, смотря в порыжевшее небо, усеянное точками далёких звёзд.       Жонсьер заталкивает Лу в дом к местным и лично следит за тем, чтоб она пятнадцать минут кряду стояла и держала обожжённые ладони под проточной холодной водой. Затем оставляет её, давая возможность смыть с тела копоть. Лу переодевается в сменку, садится в беседку к Жонсьеру и терпит все махинации фельдшера, ни разу даже не матюкнувшись. На её ладонях, избавленных от кусков пластика минеральным маслом, красуются свежие бинты. Фельдшер предлагает Лу обезболивающее — и она с радостью глотает сразу несколько таблеток, потому что пульсирует в ладонях просто невыносимо. Глупо было пытаться выломать дверь голыми руками, но что уж теперь сокрушаться.       — Высший свет уже видел меня в разодранном платье, теперь деревенщина в одном белье. Что дальше — представить страшно. Голой на площадь выпрусь?       Марк устало и явно встревоженно от недавнего стресса вздыхает.       — По предварительным данным, пожар случился из-за короткого замыкания, поэтому двери не сработали.       Лу смотрит на Марка, скептично приподняв бровь.       — Я журналы брал с собой, читал перед сном. Всё сгорело.       — Мой телефон тоже.       — Можете воспользоваться моим, если нужно. — Марк проводит ладонью по короткой щетине на челюсти, та тихо шуршит жёсткими светлыми волосками. — Будем разбираться.       — Месье Жонсьер, ну какое на хрен короткое замыкание?       — Будем разбираться, — терпеливо повторяет он. — Я уже обо всём доложил.       Лу думает, что доложил он, наверное, Приору, и внезапно находит в себе живой интерес к его реакции на этот пиздец. Маттиасу с телефона Жонсьера тоже не написать, а учитывая, что он планировал поднасрать ближайшим к Приору инквизиторам, Лу очень хочется спросить, какого хера зацепило её. Впрочем, вариант, при котором поджог устроил вообще кто-то левый, тоже существует. Лу поводит озябшими плечами, и Жонсьер, замечая это, недовольно кричит, чтоб Лу принесли плед. Этой ночью Жонсьер удивительно заботлив к ней — это человечность в нём взыграла или по шее боится получить? Хотя кто бы ему дал, вон тоже сидит весь перепуганный, с чёрным пятном на щеке.       Утром Лу отходит от шока. Если б могла, позвонила бы Кею, но телефон сгорел в пожаре, а маяться с поиском номера, чтобы позвонить с телефона Жонсьера, Лу не хочет. Не думает, что они задержатся здесь надолго.       Ладони болят. Фельдшер приходит вновь и меняет повязки. Лу старается не смотреть на красную, порванную в некоторых местах кожу, покрывшуюся волдырями. Хватает ей в жизни мяса и без подобных картин.       Жонсьер берёт начальника местного отделения Корпуса, и они едут к Периметру. Лу рассматривает длинную бетонную стену, ассенизаторы и сотовые вышки, думая, что ночью тут, должно быть, красиво. Они отмечаются на границе и едут по узкой грунтовой дороге через выжженное поле в Лес. Лу тут впервые. Место, нетронутое человеком, опасное, обманчиво красивое. Лу руками ничего не трогает — ну, то есть, блин, вообще ничего, даже пальцы старается растопыривать так, чтобы они друг друга не касались, потому что больно жуть как. Сочная зелень, разбавляемая яркими цветами — наверняка ядовитыми — привлекает всё внимание Лу. Она, словно загипнотизированная, идёт в компании троих мужчин, не особо вслушиваясь в пререкания Жонсьера с начальником отделения, пока тот не произносит, что шли они по дуге. Лу, успевшая взобраться на поваленный ствол дерева и поймать рукой тёплый луч солнца, — единственное, чего не больно касаться — спрыгивает под недовольное бурчание Жонсьера и отводит его за локоть в сторону, не обращая внимания на его возмущения по поводу нарушения субординации. Она эту субординацию на хую вертела — огромном женском хую, да.       — Оглянитесь вокруг, месье Жонсьер, и скажите мне: сможете ли Вы провести нас обратно до машины?       Марк щурится, чуть ли не цокает — Лу видит, как язык у него во рту упирается в верхние зубы, но обратно с характерным звуком не отскакивает.       — Полагаю, что да.       — Той же дорогой?       Марк задумывается. Лу видит медленно проступающее осознание на его лице.       — Хотите сказать, что…       — Поль знал, где и когда пройдёт патруль Корпуса.       — Потому что уже был в лесу.       — Не единожды.       — А пожар…       — Он здесь, — Лу, собиравшаяся вести Жонсьера по ложному следу, ужасается своей догадке — и тут же понимает ошибку: Поль и Маттиас не один и тот же человек. Но почему тогда речи Фатиха, очевидно, вдохновлённые Полем, звучали так, будто произносил их сам Маттиас? Лу хмурится. — Он живёт или работает у Периметра. Вероятно, в Лаграс.       — Он узнал, что мы приехали, и пытался убить нас. Сжёг журналы, в которых наверняка были зафиксированы его несанкционированные вылазки за Периметр.       Лу кивает.       — Нас. Или кого-то одного из нас.       Марк смотрит на ярко-красный цветок под ногами, затем — на сопровождающую их группу. Чертыхается совсем не по-инквизиторски.       — А есть большая разница? Мы оба связаны с Приором.       — Справедливо.       Телефон Марка звонит. Его лицо из задумчиво-раздражённого вытягивается в шокированное. Лу прикусывает язык, чтобы не завалить Жонсьера вопросами раньше времени.       — Месье Мартен приехал.       — Блядь!       Они выходят из леса, запрыгивают в машину и едут обратно к границе, спешно отмечаясь на пропускном пункте. Машина Мартена стоит там же, куда изначально приехали они — возле местного отделения Корпуса Содействия. Испуганные деревенские поныкались в дома, но Лу замечает их макушки и заинтересованные лица, то и дело мелькающие в окнах.       А ещё она замечает лицо Иво и не помнит, чтобы когда-нибудь видела его настолько злым.       — Ещё раз повторяю: как это могло произойти?!       Иво не кричит, но Лу отчётливо слышит сталь в его голосе, от которой хочется схлопнуться до точки в пространстве и быть подальше отсюда — где-нибудь, куда виселица не дотянется. Выскочивший из машины первым начальник местного отдела КС вытягивается по струнке и подходит к Иво, почтительно здороваясь, тем самым спасая одного из своих заместителей от немедленного отрыва башки.       — Мы полагаем, что случилось короткое замыкание: я неоднократно писал в город о необходимости замены электропроводки и прочей инфраструктуры, месье Приор.       Марк, подойдя следом, выжидает, когда внимание Иво падёт на него, и тоже здоровается.       — Мы с мадемуазель Рид только что вернулись из-за Периметра. Дама сделала одно смелое предположение, с которым я могу согласиться: это не было коротким замыканием. Нас пытались убить. — Марк бегло смотрит на Лу, замершую возле машины от греха подальше. — И убийца с большой вероятностью всё ещё находится поблизости.       Кей, за это время успевший незаметно подойти к Лу, аккуратно обнять и сочувственно посмотреть на её ладони, напрягается. Лу тоже оглядывается по сторонам. Иво звереет: его губы дёргаются в отвращении, широкие плечи каменеют. Лу видит только его профиль, но одних теней под скулами достаточно, чтобы ясно понять: пощады ждать не стоит.       — Замыкание случилось в Вашем мозгу, месье, когда Вы почему-то решили, что имеете право делать свою работу спустя рукава. Вы здесь для того, чтобы контролировать Лаграс и не допускать подобных инцидентов. Так скажите же мне, как так вышло, что я отправляю двух своих подчинённых к Вам, и их той же ночью пытаются сжечь заживо?! — Лу сглатывает: ей трястись не за чем, но холодок по коже бежит. — Это я ещё не упомянул сам факт того, что кто-то смог беспрепятственно покинуть Периметр на Вашем участке, убить целый отряд Корпуса Содействия в лесу и вернуться с оружием, успешно провезя его через границу. Достаточно для увольнения? А для экзекуции?       Месье начальник, бледный, как белый лист бумаги, только молча кивает. Лу тихонько просит Кея достать ей сигарету из пачки и прикурить, а затем, затянувшись для уверенности, подходит к трём беседующим месье, пытаясь придумать, как спасти ситуацию.       — Мы с месье Жонсьером пришли к выводу, что Поль, организовавший покушение у Сарду, не мог просто так знать о патруле Корпуса от информатора. Пока мы там ходили, несколько раз петляли, хотя были с картой. Получается, что либо это удивительно удачливое стечение обстоятельств, либо Поль знает этот лес как свои пять пальцев. — Лу смотрит на Марка, пытаясь найти поддержку, и тот утвердительно кивает. — А это значит, что он либо живет здесь, либо работает. Возможно, и то, и другое.       Иво смотрит на Лу, и его убийственный взгляд смягчается — это замечают все. Лу недвижимо наблюдает, как Иво обнимает её ладонь своей, приподнимая так, чтобы рассмотреть бинты. Зажатая между пальцев сигарета плавно тлеет белым дымом. Лу на одну крохотную секунду кажется, что Иво гладит её ладонь большим пальцем с внешней стороны, где кожа не повреждена ожогом, но подумать об этом она не успевает: прикосновение пропадает, Иво поворачивается обратно к месье начальнику и смотрит на него ещё более мрачно. Лу была уверена, что предыдущий испепеляющий взгляд был максимумом человеческих возможностей.       — Я правильно понимаю, что преступник находится в Вашем или соседних районах уже более трёх месяцев, за его спиной покушение на меня, массовое убийство и бесчисленные незаконные вылазки за Периметр, и никто из Вас его до сих пор не заметил? — Губы Иво растягиваются в жестокой усмешке. — Поразительная работа. Где журналы?       — Сгорели, — удручённо отзывается Марк.       — Отлично. Соберём всех у стенки и расстреляем?       Лу в ужасе выдыхает.       — Позвольте, месье Мартен, — она взмахивает ладонью, и дым от сигареты взлетает в воздух рядом с лицом Иво. Он никак на это не реагирует. — Здесь же есть камеры. Мы решили поехать сюда два дня назад, так? Посмотрим, кто входил и выходил, щиток трогал. Загорелись же наши комнаты изначально. Для того, чтобы полыхнуло в конкретном месте, нужны конкретные махинации.       Иво поджимает губы и одним взглядом командует месье начальнику заняться этим. Тот уходит так быстро, будто от количества проведённых рядом с Приором секунд его жизнь уменьшается в соотношении один к одному. Лу бы не удивилась, будь оно действительно так. Сама она тоже отходит к беседке спокойно докурить сигарету и дать Мартену поговорить с Жонсьером с глазу на глаз. Кей останавливается рядом, ласково треплет Лу по макушке.       — Давно он такой?       — С утра, как узнал. Сначала хотел парочку инквизиторов с охраной отправить, но как ему сообщили, что тебя задело, решил сам нанести визит. В Судвиле не так жарко было, конечно.       Лу проглатывает очередное акцентное выделение её персоны, думая лишь о том, как всё удачно складывается для этого Поля: Приор сам приехал в его владения, его лапы, выманенный на красивую наживку. Лу уверена, что никто, кроме них двоих, не может знать о дополнительной мотивации Мартена приехать сюда лично. Счастливая случайность. Очередная. Лу вновь нервно оглядывается и поднимает голову к Кею.       — Нюхаешь?       — Ага. Пока только злость Мартена отчётливо чую.       — Рвёт и мечет.       — Ну, я б на его месте тоже недоволен был. И испуган. Я в принципе и был испуган за тебя, Лу. Звонить пытался.       — У меня телефон сгорел, — сникает она, вжимая бычок в пепельницу.       — Жонсьер передал, да.       Кей приваливается плечом к углу здания Корпуса, и солнце ласково путается в его волосах. Лу устало, но искренне улыбается, наблюдая ответную улыбку.       — Хер знает, что делать со всем этим.       — Ждать. Для Поля сейчас отличная возможность Мартена завалить: охраны мало, ты ослаблена, его территория. Хотя не факт, что появится — мог залечь на дно после вчерашнего поджога.       Лу жалеет, что не додумалась сунуть телефон в сумку — сейчас могла бы спросить у Маттиаса, чего вообще ожидать. Иво, закончив с Жонсьером, подходит к беседке; Кей тут же отступает от Лу, уходя якобы переговорить с двумя бойцами, приехавшими в качестве дополнительной охраны.       — Как твоё самочувствие, Лу?       Иво говорит тихо, садится рядом. От посторонних глаз их скрывает синий пластиковый навес. Лу ощущает себя спокойно рядом с Иво. Его голос оказывается контрастно мягким, непохожим на тот, которым он десятью минутами ранее отчитывал месье начальника.       — Ладони болят. По дурости толкнула дверь, и пластик прилип к коже, но сейчас всё нормально. Скоро заживёт.       Иво с какой-то невыраженной болью и сожалением смотрит на её ладони. Вновь обнимает своими, подносит ближе к лицу. Бинты аккуратно распускаются, и Иво зло морщится, рассматривая сгоревшую кожу под ними.       — Почему ты здесь?       — Причин много, некоторые ты уже слышала. Не терплю расхлябанность в работе. — Иво вдруг подносит её ладонь к губам и мягко-мягко дует на бинты, улыбаясь уголком губ так, чтобы заметила это только Лу. У неё щемит сердце. — К тому же покушение на вас с Жонсьером — на тебя — это плевок мне в лицо. Личный.       — Может, и правда просто проводка?       Иво иронично усмехается.       — Ты сама не веришь в это.       — Как и в то, что ты говоришь.       — Нет? — Иво отпускает её ладони, но не отстраняется. Никакой субординативной дистанции. — Почему же?       Лу качает головой.       — Бессмысленно. Тебе нет резона волноваться обо мне больше, чем того требует служебная этика. Зачем так подставляться?       Иво заглядывает ей в глаза, смотрит долго, мучительно долго. Лу кажется, будто он пытается прочитать её мысли и поделиться своими, не произнеся при этом ни единого слова. Порыв тёплого ветра доносит до Лу сладковато-древесный запах от кителя Иво. Лу глубоко вдыхает, осознавая, что соскучилась по этому запаху, витающему где-то рядом.       — И всё же я здесь. Не в моём стиле совершать необдуманные, не имеющие мотивации поступки, Лу.       Она оглядывается по сторонам, убеждаясь, что их никто не слушает, бегло замечая взгляд Кея, сканирующий местность. Лу нельзя позволить Иво Мартену влезть под кожу, добраться до сердца, потому что тогда она окажется бессильна. А силы Лу нужны. Много сил, мятежный запал, причина пустить пулю в бледный высокий лоб. Под языком скапливается кислая слюна. Лу сглатывает, морщится, смаргивает лишнюю влагу из уголков глаз.       — Все эти слова… Зачем? Мы оба окажемся в невыгодном положении. Ты обретёшь слабую точку, в которую обязательно надавят. Я стану опасностью, просто находясь поблизости. Не хочу защищать тебя от самой себя. — Лу поднимает глаза к Иво, заставляет себя выдержать его взгляд. — Это всё… лишнее.       Иво молчит. Выравнивает корпус, бесшумно вздыхает, кладя неприкаянные руки на колени. Лу хочется обнять его — так сильно хочется, что она готова сделать это, несмотря на то, что ляпнула секундой ранее. Лу сжимает пальцы в кулаки и больно кусает изнанку щеки, запрещая себе самовольничать. Без должной дистанции она погубит не только его, но и себя, а это недопустимо в её положении.       — Хорошо, — Иво кивает; Лу замечает на его лице тень боли. — Я тебя понял.       Он поднимается со скамейки и уходит. Лу смотрит ему вслед, судорожно выдыхая, и изворачивается, утыкаясь в собственное плечо. Горячие слёзы капают на одежду. Почему всё должно быть так сложно, так чертовски больно? Она просто хочет жить как все — счастливо и беззаботно.       В кошмарах Лу видела эту хорошую жизнь.       Камеры оказываются практически бесполезными: смазанная картинка показывает им силуэт человека, перебирающего щиток во тьме ночи. Ни лица, ни приметных вещиц. Единственное, что подтверждается — их с Жонсьером действительно пытались убить. Лу понимает, что не была готова стать целью чьих-то преследований: испуганный мозг продолжает цепляться за бредовость самой мысли о том, что она кому-то могла понадобиться на том свете. Иво продолжает раздавать указания стальным, властным голосом, почти не смотрит на Лу, и это почему-то оказывается обидным. Лу понимает, что её расстраивает сам факт невозможности достижения счастья. Она устала истекать кровью и бороться на последнем издыхании, лишь бы выгрызть себе кусок.       Оклемавшаяся Жюдит приносит им обед. Иво благодарит, даже не думая комментировать скудность рациона. Месье начальник сообщает, что работника с именем Поль ни в их округе, ни в соседних нет — все понимают, что имя может быть поддельным, а из улик у них только примерный фоторобот, составленный по показаниям Фатиха, под который подходит каждый третий мужик с бородой и усами. Мрачность Иво можно спрессовать и заварить как чай — самый горький, который Лу когда-либо пробовала. Они договариваются о полной проверке каждого работника границы, каждого жителя деревеньки Лаграс и наконец-то отпускают яйца месье начальника из стальных тисков, укомплектовываясь по машинам. Лу меняется местами с одним из бойцов и садится к Иво и Кею, кожей ощущая прежнюю дистанцию. Обожжённые ладони сверлит болью.       Машина трогается с места, но далеко им уехать не удаётся. В колесо стреляют, машину заносит, и водитель, кое-как справившись с управлением, съезжает на обочину, тормозя прямо перед столбом в проводами электричества. Лу коротко переглядывается с Кеем, видит в его руках ультиматум и кивает, подрываясь к Иво и веля ему пригнуться — стёкла разлетаются от новых выстрелов, сыплясь им на голову острой крошкой. Кей открывает дверь пассажирского, вылезает сам, оставаясь на корточках, и помогает вытащить Мартена. Находиться рядом с машиной становится опасно — нападающий может прострелить бензобак, и они подлетят в воздух. Лу держит Иво за плечо, игнорируя боль в ладони, призывно подталкивает в сторону большого валуна, к которому они пробираются короткими перебежками. Бойцы местного Корпуса постепенно оцепляют территорию, с которой ведётся обстрел, но их всё ещё недостаточно, чтобы сделать это быстро и без потери времени. Иво кивает на стену здания, Лу зеркалит его жест, принимая план дальнейших действий. Высовывается из-за укрытия, чтобы посмотреть, откуда открыт огонь, и чуть не ловит пулю башкой — Иво едва успевает дёрнуть её за руку, затащив обратно за валун. Он, беззвучно шевеля губами и слушая команды бойцов, считает до трёх и подрывается с места, убегая к новому укрытию. Грохочет выстрел сразу несколькими пулями. Иво охает, заваливается за стену и прижимает ладони к бедру — чёрные штаны быстро становятся мокрыми от крови. Лу, бежавшая следом, в отчаянии смотрит на исказившееся от боли лицо Иво, стискивает зубы, сбрасывая с плеч куртку, и сворачивает её в подобии давящей повязки, прикладывая к ране. Следом звучат выстрелы со стороны бойцов Корпуса и резкий, короткий вскрик. В нападавшего тоже попали. Ну, по крайней мере, этот бездумный, абсолютно глупый манёвр Иво не был зазря.       — Всё в порядке, я держу.       Лу только сейчас понимает, что давит на рану вместе с Иво, поверх его ладоней, и стискивает зубы от боли в своих. Хочется наорать на него, но Лу помнит, кто перед ней. Остаётся только злой взгляд — им Лу и одаривает Иво, даже не заботясь об ответной реакции.       — Куда ты лезешь!..       — Он нужен нам живым, — холодно, собрано перебивает Иво.       — Ясно. Дави, я сейчас.       Лу высовывается из-за стены, видит Поля, прячущегося за бочками с песком. Вытягивает руки, опрокидывая на него песок и вынуждая бежать к новому укрытию. В глазах появляется ощутимая резь. Лу отрывает заборчик от детской площадки, скрипя плохо поддающимся металлом, — тот змеёй подползает к ноге Поля, сжимается на щиколотке и резко дёргает вперёд. Поль вываливается на открытое пространство, хаотично стреляя во все стороны, пока патроны не заканчиваются. Лу стирает кровь со щеки и видит, как Кей давит на спусковой крючок ультиматума, ошарашивая Поля выстрелом в руку. Он валится на землю, задыхается от боли и крови, кидает автомат в ближайшего к нему бойца. Лу обвивает железный заборчик вокруг его рук, обездвиживая, и бойцы Корпуса беспрепятственно подходят ближе ровным кругом, отрезая дальнейшее сопротивление.       Лу зла. Ярость клокочет в груди, разгоняясь по венам. Иво заинтересованно выглядывает из укрытия, удовлетворённый итогом перестрелки, но жутко бледный от потери крови, и осоловело моргает, возвращаясь вниманием к Лу. Она смотрит на его кровоточащее бедро, а потом без раздумий вскакивает с места, отрывая металлическую трубу от и без того пострадавшей ограды, и неспешно направляется к Полю, не слушая короткие выкрики Кея. Поль оказывается молодым мужчиной без всяких бороды и усов. Маленькие чёрные глазки испуганно бегают по сторонам, одаривая каждого злым взглядом. Лу знает, что местные продолжают пялиться — кому-то шальной пулей даже выбили окно на первом этаже. Она останавливается возле Поля, скрючившегося на коленях от боли, заносит трубу и со всей дури бьёт его по лицу. Чавкающий звук разодранной до мяса рожи оказывается её отдушиной. Голова Поля отлетает, как у болванчика, он валится на землю, болезненно мыча, и Лу хватает его за грудки, возвращая в вертикальное положение и заглядывая в глаза.       — У меня есть ма-аленькое послание для всех тебе подобных, так что слушай внимательно, уёбок, — Лу жестоко улыбается ему в лицо, повторно встряхивая, и понижает голос, вкрапляя острую, раскалённую сталь в ледяной тон. — Я убью любого, кто посмеет коснуться Иво Мартена.       Лу не слышит, но Иво, наблюдающий за ней в попытке сохранить сознание в реальности, довольно хмыкает — зато слышат Кей с перепуганным Жонсьером и стоящие неподалёку бойцы. Лу отпускает порванную рубашку Поля и, вновь замахнувшись, бьёт его трубой по голове с другой стороны, отправляя в нокаут. Кей окликает её, подбегает в надежде спасти положение, но Лу знает, что этот червь жив. Ему ещё предстоит дать показания и ответить за пулю в ноге Приора жизнью. Лу даже не жаль. Она на ходу выбрасывает трубу в траву и возвращается к Иво, замечая его цепкий, полный удовлетворения взгляд. Они могут быть одинаково жестоки, если разгорятся вместе — друг за друга. Голова противно кружится.       Вызывать скорую нет смысла — местный фельдшер обрабатывает Иво рану, уединившись в здании Корпуса, как может останавливает кровь, и они садятся в уцелевшую машину, разгоняя скорость. Иво бледен, глаза его лихорадочно блестят, но Лу видит, как он старается держаться. Где-то на середине пути Иво засыпает, и Лу с ужасом думает, что он умер, но Кей останавливает потянувшуюся к Мартену Лу жестом, неизменно держа ладонь на его плече.       — Дышит, просто уснул. Всё нормально, доедем.       Жонсьер молчит всю дорогу. Лу не решается заводить разговор. Потревоженная кожа на правой ладони сошла кусками, и Лу глотает боль, тоже пытаясь отключиться хотя бы на время.       Иво завозят в больницу на каталке. Лу смотрит ему вслед, пока Кей аккуратно не подхватывает её под локоть, ведя к стойке регистрации. Лу присылают хилера без возможности отказаться: молодой паренёк на её отмахивания отвечает, что Мартен пообещал открутить ему голову, если даму не удастся уговорить; хитрый ход, ничего не скажешь, но Лу тоже не пальцем деланная, поэтому полностью потянуть на себя травму пареньку не разрешает. Затем ей ещё раз обрабатывают и заматывают ладони, дают обезболивающее, предлагают успокоительное — Лу отмахивается. Она, блин, спокойна, как удав.       Маттиас привычно восседает на стуле, раскладывая какие-то бумажки и карты по столу. Лу обещает себе не злиться сразу, даже дыхание выравнивает, но тон всё равно звучит обвинительно.       — Меня пытались убить.       — Что?!       — Мы вышли на след Поля, поехали к Периметру, чтобы ещё раз всё проверить, и этот обмудок пытался сжечь меня и месье Жонсьера заживо во сне. — Лу подходит к ошарашенному Маттиасу, но на стол не запрыгивает — стоит и буравит его усталым, обозлённым взглядом. — А потом он опять напал на нас, когда приехал Мартен. Прострелил ему бедро. Зачем, Маттиас? Я тоже в расходном списке?       — Так, Лу, подожди.       Маттиас поднимается на ноги, нервно закуривает и пару секунд смотрит в одну точку.       — Во-первых, я понятия не имел, что Поль собирается это сделать. Он пропал с радаров после того покушения у Сарду. Я пытался с ним связаться, но тщетно. — Голос у Маттиаса хоть и подрагивает немного, но вкрапления менторского тона, раскладывающего всё по полочкам, Лу успокаивают. — Он оказался слишком амбициозным, чтобы работать в команде и я, ну, не стал настаивать.       Лу кивает, молча ожидая продолжения. Какой-то её части отчаянно хочется верить, что Маттиас не вовлечён в события последних двух дней.       — Во-вторых, он реально пытался убить тебя? — Маттиас подходит ближе, аккуратно берёт её ладони в свои и с сожалением смотрит на бинты. Лу коротко рассказывает о своей неудачной попытке выбраться из горящей комнаты при помощи голых рук. — Бля, Лу… Пиздец.       — То есть ты не при чём?       — Говорю же, Лу, мы перестали связываться после нападения у Сарду. Не то чтобы он посвящал меня в свои дальнейшие планы.       — Когда мы допрашивали Фатиха, — единственного выжившего «официанта» — в его словах я чётко услышала твои речи.       — Верно, потому что Поля вербовал лично я.       Маттиас вздыхает, присаживается на край стола и трёт лицо. В такие моменты он выглядит потерянным и беззащитным, искренним. Лу смотрит издалека, не приближаясь, и Маттиас не нарушает комфортную ей дистанцию.       — Лу. Ты мне не доверяешь, так?       — Доверяю, просто… Я не знаю. На секунду мне показалось, что ты просто решил убрать меня из-за низкой эффективности.       — Низкой эффективности? Лу, ты ведь не какая-то деталька в компьютере, которую можно просто выкинуть и поставить новую. Твоя часть плана — делать вид, что ты защищаешь Приора, и сообщать нам, если что-то пойдёт не так.       — А как же его убийство?       Маттиас грустно улыбается.       — Тебе не обязательно делать это своими руками. Я, как видишь, тоже не фанат крови на своих.       — Я не белоручка.       — Что ж, тогда мы можем вписать в план твою кандидатуру как убийцу Иво Мартена, хочешь?       Лу морщится. Мотает головой, забирая у Маттиаса сигарету и докуривая.       — То есть… не обязательно пускать ему пулю в лоб?       — Пускать обязательно, но не обязательно именно тебе. Ты не в том положении, чтобы суметь выйти сухой из воды после такого. — Маттиас хмурится. — Это билет в один конец — на виселицу.       Лу задумчиво жуёт губу. Всё это время она была уверена, что от неё ждут активных действий, скорейшего результата. От сердца отлегает — не полностью, но чуть легче становится.       — К тому же как я и говорил, пока Мартена смысла трогать нет. Мы планируем устроить демонстрацию во время шествия в честь Единого.       Лу не сразу вспоминает, что скоро грядёт очередной церковный праздник, отмечаемый преимущественно чистыми. Она заглядывает Маттиасу за плечо, узнавая в разложенной карте план улиц вокруг главной площади.       — Гм.       — Нет ничего страшного в том, что ты подозревала меня, на самом деле.       Лу лишь удивлённо поднимает брови.       — Это хорошо для сохранения трезвого ума. Полностью доверять стоит только себе, я всегда об этом говорю. Но, если позволишь, убивать тебя кажется мне глупым занятием.       — Почему?       — Только не обижайся: для Приора ты заменима. Убьют тебя, он найдёт нового телохранителя. Даже если предположить, что Поль руководствовался логикой, по которой твоя смерть на время ослабит Приора — ну сколько это, день, два, неделя? Он может просто не выходить из кабинета, его там всё равно никто не достанет. — Маттиас пожимает плечами, задумчиво смотря в никуда. — Убийство должно нести в себе что-то: месть там, запугивание. Распаляться на заменяемые кадры, когда вместо этого можно нацелиться в голову, не защищённую бронежилетом — то есть вами с Кеем… Ну не знаю, глупо это как-то. Хотя, может, Поль знал то, чего не знаю я.       В этом Лу сильно сомневается. О симпатии Иво к ней она сама узнала не так давно и до сих пор не уверена, что это правда, а иной причины целиться в неё она не видит. Но что-то всё равно не сходится.       — Кстати, Поль жив?       — Да, с сотрясением, правда, но…       — Отлично, допросите его.       — Это… безопасно для нас?       — Абсолютно, — Маттиас кивает, приглушая бубнящий под руку телевизор. — Он даже не сможет описать меня, а всё остальное — его задумка.       — Про убийство отряда КС в лесу ты знал?       — Узнал. Постфактум. Когда я предложил Полю купить оружие у Шазы, он отказался. Сказал, знает злачное местечко получше. Ну знает и знает, подумал я, меньше денег спустим. А потом… — Маттиас морщится в отвращении. — Уже всё равно было. Поль ебанутый.       — В плане?       — Психопат. Я говорю, допроси его, тебе начальство стопудово даст разрешение, и увидишь. Лу, в таких делах, как наше, очень много фанатиков. Тех, у кого есть идея, цель, и им похуй, как её достигать. Даже результат не приносит им удовлетворения — они наслаждаются действом, устроенным хаосом. Поль из таких. — Лу кивает: теперь пазл, наконец-то, складывается. — Я думаю, он пытался убить тебя и Жонсьера не из соображений, что ваша смерть могла бы изменить ход истории, а просто потому что ему по кайфу чувствовать контроль в своих руках. Он бы насладился злостью и, не знаю, болью на лице Приора и, собственно, всё. Поль хороший исполнитель, поэтому я его завербовал. Но как командный игрок он дерьмо собачье. Пытаться нагнуть систему, ебаша в соло, заранее проигрышный вариант.       Лу не помнит, чтобы Маттиас раньше так много матерился — вероятно, злость, шок и раздражение от новости, принесённой Лу, дают о себе знать. Они прощаются, коротко обсудив будущую демонстрацию: Маттиас не решается досаждать Лу, и она сама подходит ближе, аккуратно приобнимая его за плечи.       Иво выписывают на следующий день — то есть как, выписывает он себя сам, аргументируя это тем, что у него нет времени бессмысленно валяться в больничной койке, если он не при смерти. Лу приезжает вечером, сменяя на посту Кея, перебрасывается с ним парой шуток и улыбчиво смотрит вслед. Боль в ладонях утихает с каждым днём, и это не может не радовать. Лу входит без стука, но в кабинете Иво не обнаруживает — зато видит оставленный открытым секретный проход. Лу замыкает дверь кабинета и поднимается в апартаменты Иво, намеренно не скрывая шагов, чтобы он услышал о присутствии гостя заранее.       — Добрый вечер, мадемуазель.       Иво в домашнем, и на этот раз Лу видит не чёрную рясу, а свободные штаны с рубашкой — тоже чёрные. Если б Лу могла, пошутила бы про затянувшуюся готскую фазу. Впрочем, что ей мешает.       — Чёрный — официальный цвет инквизиторской униформы, поэтому я привык к нему. — Иво поднимается с дивана и делает пару шагов к Лу, мягко улыбаясь; он прихрамывает на правую ногу — тоже не дал себя полноценно залечить. — Но не переживайте, у меня имеется одежда иных цветов. В ней редко возникает необходимость, так что большую часть времени она пылится в шкафу.       — Например?       — Хм. Гавайская рубашка на мне способна Вас шокировать?       Лу заинтересованно кивает. Иво ковыляет к шкафу, снимает с вешалки педантично выглаженную, красную гавайскую рубашку, и Лу испуганно думает, что он сейчас начнёт переодеваться при ней, но Иво лишь прикладывает рубашку к телу, показываясь Лу.       — Ого. И правда совсем другой человек. Вам идёт.       — Благодарю. Одна из моих любимых среди мирской одежды.       Лу, плюхнувшаяся на диван, хлопает себя по коленям и буквально вдыхает повисшую неловкость. Странно ощущать прежнюю дистанцию после её недавнего сокращения.       — А мы снова на «вы»?       Иво возвращается к своему месту на диване — Лу замечает, что в этот раз он садится чуть ближе к ней, но расстояние между ними всё ещё приличное.       — Подумал, что так будет легче не позволять «лишнему» просочиться в наше общение. Вы иного мнения?       — И правда легче. — Лу вздыхает. — Хотя я только начала привыкать к «ты».       Иво поднимает бровь, едва заметно улыбается; черты его усталого, бледного лица смягчаются.       — Тогда не вижу смысла в излишнем официозе. Просто не хотел доставлять тебе дискомфорт.       — Дело не в комфорте, а в опасности.       — Я помню твои аргументы, они звучат здраво, — Иво кивает. — И всё же я думаю иначе.       — М?       Иво не отвечает на вопрос. Смотрит на Лу, бегло оглядывает её забинтованные ладони, на мгновение мрачнея, и вздыхает.       — Хочешь кофе?       — Чай, если есть. И… О, нет, давай я лучше сама.       — Твои ладони…       — Хилер. А вот твоя нога…       — Хилер, — похожим тоном вторит Иво, ухмыляясь. — Но хозяйничай, хорошо.       — Тебе кофе?       — Да, благодарю.       Лу жмёт на знакомые кнопки, залезает в ящичек, находя натуральный крупнолистовой чай, и засыпает в нужный отсек. Кухонный блок шумит их будущими напитками. Лу подхватывает две чашки — чашечку кофе и кружищу для настоящих любителей чая — и ставит на кофейный столик подальше от стопки бумаг, над которыми Иво работал, пока она не появилась.       — Есть что-нибудь новое?       — Поль в сознании, но твоя труба сильно дала ему по голове.       Лу не стыдно за свою выходку.       — Месье Жонсьер допросил его?       — Нет, — на лице Иво Лу замечает привычные тени под скулами, проступающие, когда он мрачнеет. — Я запретил. Хочу сам.       Лу не помнит, чтобы Приор Инквизиции кого-то лично допрашивал ранее. Не то чтобы она с ним супер долго работает, но обычно такими делами занимаются его подчинённые. Пресловутый личный интерес?       — А мне можно с тобой?       — Можно. Месье Стоуна я бы тоже пригласил для проверки правдивости сказанного.       — Я передам.       — Спасибо.       Иво делает глоток кофе, меняет позу так, чтобы опираться больше на левую половину тела. Лу не видит бинтов у него под штаниной и не представляет, насколько это больно, когда пуля входит в плоть — Иво в этом вопросе уже, как минимум, дважды спец. Лу надеется, что пуля этого Поля была последней, сумевшей ранить Иво.       — А тот мужик, начальник местного отделения КС — ты его правда уволил и казнил?       Иво едва заметно морщится.       — Пока нет. Тоже хочешь присутствовать?       — Не-а. Хочу, чтоб этого вообще не случилось.       — Он в любом случае должен понести наказание за непрофессионализм. Иначе другие посмотрят и поймут, что могут работать так же, не боясь последствий.       Лу осторожно кивает, соглашаясь, и ставит кружку на столик.       — Да, но по сути виноват же Поль.       — Недосмотреть — большой проступок. Учитывая жертвы — преступление, предусматривающее не меньше, чем исправительные работы, а в идеале всё-таки казнь. Я решил вынести окончательный приговор после допроса Поля. — Иво устало трёт переносицу двумя пальцами и жмурится. — Хотел прямо там, на месте, но подумал, что слишком эмоционален для рационального суждения.       Лу знает, что не ей указывать, как работать Приору Инквизиции, но то, как Иво деликатно обсуждает с ней свои дела, не рявкая, мол, дело-то не твоё вовсе, мадемуазель — приятно греет сердце. Лу ухмыляется и прямо выдаёт:       — Ты злой выглядел горячо.       Иво удивлённо вздёргивает брови, явно не ожидавший услышать что-то такое, но Лу не тушуется — только игриво склоняет голову набок, выдерживая цепкий взгляд чёрных глаз.       — Не думал, что тебя может впечатлить моя злость.       — Ну, она была направлена не на меня, так что вместо страха и сдерживания трясущихся поджилок у меня было время испытать другие эмоции.       — Что ж, — Иво вдруг тоже довольно ухмыляется, понижая голос до вкрадчивого бархата. — В таком случае замечу, что и у меня было время испытать иные эмоции, пока ты была занята трубой и лицом Поля. Эта фраза про «убью всех, кто посмеет коснуться Иво Мартена»… Я бы тоже охарактеризовал тебя в тот момент горячей.       Лу смущённо хмыкает, уводя взгляд в пол. Чувствует, как кончики пальцев покалывает от искрящегося вокруг них воздуха. Иво улыбается, полностью удовлетворённый её реакцией.       — Удивительно легко смутить тебя твоим же флиртом.       — Всё очень плохо, да?       — Нет, Лу, — ладонь Иво мягко скользит по коже дивана. — Совсем нет.       Лу ему не верит. Она пытается отрицать очевидное и от этого кажется, будто она просто дурит саму себя. Иво Мартен — человек, которого Лу должна была убить и всё ещё должна этому поспособствовать — ей нравится. Как мужчина. Лу от этого признания дурно, но ещё хуже от мысли, что долго и счастливо у них не будет, даже если отринуть громадную пропасть в социальном статусе. Лу — погибель Иво.       Лу — его жизнь, новое дыхание, внезапно открывшееся так широко, что горло до сих пор обжигает сладким кислородом.       Лу без понятия, что делать с этой симпатией. Обычно она затаскивает понравившихся мужчин в кабинки задрипанных туалетов и трахает, повезёт, если они не будут амёбно стоять и принимать ласку, а тоже что-нибудь этакое вытворят, чтоб Лу кончила. С Иво этот финт не пройдёт. Лу его трогать боится, что уж говорить про секс. Иво кажется чем-то недосягаемым, величественным, совершенным — чем-то, кем-то, кто ей не по зубам. Но шутка судьбы в том, что если Лу сейчас протянет руку, Иво вложит в её ладонь свою, обнимет, приласкает кожу пальцами. Всё, чего она захочет — достижимо. Всё возможно. Лу страшно от неизвестности.       — Можно я покурю?       — Балкон там, — Иво указывает в сторону панорамных створок из стекла, и Лу поднимается с дивана, забирая с собой недопитую кружку с чаем. С балкона Иво открывается поистине захватывающая дух панорама Нью-Пари. Лу распахивает окно, садится к краю, свешивая ноги, и прикуривает сигарету, вставляя наушники в уши. Ничего тяжёлого слушать не хочется, и Лу находит в одном из давно заброшенных плейлистов инструментальную музыку. Фортепиано красиво, размеренно ласкает уши в гармонии со скрипками. Лу воображает, будто она бежит по лесу — тому сочному, неземному лесу за Периметром — и вдыхает запах мокрой травы после дождя. Вокруг, в кронах высоких деревьев, мелькают светлячки — или феи? Лу останавливается, чтобы скинуть ботинки и прошлёпать по мокрой от текущего источника дорожке до самого большого дерева в лесу. Его ветки достают до неба и, когда Лу подходит к стволу, ласково оглаживая кору, снимают для Лу звезду. Самую яркую, которую только находят. Лу вплетает себе её в волосы и благодарно прижимается к дереву, чувствуя заполняющие её тепло и силу.       Она открывает глаза, почувствовав дуновение ветра рядом. Иво, босой и тоже с недопитой чашкой, садится рядом, морщась от, вероятно, боли в ноге. Лу смотрит на него пару секунд, а затем достаёт один наушник и протягивает Иво. Ему должно понравиться — Лу по недавно полученному в подарок плееру примерно понимает его вкусы в музыке. Иво благодарно кивает, и Лу отворачивается к небу, разглядывая звёзды, оказавшиеся достаточно яркими, чтобы сиять даже сквозь световую загрязнённость Нью-Пари.       Понятия не имея, что, сидя под небом, полным далёких звёзд и галактик, Иво смотрит на неё.       Лу улыбается безмятежности в сердце и пустоте в голове. Приятной пустоте — без тревожных мыслей и прокручиваний опасных планов. Она расправляет плечи, упираясь ладонями в тёплый пол, и случайно задевает пальцы Иво, покоящиеся рядом.       — Оу, извини.       — Всё в порядке.       — Гм. Можно оставить? — на губах у Лу вновь игривая улыбка, но в этот раз куда ленивее первой.       — Если не считаешь это лишним.       — Считаю.       — Тогда почему…       — Тц.       Лу тяжело вздыхает, кивает сама себе и ползёт мизинчиком к пальцу Иво. Безымянный залезает на его ладонь следом, как и средний с указательным. Большой, самый примерный из всех, остаётся лежать на полу. Лу смотрит Иво в глаза, пересиливая смущение и страх, вновь сковывающий сердце, и вдруг чувствует горячую волну, прокатывающуюся по телу. Как и в прошлый раз, Лу уверена, что это ни черта не возбуждение. Или… Ладно, может, она и не так уверена, как хотела бы, но почему тогда греет всё тело, а не только низ живота? Лу на мгновение хмурится — Иво это замечает и поднимает брови в немом вопросе. Лу мотает головой. Ещё она про странные реакции своего тела на близость ему не рассказывала, ага.       — Луна сегодня полная.       — Хочешь повыть? — Лу хехекает.       — Нет, Лу, — Иво усмехается в тон. — Хочу сказать, что она красивая.       — Как и ты.       Иво поворачивается к Лу с тихим выдохом, по неосторожности сорвавшимся с губ. Она весело щурится.       — Это было второй частью того, что хотел сказать я. Нечестно.       — С возрастом все становятся медленнее.       — Ах какая вопиющая наглость.       В голосе Иво, в противовес сказанному, нет ни злости, ни оскорблённости. Лу гладит мизинцем костяшки на его ладонях, избегая прямого взгляда в глаза, и отворачивается к небу, надеясь найти там ответ на один-единственный вопрос: что ей делать со всем этим?       Небо переливается огнями звёзд и молчит. Лу находит ответ в тихом дыхании Иво рядом.