ДОЛИНА СИНИХ ГОР ИЛИ ДВА МИРА ОРАКУЛА КОЛЛИНЗА СЭДГАРДА

На противоположной стороне Портала Коллинза и Лоя ждали. И не первый день, скорее всего, так как недалеко от ожидающих была стоянка с почти потухшим кострищем. Их встречали Франсуа, Андре и пара слуг Вилмара. Также с ними была Мадьяре в качестве дополнительной охраны. Пожалуй, она была самой радостной при виде появившегося из Портала хозяина. С собой, помимо своих лошадей, они взяли Алкидэ и лошадь Лоя – Тарру. Парни поздоровались, передали охране свои сумки и сели на лошадей. По пути Франсуа рассказал, что Оракул нервничает из-за задержки. Обещали же вернуться вовремя! И, хотя по времени мира Долины прошли все те же две недели, благодаря настройкам Кристалла, всё же, должно было пройти меньше пары дней, спохватись они вернуться раньше. А прошло больше. Даже настроек Кристалла не хватило, чтобы выровнять время. Может, это и не критично, скажете вы, но! Коллинз, как и сам Оракул не могли терять драгоценное время в ожидании или праздном времяпрепровождении. Дома отец вышел встретить не к воротам крепостной стены, как делал это раньше, а на крыльцо дома. Судя по его виду и выражению лица, он хоть и смотрел с облегчением, но всё же выказывал недовольство. Хотя порой на лице отца эмоции прочесть было сложно даже Коллинзу. — Приветствую, отец, - поздоровался Коллинз, когда сошёл с лошади и приблизился к Оракулу для приветствия. Он понимал, что тот злится из-за задержки, пусть и небольшой. Франсуа по дороге успел рассказать, как Оракул нервничал, вызывал их с Андре к себе, прекратил их отпуск и приказал ехать к Порталу. Сам не поехал, мол, занят был, но сообщение адвокату семьи послать уже успел. — И тебе здравствуй, сын! – ответил с холодом в голосе Вилмар. Из чего Коллинз понял, что он всё же сердился на него за опоздание. Но мало ли чем они с Лоем были заняты, из-за чего пропустили день, когда надо было прибыть к Порталу и явиться в Долину. Потому и негодование скорее безмолвное. — Я дома… – отозвался Коллинз, теряя некоторую уверенность. Всё-таки отец мог быть суров, а тут опоздание, о котором он предупреждал. И спорить с Оракулом, уверяя в том, что некоторые смещения от запланированного времени естественны, было бесполезно. Можно только удивляться, почему при том, что Кристалл был перестроен, всё равно вышла промашка со временем возвращения. Отец же в прошлый раз ругался и обещал быть более требовательным. Даже грозился вообще отменить следующие каникулы. Чего ожидать сейчас? — Вижу, – ответил Вилмар так же холодно. – Удивлён, почему не через пару лет появился! — Прости, мы с мамой настолько были заняты, что я позабыл обо всём. Эдгар напомнил, и мы сразу прибыли. — Мне казалось, Коллинз, что ты уже достаточно взрослый, чтобы без каких-либо напоминаний следить за временем. В следующий раз я подумаю, стоит ли отпускать тебя. — Я учту… — Будь добр, учти… — Это я виноват, – неожиданно встрял Лоймиоль. – Не ругай Коллинза, пожалуйста, дядя! Я уговаривал его и миссис Глэдис показать как можно больше. Увлеклись! Было настолько интересно, что о времени мы забыли. — Раз так, немедленно собирайся домой! – резко отрезал Оракул своему тарайли, даже не делая и малейшей попытки поздороваться. – Отец ждёт тебя! А будешь спорить или сопротивляться – отправлю связанным и в повозке! — Да я не думал… – опешил Лоймиоль от такого напора Оракула. Вот что значит, нарушить данное Оракулу обещание! — Тебе в последнее время думать вообще не приходится. Когда много и не о том думаешь – получается только хуже! – отрезал Вилмар и продолжил шипеть на полуэльфа. – Марш собираться домой, и через час, сразу после обеда, чтобы тебя здесь не было и попробуй проехать мимо дома! Найду и не жди пощады! Всё дошло до тебя? — Да, дядя! — Сгинь! – скомандовал Оракул и воспитанника как ветром сдуло. — Зачем ты так? – спросил Коллинз, провожая Лоймиоля тоскливым взглядом. — Так надо! А теперь иди к себе. Отдохни и переоденься. Через час обед, поговорим, а потом уже передам тебя в руки миссис Дарс. И попробуй пожаловаться, что она несправедлива к тебе и нагружает выше меры! – сказано это было таким тоном, что возражать смысла не имело. Драгоценное время было упущено, его надо было нагонять. Вилмар же всегда был предельно ясен в своих требованиях. Флёр от радости видеть отца после двухнедельной разлуки сразу растаял без следа. Впрочем, Вилмар не видел сына больше. Когда Франсуа говорил о том, что Оракул нервничал в ожидании сына, то был не прав. Вилмар злился. И сильно. На кого только? На себя? На него? На ситуацию в целом? — Да, папа, - Коллинзу ничего не оставалось, как метнуться на второй этаж дома. Нет, он побежал не к себе. Первым делом он заглянул к Лою в комнату. У того в комнате было тихо. Посреди комнаты стояли уже собранные вещи. Слуги постарались заранее, повинуясь приказу Оракула. Потому времени было дано немного больше. Час пролетит быстро, и чтобы его не терять, парни занялись друг другом. Пока их не потревожили, приглашая на обед. *** Внезапный отъезд Лоймиоля несколько выбил будущего Оракула из колеи. И, сколько бы Вилмар не пытался надавать заданий, диалога с сыном не получалось. Тот попросту молча слушал, запоминал, но закрылся и повинуясь приказу отправился в библиотеку к миссис Дарс, грызть граниты наук. Он делал всё на автомате, ни к чему особо не проявляя интерес, скорее делал одолжение. Усвоение знаний всегда давались легко, так что проблем в усвоении материала обычно не было. Однако гувернантка не могла не заметить, что ученика что-то гнетёт и он занимается без должного интереса. Да и во взгляде читалось какое-то другое измерение. А если быть откровенным, парень совсем заниматься не желал. — Коллинз, что происходит? Ты сам не свой, – спросила, наконец, Глория, когда ей надоело смотреть, как воспитанник падает духом из-за незначительной мелочи – отъезда полуэльфа. Отъезды были и раньше, но почему-то не вызывали таких отрицательных эмоций как сейчас. — Ничего, миссис Дарс. Я просто устал, – попытался оправдаться Коллинз. У него не было настроения что-то объяснять учительнице, но и грубить он не смел. — Ты проявляешь усталость с первой минуты занятий, мой милый, – сказала мягко гувернантка. – Однако с течением занятий это состояние не уходит. Ты расстроен тем, что уехал Лоймиоль? — И это тоже. — Значит, есть что-то ещё? — Не знаю я… – дернулся тот. Но, Глория знала парня с десяти лет, она достаточно хорошо изучила его реакции. Понимала, что не только отъезд тревожит ученика, но и что-то большее. — Не знаешь, как сказать или не знаешь, что именно гложет душу? – решила она уточнить, чтобы не дать Коллинзу уйти от ответа и заняться самокопанием. Что в свою очередь вредно для психики юного Оракула. Она подсела ближе и как сделала бы это мама, обняла его за голову и плечи. Она могла себе это позволить, так как и сам Коллинз научился ей доверять, а она никогда его доверия не обманывала. – Расскажи мне, что тебя так мучает и быть может, мы вместе найдём решение. Всхлипнув, Коллинз поведал миссис Дарс, что именно его беспокоило. Нет, не отъезд Лоя, ведь он всегда возвращался. А то, что его срочно вызвали домой, так как отец намерен его женить. Коллинз надеялся, что Лой пойдёт с ним по жизни, но Оракул сказал, что это не так. Они не пара и не смогут быть вместе постоянно. От переполнявшей боли Коллинз взвыл, и Глория лишь молча поддержала его, чтобы не скатился в более мощную истерику. Она гладила его по спине, качала как ребенка, почти ничего не говорила. И как только он успокоился, она сказала: — Ищи в этом положении плюсы, Коллинз. Да, его женят, но не завтра. И скорее всего не по его воле. Быть может, у него даже появятся дети. Но для тебя же главное, что он, возможно, будет счастлив. Кто знает, какая девушка растопит его сердце? Зато, когда будет приезжать, то будет принадлежать только тебе. Не ошибусь, если скажу, что в таком случае, никакой Оракул или отец Лоя – Бриоль, тебе не указ. Особенно, когда вы станете оба старше и самостоятельнее. Думаю, он и сам сейчас испытывает похожие чувства. Не удивлюсь, если дома Лой устроит знатный такой скандал и даже сорвёт не одну помолвку. По мне так, рано ему жениться. Этот полуэльф не из тех, кто кланяется Судьбе. Он её вершит! Даже если подчиняется, то только делает вид. Так что наберись терпения и посмотри, что будет. В любом случае он рано или поздно вернётся сюда. — И сколько я должен ждать? — Столько, сколько нужно, чтобы дождаться! Как и всегда! – мягко улыбнулась Глория. – Ты же знаешь, каким непредсказуемым может быть этот парень! Является как снег на голову в знойный июльский день, а потом также внезапно исчезает. Сегодняшний отъезд – не исключение. — Да уж, - буркнул Коллинз, успокаиваясь окончательно. В связи с тем, что Коллинз так и сидел в объятиях Глории, успокаивался, речи не могло идти о продолжении занятий. Как любому человеку, Коллинзу были присущи эмоции. Отец часто запрещал их проявлять, ссылаясь на то, что Оракул должен всегда сохранять хладнокровие, а значит, ясность ума. Коллинзу контроль давался непросто. А потому случались нервные срывы. Помощь и понимание Глории всегда были к месту и времени. Она всегда была само спокойствие, поэтому часто помогала обрести его своему ученику. Ну, а на сегодня она решила занятия закончить и дать юному Оракулу прийти в себя после отъезда любимого человека, точнее, полуэльфа. К тому же, с дороги он тоже, скорее всего устал. Закончив с будущим Оракулом разговор по душам, она отправила его отдыхать, приводить в порядок свои чувства и состояние. Понадобилось несколько дней, чтобы Коллинз хоть как-то пришёл в себя и начал жить так, как и всегда жил до появления Лоймиоля. Но не долго юный Оракул придавался своим «страданиям». На третий день после возвращения Коллинза, в Долине был привоз. Жан-Жак, как всегда, возглавлял его, отвечал за сохранность «доставки», а главное, за набор того, кто был нужен. Собственно, только этот «упырь», как называл ближайшего помощника Оракула Коллинз, мог выполнять эту работу, пользуясь своими не дюжими способностями и которые он так умело скрывал от окружающих. На этот раз собирали людей из мира матери Коллинза. Каких уж специалистов заказал ему Оракул, Коллинз был не в курсе, но вот принимать прибывших Вилмар взял его с собой. Отец аргументировал это тем, что пора бы приобщаться к прямым обязанностям Оракула. Набираться опыта нужно как в управлении всеми процессами, так и практиковаться в том, чему учили наставники в Горах. Ведь не ребёнок уже. Он объяснил сыну, что все привезённые: а) были показаны его Шаром, как необходимые в Долине и имении люди; б) их ничего особо не держит в их мире. Как правило, это очень умелые, в чем-то одарённые люди, но при этом, одинокие и никому не нужные, часто не понятые. Зато, они нужны в Долине. По сути, тем, что их перебрасывают в Долину – спасают им жизнь, наполняя её смыслом и делая более полной, а их самих значимыми. Оракул проходил мимо каждого «пленного», сверялся со списком и номером на одежде, начертанным зачарованным мелом. Такой мел нельзя было ничем свести, стереть или отмыть, кроме как заклинанием, которое знал лишь Жан-Жак или сам Оракул. В списке человек значился под определённым номером, а на груди у «пленного» был начертан точно такой же номер, чтобы можно было без труда определить имя и цель появления. Подойдя к человеку, как правило, напуганному и не понимающему, что происходит, Вилмар, сверившись с именем в списке, обращался с нему, успокаивал, всё объяснял. Как правило, прибывших было не более десяти человек, поэтому Оракулу не составляло труда каждому подобрать нужные слова. Тем более, что говорить приходилось на разных языках. Это позже они изучали местный диалект, но пока для понимания каждого - только так. Стоило Вилмару прикоснуться к «пленному», как тот успокаивался и слушал внимательно, кивая ему. Собственно, что он терял? Стоило попробовать жить по-новому и в другом мире, чтобы хоть как-то почувствовать себя живым, а главное, нужным. Прикасаясь к человеку, Вилмар не только успокаивал и всё объяснял, но и «считывал» более подробную информацию о прибывшем. Случалось такое, что привезённый с таким трудом человек оказывался совершенно неприспособленным к нормальной жизни, имел скрытую неконструктивную агрессию, низкий уровень адаптивности или смертельное заболевание. По последним у Оракула возникали вопросы уже к Шару. Таким людям давался шанс на жизнь в Долине до первого «прокола». В этом случае Оракул собственноручно ликвидировал человека, как бы жестоко это не звучало или не выглядело. «Везло» лишь смертельно больным. Они выполняли свою функцию и погибали сами. Узнав о подробностях привоза и работе Оракула во время «приёма», Коллинз чуть было не сбежал, как хотелось ему повлиять на ситуацию, на которую не то, что бы не мог повлиять, а вообще как-то отменить. Он знал с детства, что люди иногда прибывают, но не предполагал, что неугодных отец ещё и лишает жизни. С недавнего же времени Вилмар начал говорить о том, что теперь Коллинз будет помогать ему «принимать» людей в казарме для пленных. Однако Коллинз и предположить не мог, что часть привезённых людей будет «отсеяна». Они просто обречены на бесславный конец. Хотя… это так логично. Человек имеющий никчемный характер и такую же Судьбу, появившись в Долине, имеет практически то же самое. Судьба может поменяться, но лишь в том случае, если человек сам проявит чудеса жизнестойкости и желания жить. Впрочем, и на это у Вилмара был ответ. Оказывается, если привезённые люди не приживались в Долине, то их энергетика от тела и души являлась своеобразной платой Долине за «гостеприимство» остальных, а также шла для «питания» Мест Силы. И всё же, Коллинз решил для себя, что если ему и предстоит в будущем заниматься подобной работой, то шанс людям он давать будет и не один. Да и сам будет осторожен в выборе, чтобы потом никого напрасно не лишить жизни и не договариваться потом со своей совестью. Как он думал и упорно уверял себя, что он не отец и так не сможет! И вот, не успев окончательно убедить себя в столь здравой мысли, Коллинз неожиданно почувствовал на себе чей-то пронзительный и злой взгляд. Он повернул голову в сторону источника этой «негативной энергии» и обомлел. У стены под окном казармы прикованный, сидел тот самый «главарь» компании мажоров, который, хоть и был папенькиным сынком, но так никакой особой компенсации за побои в парке так и не добился. Спасибо Эдгару. Лекс Тьерри представлял собой долговязого, но хорошо сложенного парня. Миндалевидные глаза цвета крепкого зелёного чая прожигали насквозь, а нос с явной горбинкой указывал на аристократичность происхождения. Его светлые кучерявые волосы, вьющиеся от природы, были грязными, свалялись, а одежда порвана в нескольких местах, да и обувь, представляла собой «голодных крокодилов»! В общем, вид жалкий и от когда-то холёного и разодетого мажора остались лишь глаза и тот холод, который он активно демонстрировал Коллинзу. Несомненно, Тьерри узнал Коллинза. Забудешь, однако, человека, из-за которого он лишился не только некоторой части здоровья, но и немалой суммы компенсации, а впоследствии, и окончание «вольной жизни». Для самого Коллинза появление этого типа было загадкой, которую он был намерен разгадать. Он проявил терпение и, когда Оракул подошёл к Тьерри, напрягся в томительном ожидании. Вилмар, как всегда, не торопился, просматривал список, сверялся с номером и именем. А далее произошёл диалог, поставивший для Коллинза всё на свои места. — Лександр Вениамин Дак-Тьерри, - отчеканил Вилмар, глядя на парня у стены. Тот хоть и напрягся, но холод в глазах никуда не делся. – Занятно! Вот значит, кто у нас тут такой смелый! Отчего же, молодой человек, вы не так смелы сейчас, как тогда, в парке, когда набросились со своей бандой на двух совершенно невинных перед вами парней? — Ненавижу квиров! – выпалил тот, словно ядом прыснул. — И кто же вам сказал, что они те, за кого вы их приняли? — Папа, - обратился Коллинз к отцу на эльфийском, чтобы Тьерри не понимал их речи. — Помолчи сейчас, сынок. Я специально попросил доставить его сюда. Мне важно, чтобы ты учился работать с подобного рода ситуациями. Твоё дело наблюдать и учиться. — Но, папа, он не настолько провинился, чтобы быть здесь. Эдгар же всё разрулил! – возразил Коллинз. — Стой и смотри! – жестко ответил Вилмар и сразу переключился на Тьерри, позабыв про Коллинза. Тому ничего не оставалось, как наблюдать. Оракул высокомерно смерил взглядом Лекса и произнёс: — Вы так и не ответили на поставленный вопрос, неуважаемый! Кто вам сказал, кем они являлись? — Никто! – дернулся Лекс. – У них на рожах это было написано! То, как они двигались и смотрели друг на друга – не оставляло сомнений! Да и кокетливое дефилирование на подростковом велосипеде раздражало не меньше! Принцессы, а не парни! Я ответил на ваш вопрос, неуважаемый? – прошипел Лекс, возвращая Оракулу его монету. — Исчерпывающе! – отозвался тот. На последнюю фразу он даже не обиделся, так как уважения от Лекса он не ждал, и оно ему просто не было нужно. Он сам не видел в парне хоть какие-то зачатки внутреннего стержня, а значит, уважения к другим. Практически пуст! Хотя… Оракул попросил жестом поднять парня с пола и после того, как охрана выполнила задание, резко схватил его за горло. Одной рукой, но сжал так, что Лекс едва мог держаться на ногах и судорожно хватал мизерными глотками воздух. Покрасневшее лицо указывало на то, что парень уже начал задыхаться. В глазах, наконец-то показался ужас, животный страх вперемешку с мнимой надломленностью. Этого Вилмар и ждал. — Что, неприятно? И жить вдруг захотелось? — От-пус-ти, – шипел Лекс, пытаясь вырваться, но тщетно. Да, «чтение душ» Оракула бывает и таким, болезненным. — Конечно, отпущу, - злобно улыбнулся Вилмар, слегка ослабляя хватку. – Но перед этим, ты заплатишь за оскорбление моих сына и крестника. — Не надо! – вмешался Коллинз снова на эльфийском. – Папа, опусти его, пожалуйста! — И почему я должен сделать эту глупость? – спокойно спросил Вилмар сына, всё ещё не отпуская Лекса из железной хватки. — Дай ему шанс! Он исправится! Я уверен в этом. Он ведь ещё так молод. Может, просто у парня не было нормального детства, его не любили, поэтому и он нетерпим ко всем. А может, если бы он рос в другой среде, то был бы лучше? Может, его просто неправильно воспитывали, не пресекали плохого поведения? Лоймиоль говорил, что таких только трудотерапией и хорошим отношением можно исправить. Кто знает, может, он переосмыслит своё поведение и исправится? — Хорошая попытка спасти шкуру никчемности, Коллинз! – мягко похвалил сына Оракул. – Спешу напомнить, что горбатого могила исправит! Ты видишь его глаза? Они как отражение души! Он практически бездушен, пуст. — Я понимаю, но… Что если поместить его в среду, где он волей – неволей будет вынужден изменяться. Глядишь, и душа появится, а с ней изменится его Судьба! — Надежды юношей питают, сынок! - хохотнул Вилмар, не веря в то, что говорит сын. Однако урок преподать надо, и он временно сдался, чтобы уступить просьбе. А заодно, дать Коллинзу самому набить шишки в деле приёма пленных. – Хорошо, раз ты настаиваешь, я отпущу его. Пока. Вилмар внезапно разжал пальцы, и Тьерри рухнул на пол. — Не думай, что я милостив, отродье! – сказал он упавшему парню, резко поменяв вместе с отношением и обращение. Тот судорожно сжимал горло, пытаясь отдышаться, но Оракула прекрасно слышал. – Я дам тебе время и шанс. Воспользуешься – молодец! А нет – пеняй на себя! Я церемониться с такими как ты не привык. Твоя Судьба мне известна, но сын просит дать тебе этот шанс на исправление и иную жизнь, иную Судьбу. Хотел тебя сразу уничтожить. На то есть свои причины. Однако, чего не сделаешь ради единственного ребёнка! Он ведь, как и ты – один и любимый! Балую, знаешь ли, непомерно! Вот, решил и на этот раз не отказывать! – Вилмар сделал паузу в ожидании хоть какой-то эмоциональной реакции парня, но, когда её не последовало (если не считать злобно брошенный на Оракула взгляд), продолжил: – Вот что, падаль! Я отправляю тебя на самый низ иерархии в Долине. На черновые работы. Побудь в шкуре тех, кого сам презирал, чьи руки топтал ногами, когда падали перед тобой, кого обливал помоями, бросал в мусорные баки вместе с дружками, унижал прилюдно, оскорблял без основания и доказательств, а потом не заботился о том, что скажут родители и чем заплатят. Также побудь на месте тех, кого обманывал и грабил как мошенник. Заодно, поучишься терпению и уважению, смирению и доброте. Если за год сможешь подняться хоть на одну ступень, то честь и хвала тебе, а нет, утилизирую! Одно хорошее дело продляет жизнь здесь на месяц. Ты… услышал меня? — Да, – едва кивнув, прохрипел Тьерри. Оракулу этого было достаточно, и он жестом подозвал охрану. Когда Лекса под белы рученьки куда-то увели по приказу Оракула, Коллинз, наконец задал вопрос, который так давно мучил его. — Папа, скажи, почему ты так быстро согласился оставить его в живых? Ведь, как я понял, другой цели его появления здесь нет. Ты мог уничтожить его на месте, но просто уступил мне! — Ты же сам попросил. Он единственный ребенок своих родителей. Так избаловали, что не сформировали внутреннего стержня. Это очень глупо с их стороны, зарабатывая потом и кровью состояние, не приобщать к этому ребенка. Он в итоге просто разорит их в будущем. А теперь и совсем без него остались. — А как ты узнал об этом инциденте и вообще, о родителях этого Тьерри? — Из Шара. Потом Эдгар подробнее доложил. — А Шар и в другие миры прорываться может? — А как же? У меня довольно сильный дар, который способен аккумулировать Шар. Благодаря этому, я проникаю везде, где надо. Так я связываюсь с Эдгаром, например или наблюдаю за Глэдис и вовремя посылаю помощь. — Но разве это не односторонняя связь? — Если настроить подобный Шар в том мире, где хочу иметь связь, то он работает как приёмник. — А почему ты всё-таки решил привезти этого Тьерри? Раз он пуст, то зачем он здесь? Только для мести или ты планировал за обиду меня любимого, его на корм Месту Силы отправить? — Не поверишь, если скажу, что просто захотел… — Предположим, - усомнился Коллинз в словах отца. - А каким образом твой прихвостень узнал, как выглядит и где живёт этот Тьерри? Мы ведь оба знаем, что картинки в Шаре можем видеть только мы с тобой. Простому смертному, каким бы виртуозом он не был – не увидеть того, что показывает стеклянный Шар. Просто не способен. Приёмник же может передавать только голос. Так как? — Всё не можешь назвать его по имени? – хмыкнул Вилмар. Было хоть и привычно, но обидно, что сын так недолюбливает Жан-Жака. Впрочем, в своё время тот сам был виноват в том, что напугал мальчика, показал свою отрицательную сторону. Коллинз не умеет прощать такие вещи, как пренебрежение к себе. Потому Вилмар практически не настаивал на том, чтобы Коллинз уважительнее относился к его «любимцу», а по сути, к любовнику. А ведь именно он вычислил и личность обидчика, и место его положения. Жан нашёл дом Тьерри раньше, чем Эдгар неохотно описал его. Но выдавать любимого не стал, дабы сильнее не раздражать сына. — Пап, не уходи от ответа! – попросил Коллинз. — Ну… - протянул Вилмар, подбирая слова. – Когда со мной связался Эдгар Пэрренс, то сообщил о происшествии с тобой и Лоем. Об инциденте я уже знал, но немного. Я сразу попросил его дать мне более подробную информацию об этом «смельчаке», что посмел наброситься на моих родных, не разбирая сути дела. О его дружках тоже. Они, кстати, мелкие сошки, незначимые, его прихвастни. Убери его и они станут иначе себя вести и чувствовать. Их Судьбы также незавидны. А вот их «предводитель» меня заинтересовал больше. — А как же защита личных данных? Эдгар пошёл на профессиональное преступление и выдал тебе информацию, которую распространять не имел права? – ещё больше усомнился Коллинз. Да быть не может, чтобы такой профессионал экстра-класса, как Пэрренс, смог выдать Оракулу запрещённую или скрытую информацию! — А при чем тут защита данных, мой мальчик? Я твой отец! Имя обидчика адвокат и не имел права скрывать, как и элементарную информацию о нём. Иначе, что это было бы за дело? А где живёт? Так я в Шаре видел, когда изучал ситуацию сам. Эдгар сказал даже не адрес, а направление, кстати. Я в свою очередь сообщил Жан-Жаку, он нашёл и привёз его. Вот и всё! Да, несомненно, слова отца звучали более чем правдоподобно. Однако что-то не клеилось в его версии. Но вот что? Как видно, говорить про своего любимца отец не станет, даже если спросить напрямую. Они снова перешли на эльфийский. — А что, питомец твой и по мирам прыгает, не только по странам и континентам, раз Шар на места вне нашего мира указывает? — Ты же видишь! – Вилмар указал на «пленных». – Сегодняшний привоз как раз из другого мира. — И часто он так «путешествует»? — По необходимости, – снова практически ушёл от ответа Вилмар. Вопросы сына начали раздражать, и он решил это уже прекращать. Ещё несколько человек ждало своей очереди на определение Судьбы. — Стало быть, он в любое время может в Портал войти? — Конечно. — У него что, особое положение? Он не только твой любимец, но и личная шавка? – не удержался от шпильки Коллинз. — Послушай, Коллинз, – вышел из терпения Вилмар, но старался сохранять спокойствие, т5м более в присутствии большого количества людей. – Чего ты привязался к Жан-Жаку? От того, что он тебе не нравится в первый день, не значит, что он всегда плохой и бесполезен. Поэтому прекращай уже давать ему клички и прозвища! Он давно ничего тебе плохого не делает. Почему, лишь одна ошибка, сделанная по случайности, заставила тебя ненавидеть его? Но, это также не значит, что его должен не уважать и я. Тем более, что он никогда после того случая не проявлял неуважения к тебе и не давал прозвищ. Он говорил мне, что уже не раз пожалел о сказанном тогда. У нас уже был с тобой не один разговор об отношении к нему! Так что бери себя в руки и давай работать. А моего помощника оставь, пожалуйста, в покое. — Как скажешь, папа. Но не думай, что, когда-нибудь он станет и моим помощником. Пусть он хоть триста раз нужный и полезный! Вижу я какой он «полезный зверь», когда помощников допрашивает или отчет принимает. Запомни, когда придёт время, он первый вылетит из имения и даже из Долины! Уж я позабочусь! Если он вообще к этому времени жив будет! — Время покажет и расставит всё на места, сынок! – с глухим раздражением ответил Вилмар и развернулся к «пленному», давая понять, что разговор закончен и более дискутировать на затронутую тему он не намерен. Последнее слово всё равно за ним, а такого как Жан-Жак и вовсе днём с огнём не найти. Поэтому Коллинзу придётся его и дальше терпеть. Далее определение Судеб пошло своим чередом. Никаких проблем не возникло. К обеду все привезённые люди должны будут распределены на места, к ним приставлены кураторы, либо мастера. А вот следующим столь нужным «пленным» был довольно рослый, крупного телосложения молодой мужчина. Его комплекция идеально подходила для охраны. Хотя, предназначался он для кузнеца, но у того недавно появилась пара учеников из местных ребят. Поэтому надобность отпала, а внести коррективы в заказ не успели. Оставалось решать, что с ним делать. Нигде места ему не нашлось, поэтому Вилмар предоставил Коллинзу провести «чтение» парня и определить самостоятельно его Судьбу. Сам Коллинз заметил легкий флёр притяжения к этому парню. Быть может, у него на фоне отъезда Лоймиоля разыгралась фантазия, и мозг желал заменить отбывшего парня другим. Может, просто показалось, и Коллинз почему-то сделал для себя акцент на ощущениях. Однако, чтобы понять, так ли это, нужно для начала хорошенько изучить парня. Заменой Лоя никто никогда не станет, каким бы прекрасным и притягательным человек он не был. Но что делать с собственной реакцией сердца на парня, которого он видит впервые, оставалось загадкой? Впрочем, кроме как интуицией Оракула эти ощущения больше никак назвать нельзя. А так ли это, надо пробовать «читать» человека. Отец позволил, и Коллинз занялся интересующим его вновь прибывшим. Он не стал просить охрану поднять парня на ноги и сам присел рядом. Тот ощутимо напрягся, но аура, которую запустил Коллинз обволокла того с головы до ног. Он сразу успокоился и начал слушать голос. — Как тебя зовут? — Дюк, – ответил тот. – Дюк Лиденди́ — А я Коллинз Сэдгард. — А ты кто? — Друг. Я Оракул, точнее учусь. Но ты не бойся меня. Знаешь, я хочу дотронуться до тебя. Ты позволишь? — А зачем? — Хочу узнать тебя получше. Так я определю твоё место в Долине. — Но я домой хочу. Там… жена, маленькие дочки… — Если ты позволишь мне тебя «прочесть», я смогу ответить на вопрос, почему ты здесь. Ты можешь задать мне другие вопросы. И быть может, ты и сам не захочешь туда возвращаться. — А что, вернуться просто так нельзя? — Давай, сначала я тебя изучу, а потом ты задашь вопросы. Хорошо? – предложил Коллинз, доверительно улыбаясь молодому человеку. – Позволь дотронуться и я отвечу на все! — Можно… – неуверенно ответил парень, понимая, что выбора у него всё же нет. Он находится в чужом мире, в непонятном месте, прикован к стене цепями. О каком выборе можно говорить? Это ещё хорошо, что спрашивают разрешения. Впрочем, какой-либо опасности для себя со стороны Коллинза Дюк не чувствовал. Могли бы и насильно прочесть. Только что Оракул – старший держал другого парня за горло и чуть не придушил. А Коллинз по-доброму разговаривает. Решили поиграть в хорошего и плохого полицейского? Дюк не знал пока кому он мог верить и доверять здесь. Поэтому выбора реально не было. Только тревога и небольшой страх. Опасения также естественны, ведь неизвестно, чего ожидать от молодого, менее опытного Оракула. — Спасибо. Я постараюсь побыстрее, и верь мне, это не больно, – успокаивающим тоном сказал Коллинз, протягивая руки к молодому человеку. – Расслабься. Просто подумай о том, где ты был до того, как попал сюда. Долго не думая, Коллинз осторожно взял в руки ладонь Дюка и обхватил их своими. Закрыв глаза, он начал погружаться в ментальное пространство парня и то, что он там увидел, очень не понравилось. Во-первых, то, что ценил и берёг, за что хватался Дюк – не его. Вообще, у него всё сложно. Во-вторых, парень рос в полной семье, но с отчимом. Тот его бил и парню пришлось стать сильнее как морально, так и физически. Дюк действительно очень хорошо сложён и в меру накачан. Скорее всего и постоять за себя теперь может. Как следствие, занятия в тренажёрном зале при колледже посадили сердце и в ближайшее время этот довольно талантливый в изучении языков и творчестве молодой человек должен умереть. И, если не принять меры, так и случится. Чем он может быть полезен? Если оздоровить сердце, то вполне возможно определить его в охрану. В-третьих, когда появилась девушка, которая училась вместе с ним в колледже, он влюбился без памяти. Дюк вообще, довольно влюбчивый человек. Так вот, девушка пользовалась парнем как могла. Даже крутила им как хотела, чтобы добиться желаемого. Его держала на частичном воздержании, порой унижала, а сама крутила шашни на стороне. В результате обе дочки не от Дюка, хотя в каждой из них он души не чаял. До сих пор он находится в счастливом неведении о том, что дочки – погодки от другого мужчины. Когда же он развёлся, то пустился во все тяжкие. Менял девушек как перчатки и старался ни с одной длительных отношений не поддерживать. При этом, не забывал исправно по решению суда, платить алименты на содержание дочек. Постепенно, и профессиональная карьера пошла на спад, так как в стране был кризис. Дюк перебивался случайными заработками, часто отказывая себе в элементарном – в отдыхе, а порой и в сне. Это тоже наложило свой отпечаток на здоровье и незаметно убивало сердечную мышцу, несмотря на отмену посещений тренажёрного зала. Впрочем, если бы его родной отец не ушел бы из жизни раньше, то вполне возможно, умер бы именно по причине проблем с сердцем. Получается, что больное сердце и все проблемы с ним Дюк унаследовал от покойного отца, а немалые физические нагрузки только добавили проблем и ускорили развитие заболевания. Ко всему прочему сильно ухудшились отношения с родителями. Уже сейчас сердце было с небольшой аритмией, но очень скоро стремительно развивающаяся болезнь усилится. В Долине у Дюка прибавятся физические нагрузки и непростая адаптация. Переживёт ли молодой человек эту зиму, не известно. Из увлечений: Дюк любит читать и ходит на рыбалку. Хорошо рисует и имеет талант в этом. Также, он прекрасный компаньон. Когда, извиняясь за подробности, Коллинз рассказал Дюку о том, что видел, тот, мягко говоря, выпал в осадок. На душе его стало тяжело, неприятно, а тягучее чувство обиды душило горло. Верить в услышанное он не хотел, как и ожидалось. Пока, находясь в казарме и в окружении большого количества людей, он не мог дать себе слабину и позволить чувствам вырваться. Коллинз почувствовал это и положив на плечо руку сказал: — Погоди, пока сдержись, пожалуйста. У тебя есть время всё обдумать. Я позже приглашу тебя к себе на встречу, и мы поговорим подробнее один на один. Нам никто не помешает. Там ты и сможешь дать волю эмоциям, а я дам ответы на все твои вопросы. А пока отдыхай. — Почему я должен тебе верить? – неожиданно усомнился Дюк. Стадию отрицания ещё никто не отменял. — Просто верь. – спокойно возразил Сэдгард. - Как Оракул я не могу обманывать людей или манипулировать сознанием. Да и не должен. Иначе буду уже не Оракул, а колдун – чернокнижник. Дюк кивнул, стараясь сдерживать порыв закричать от душевной боли и умолк. Коллинз поднялся на ноги и сообщил отцу, что забирает этого парня себе, указав на Дюка. Вилмар немного удивился, так как планировал самостоятельно определить того в охрану, но раз сын определил иначе, то так тому и быть. В конце концов, ему потом с этим парнем жить и работать бок о бок. К тому же, юному Оракулу нужен опыт взаимодействия с «пленными», а также, он должен уметь брать на себя ответственность за принятые решения. Давая сыну возможность изучить человека, Вилмар не мог не предвидеть подобный исход. Дальше осмотр и приём «пленных» пошёл своим чередом. Коллинз как будто потерял всякий интерес к происходящему и выносил присутствие в процессе работы отца как повинность. Ему скорее хотелось уйти, забрав с собой Дюка. После того как «приёмка» была завершена, и все «пленные» определены на места, Коллинз увёл Дюка в комнату для слуг, которую делили Пьер, Франсуа и Андре. Здесь же была ещё одна свободная кровать. Вторую такую же комнату занимали Макс, Роберт, Энтони и Ильяс. Туда вести смысла не было. Поэтому, Коллинз решил пока поселить Дюка с парнями. Так как сегодня дежурили рядом с Коллинзом именно Ильяс и Макс, а Пьер, как и всегда был на своём посту, то Франсуа и Андре отдыхали. Эти двое ничего лучше не нашли, как дрыхнуть посреди бела дня. Уже обед скоро, а они с ночной смены ещё не встали. Пришлось будить и знакомить с новеньким. Парням было дано задание устроить вновь прибывшего на месте, дать поесть, а также возможность помыться и переодеться. Далее, следовало познакомить его с имением и порядками. Вечером его нужно было привести в комнату Коллинза для более тщательного знакомства. Франсуа и Андре не нуждались в повторении распоряжений, поэтому Коллинз со спокойной душой оставил Дюка на их попечение. Они явно не оставят его без присмотра и вечером доставят в целости и сохранности в комнату на втором этаже. Вечером у Коллинза с Дюком состоялся довольно обстоятельный разговор. Из беседы с молодым мужчиной, который лишь на семь лет его старше, Коллинз сделал вывод, что появился он в Долине не зря. Его Судьба в мире, где он жил, была незавидной. И, чем больше они беседовали, тем больше юный Оракул уверялся в этом. По ходу рассказа о своей жизни Дюк не замечал, как рассказывал всё больше подробностей, которые Коллинз складывал как пазлы головоломки и обращал внимание рассказчика на то, что молодая жена была не столь наивна, как могло показаться с первого взгляда. А его отчим появился в жизни его матери тоже не просто так. Изначально, отчим был другом отца. Тот оказался более проворным и увёл девушку у друга, женившись на ней. Отчим долго злился, но вскоре подстроил так, что бывший друг – погиб, а он остался ни при чем, да ещё и «вовремя оказался рядом» с вдовой. Дав молодой женщине оплакать мужа, убедил выйти за него, суля достаток и любовь навечно. Маленький Дюк оказался не просто помехой. Мало того, что он от другого мужчины, так ещё похож на бывшего мужа как две капли воды. Естественно, отчим бесился и стал со временем вымещать своё зло и раздражение на подросшем мальчике. Появившийся второй ребенок нисколько не смягчил отношение. Напротив, отчим учил своего ребенка не воспринимать старшего серьёзно. И та демонстрация, что часто устраивал отчим детям говорила о многом. Одному – всё, другому ничего. В результате отношения братьев строились на взаимной неприязни, ревности и вражде. Со временем Дюк решил для себя, что станет сильнее и в один момент не даст в обиду ни себя, ни мать. Даже поступил в отряд скаутов, чтобы научиться навыкам выживания. Когда позволила возможность, он начал «прокачивать» тело и развивать навыки рукопашного боя. С помощью своего единственного друга и его родителей Дюку удалось устроиться в тренажёрный зал при колледже, где не только подрабатывал, но и «качался», меняя своё худое вытянутое тело до неузнаваемости. Атлетически сложенный парень уже мог составить конкуренцию сверстникам и вообще, ни у кого мысли не возникнет его обидеть, унизить, оскорбить. В один прекрасный день он набрался смелости и высказав отчиму и брату всё, что накипело, окончательно рассорился с семьёй и ушёл из дома. При чем, не без боя. Отчим попытался его остановить, кричал, приказывал, угрожал, а потом схватил за грудки и пытался ударить, но не на того напал. Дюк вывернулся и ударил в ответ. Увидев, что отчим в нокауте, младший брат тоже набросился, но Дюк успел лишь с силой оттолкнуть его. Тут в комнату влетела мать и остановила драку. Дюк высказал всё и ей. Предложил уйти с ним, но она отказалась, словно была слепа и не видела в старшем сыне будущего. Она его вообще перестала видеть, когда появился второй ребенок. Была она глуха к аргументам Дюка и предпочла не ссориться с нынешним мужем. Собрав минимум вещей, юноша ушёл из дома. Сначала жил у друга, потом в общежитии колледжа, в который поступил не без труда. После выпуска была работа по разного рода галереям, реставрация и частная практика по восстановлению предметов искусства. В колледже он встретил ЕЁ! Она была популярна среди однокурсников, звездой факультета и местных вечеринок. Да и просто красивая, но вместе с тем интересная девушка. Она не только знала себе цену, но и предпочитала самостоятельно принимать любые решения. О том, что она бывает коварна он знал. Как не знал и того, что она просто пользовалась им как вещью, находя Дюка полезным. Он же, не представлял себе того, что на него эта девушка имела совсем другие планы и её коварство в полной мере отравляло его жизнь. Дюк ей откровенно нравился (точнее его наследство, доставшееся от покойного отца), но она предпочитала держать его на расстоянии, крутя романы с другими парнями. И лишь спасение девушки от хулиганов в ночном клубе, а потом из пожарища, заставили Лауру посмотреть на Дюка несколько иначе. Да, она приняла его ухаживания и даже допустила до более глубоких отношений. Но временно. Несмотря на то, что он для нее делал, она им пользовалась. При этом, не полюбила его так же сильно как он её. Постепенно в их мало устроенной жизни появились дети. Оба раза Лаура подстраивала всё так, что, уже будучи беременной от другого, спала с мужем. Не спроста появился один назойливый поклонник, которого Лаура упорно называла другом. Она успокаивала Дюка тем, что они вместе выросли и она не воспринимает его кроме как брата. И эти ночёвки у подруг, девичники с подругами, поездки по работе в другой город… Неужели надо быть настолько наивным, чтобы поверить во всё это? Да и сроки рождения девочек были сдвинуты от реального времени где-то недели на две-три у каждой. А он был слеп, настолько влюблён, что не замечал очевидных вещей. Позже Лаура скандалами вынудила его развестись, подкупив липовых свидетелей. Он и пальцем её не трогал в жизни, но в суде оказалось, что избивал и насиловал. Так как брачного контракта не было, разводили их на общих основаниях. Даже судья был подкуплен родителями Лауры, лишь бы отсудить детей и развести пару. Они изначально были против. Суд настолько вымотал его, что Дюк скатился в депрессию и перестал бороться. Работа отошла на второй план. А так как Дюк не подал апелляцию вовремя, не потребовал тест ДНК, ему присудили алименты на малюток. Государственный адвокат был бессилен, хотя делал всё возможное. Вскоре после развода, она вышла замуж за своего «друга детства», запретив Дюку видеться с дочерями чаще раза в месяц. Неоднократно, до развода и после, на него пытались напасть, сбить на мотоцикле, ограбить, подрезали машину (наследство родного отца) и даже ранили, но Дюк каждый раз спасался. При этом, сложить очевидные факты воедино Дюк не мог. Всё выглядело каждый раз как случайность или «объяснимые последствия несчастных случаев». Стоило задуматься и все случайности мигом сложились бы в систему. Впрочем, адвокат прямым текстом говорил Дюку, что эта череда трагических событий неслучайна. Однако нанятый детектив не смог найти связь между событиями. А вот Коллинз их видел. Все неприятности были делом рук коварной Лауры. Пожалуй, вопрос о том, зачем ей вообще нужен был Дюк, останется без ответа. В тот момент, когда Дюк занимался самобичеванием и напивался в одном из баров города, его и застали люди Жан-Жака. Не успев выйти из бара и пройтись по безлюдной улице – он пропал. Точнее, его схватили и усыпили какой-то дымкой. А проснулся он уже в казарме и прикованным цепями к стене. Вот, собственно, и вся история. Коллинз описал Дюку все перспективы, связанные с его жизнью в Долине вообще и со здоровьем в частности. Если по поводу жизни в Долине Дюк был готов смириться и начать жизнь с чистого листа, меняя Судьбу к лучшему, то ситуация с сердцем его обескураживала. Он практически никогда не жаловался на него. А тут такое! — И что теперь делать? – спросил Дюк Коллинза убитым голосом. — Не знаю пока. Но что-нибудь придумаю, – ответил Коллинз, сохраняя спокойствие. – Обязательно придумаю. Время немного есть, так что надо думать. Я перерою все возможные фолианты по магии, спрошу у наставников. Решение есть, я уверен. И я его найду. — А чем мне пока заниматься, раз нельзя физическую нагрузку? – решил для себя уточнить Дюк. — Не переживай, без работы не оставлю. Раз ты в комнате с Франсуа и Андре, будешь ходить на службу с ними. Стажировка не помешает. Просто наблюдаешь, задаёшь вопросы, знакомишься с людьми и обязанностями, учишься тому, как работают парни. Если будут силы, поучись чему-нибудь у Пьера. Этикет там или приёмы посетителей. Пока ничего тяжёлого не поднимай и на задания, данные не мной - не соглашайся. Всех, кто попытается тебе дать приказ – отправляй ко мне. — Так и сделаю. — Ну, раз мы всё выяснили, и ты всё понял, то на сегодня закончим, – подытожил Коллинз, поднимаясь с кресла. Дюк последовал его примеру, и парни пожали друг другу руки на прощание. Дюк вышел из комнаты Коллинза в некотором опустошении. Зато, не успев положить голову на подушку, он уснул крепким сном без сновидений. А Коллинз в это время остался сидеть в кресле, прокручивая разговор с Дюком и решая, как быть. Сна и в помине не было. А вот прилетевший в его комнату Тотем был действительно вовремя.