ДОЛИНА СИНИХ ГОР ИЛИ ДВА МИРА ОРАКУЛА КОЛЛИНЗА СЭДГАРДА

      Коллинз проговорил с Чарли до утра, но тот не сказал ничего конкретного, как можно помочь Дюку. Чарли лишь настаивал на том, чтобы юный Оракул хорошенько взвесил все «за» и «против» относительно Дюка. Больной человек – слабый помощник и никакой защитник. Да и знают они друг друга всего ничего. Также он бросил загадочную фразу, которую Коллинз не знал, как расшифровать: «Родной и не родной, в семье и не в семье. Книга Рода не примет такого».       Больше месяца ушло на то, чтобы Коллинз нашёл хоть какое-то решение проблемы с Дюком. Вылечить его сердце не мог даже всесильный в местной медицине Винсент. Всё это время он лишь поддерживал состояние Дюка, чтобы не скатилось до критического. При чем, помогать молодому сердечнику Винсент начал почти сразу, как только заметил изменения в состоянии. Тот уже начал мучиться с перепадами давления, носовым кровотечением и пару раз, ближе к концу месяца, падал в обморок.       Хватало тревожных симптомов и без обмороков. Бывало, что его губы внезапно синели и с лица на некоторое время уходила краска. Это пугало не только Винсента и самого Дюка, но и Коллинза. Он и так торопился с поиском решения, но не мог ничего найти. Все возможные способы касались либо оперативного вмешательства на сердце, что в Долине было невозможно, а в столице эльфы такую цену за помощь заломят, что проще умереть. Либо спускание ситуации на тормоза. И тогда пациент скорее мёртв, чем жив. Можно с помощью магии врачевания, которую знали наставники, продлить время работы больного сердца, но эффект временный. Отдача тоже неслабая и человек умирает быстро, но тяжело. Это тоже не вариант, ибо продлевать страдания, как и терять Дюка Коллинз не хотел.       Вилмар уже спрашивал сына, что нашёл он в Дюке и зачем так отчаянно ищет ему способ спасения? Даже предложил, в случае чего, передать парня ему и одно из Мест Силы будет очень благодарно за столь сильную энергию. Парень силён духом! Ведь, если бы не сила воли и безумное желание жить, Дюк просто не протянул бы этот месяц. Однако от предложения Коллинз отказался, а про значение Дюка пояснил, что у него было видение. В видении он увидел четкие картинки того, как Дюк неоднократно спасёт ему жизнь, а позже будет полезен для будущего самого Коллинза. — Что ж, жизнь Оракула ценна и, если есть хоть кто-то, кто не один раз спасёт жизнь моего сына, будет замечательно, - ответил на это отец юного Оракула. — Может, ты и решение подскажешь? – сообразил Коллинз, понимая, что мнение отца он упустил. Это следовало бы сделать с самого начала. — Есть один из немногих способов, но ты должен тысячу раз подумать прежде, чем примешь это решение. Дюк тоже должен подумать, вместе с тобой. Ибо то, что я могу предложить, пока единственный способ на данный момент. Сам по себе он не очень болезненный и строится на магии крови. А в будущем придётся разбираться с последствиями. И поверь, последствия не очень приятны. С ними придётся мириться и как-то учиться жить. Зато он будет жив – здоров и вряд ли умрёт по причине больного сердца. Скорее он будет как «заговорённый», неуязвим и вынослив. И ты при сильной защите, и он получит то, к чему стремился. Для тебя, сын, тоже свои последствия. — Не томи, папа. Что за способ? – Коллинз из вежливости выслушал всё, что сказал отец, но тот тянул с описанием способа. Терпение уже было, мягко говоря, на исходе. — Привязка на крови. Там целый ритуал. Описание у меня есть, могу дать. Но… — Но… — Мне-то что с того, что отдам тебе книгу с описанием этого ритуала? Мне до Дюка дела нет. — Ты просишь плату? – Коллинз не верил своим ушам. — Что-то вроде этого. Например, услугу. Ты же понимаешь, что если я сейчас тебе помогу с твоим человеком, то ты в будущем поможешь мне с моим. — Что-то с твоим любимчиком? – решил выведать Коллинз. Оба знали, о ком идёт речь. Ведь помогать этому упырю в чем-либо он не собирался никогда! У отца много людей, которые являются его помощниками. Но самым близким был именно этот, поэтому и пришёл в голову первым. Это же так очевидно! — Ещё не знаю, время покажет, кому понадобится помощь, - уклончиво ответил Вилмар. — Раз ты не говоришь конкретно, кому может понадобиться помощь, то скорее всего так и есть. Я же не слепой. Он хоть и не стар, но его способности губят его изнутри. Он порой работает на износ. Естественно, это не может не отразиться на его здоровье. — Ты наблюдателен. — Но почему ты сам с ним не проведёшь этот ритуал? — Предлагал ему, и не раз. Он не хочет. Говорит, что знает причину и время собственной смерти, но оттягивать момент не желает. И так непросто. Его последнее время мучают кошмары. — Сочувствую. — Благодарю, сын. И всё же, есть то, чем ты можешь ему помочь. — Чем же? — Пока не в курсе. Шар не видит так далеко. Но, думаю, что в будущем лишним твоё участие не будет. — Я согласен. — Так просто? И даже не будешь спорить, торговаться и говорить, что не хочешь даже смотреть на него, не то, что помогать? — Пап. Я устал искать, - отозвался Коллинз. - И потому готов помочь ему с проблемой, раз ты не в силах, лишь бы сохранить жизнь Дюка. — Сегодня я занят. Могу отдать книгу завтра. Мне нужно дать тебе инструкции, которых нет в книге. На это надо время. А ты пока поговори с Дюком. Спроси его мнения на этот счёт. Быть может, он не согласится, тогда твои старания будут напрасны. Будешь в этом случае искать дальше, что делать. Если же будет согласен, то подготовь его. Он должен быть обо всём осведомлён и голоден не меньше суток. Поверь, это важно. — Хорошо, я поговорю, и, если надо, помогу подготовиться, - ответил Коллинз, но тут же спохватился. – Скажи, а что за последствия? — Привязка и есть последствия. В буквальном смысле слова, - начал пояснение Оракул. - После ритуала вы будете как близнецы – братья, рожденные от одних родителей и выросшие из одного яйца. — Что это значит? — То и значит, сын. По сути, вы поделите одну жизнь на двоих. Его боль – твоя. Его чувства – как твои! Его мысли ты знаешь, словно читаешь на прямую из головы. Чтобы смягчить этот эффект, придётся договариваться. Он должен быть крайне осторожен в своих действиях и словах. Даже в мыслях не должен допускать того, что может оказаться для тебя опасным. Не забудь, что и твои боль, чувства и мысли он будет ощущать как свои. Если же учесть, что ты будущий Оракул Долины, то ему будет тяжелее чем тебе, Коллинз. Постепенно вы оба научитесь, конечно, контролировать этот процесс. Этому надо будет немало учиться. Но первое время будет тяжело. Вплоть до того, что вы будете неразлучны, а тебе или ему, чтобы временно и в крайних случаях прекратить связь, придётся пить особую настойку. Её рецепт тоже есть в книге. Не забудь, кстати, подробнейшим образом изучить её эффекты и особенности. Подумай и сам, а надо ли тебе это, ведь ты его едва знаешь. — Жесть… — Не то слово! – тихо хмыкнул Вилмар. – Ты должен совместно с Дюком принять это решение. Оно должно быть обоюдным. Если против или колеблется хоть один – ритуал убьёт обоих. Расскажи ему всё, что узнал сейчас и обсудите. Я приму любое ваше решение. — Как скажешь. Спасибо, папа. Я пойду.       Коллинз вышел из кабинета отца в полном опустошении. С одной стороны, решение найдено и искать больше ничего не нужно, а с другой стороны, последствия ритуала не особо устраивали. По сути, что он знал о Дюке? Не так много, основное. А вот доверия и привязанности как к Франсуа и Андре, например, в отношении к Дюку у него нет. Как нет и времени на узнавание и формирование доверия. Отец прав, зачем так трепетно относиться к жизни малознакомого человека? И лишь его значимость в будущем не отпускает ситуацию. Коллинз был в полном смятении, ещё больше, чем до разговора с отцом.       Дюка он отыскал быстро. Франсуа сказал, что его недавно отвели с приступом в лазарет. Коллинз застал нового знакомого в постели, бледным и слабым. Его рост, стать, шли в некотором диссонансе с его бледностью, синюшностью губ и темными кругами под глазами. В связи с этим, Винсент разрешил лишь несколько минут общения, чтобы не сильно беспокоить его пациента. Он рассказал кратко о состоянии молодого человека и обратил внимание, что как бы там ни было, а Дюку становится хуже. Впрочем, глядя на Дюка, Коллинз передумал пока что-то говорить ему. Решил лишь намекнуть. — Привет, боец, - поприветствовал Коллинз Дюка, стараясь показать интонацией игривость и хорошее настроение. Он присел на край кровати больного и положил руку ему на плечо, чтобы поддержать. Тот вымученно улыбнулся, словно только и ждал, когда его навестит юный Оракул. — Привет, Дюк слегка потрепал ладонью руку Коллинза в знак приветствия и сразу опустил. — Как ты? — Да вот, снова меня приволокли сюда. Так протестовал, что не хочу, но кто ж меня послушает… - с грустью в глазах хохотнул Дюк. — А у меня для тебя есть новость. Она вроде хорошая. Но то, будет ли она хорошей для нас двоих – зависит от того, как мы поговорим. — Что ты имеешь в виду? — Я, кажется, нашёл действенный способ помочь тебе. И как только тебе станет лучше, а Винсент отпустит домой, мы поговорим. — Оу, что-то секретное? – слегка оживился тот. — Не совсем, - Коллинз оценил настрой Дюка, но обсуждать столь серьёзную тему пока не предстояло возможным. – Скорее важное. Так что в твоих силах поскорее прийти в себя и навестить мою скромную обитель. — Я приду… - Дюк сказал это тихо, но с некоторой надеждой. Ведь и глаза Коллинза горели огоньком, дарующим тепло и возможное решение проблемы, в которое тот верил. — Приходи. А пока я пойду, а то Винс обещал меня прогнать отсюда тапками, если задержусь. Отдыхай, Дюк. – Оба посмеялись над сказанным. Коллинз потрепал Дюка по плечу ещё раз невольно передавая чуток энергии, чтобы облегчить состояние. Как только юный Оракул вышел, Дюку вроде стало легче, и он почти сразу погрузился в крепкий, здоровый сон.       Через неделю, как только Дюк был отпущен Винсом домой, состоялся обещанный разговор. — Я по поводу обещанного. Что за решение? – спросил Дюк, после того как они с Коллинзом поприветствовали друг друга и оба уселись в кресла у окна. — Правильно ли понял, что ты и с постели-то встал так быстро именно благодаря желанию узнать способ? — Верно, - смутился Дюк. Он уже чуть больше месяца знал Коллинза, наблюдал за его жизнью и выполнением обязанностей, его отношением к людям и тем, как реагирует на разных людей. К простым ремесленникам и мастерам он был уважителен, приветлив и доброжелателен, к собственной охране в меру строг и требователен, а вот к некоторым людям своего отца крайне нетерпим. Статус самого Дюка был пока не ясен, но он уже видел, с какой ответственностью Коллинз относится к нему и его здоровью. Вот и на этот раз Дюк посетил комнату Коллинза затем, чтобы узнать, какой способ нашёл юный Оракул, чтобы исцелить его сердце. — Отец дал мне книгу по магии врачевания. Мои наставники владеют этим видом магии, но поехать к ним без разрешения мы не можем. В горах сейчас совсем всё и сильно завалено снегом. Ни троп, ни дорог до их дома в Горах нет. Быстрее заблудимся и погибнем, чем доедем живыми. Так что надо ждать весны. Однако я переживаю, и Винсент меня в этом поддерживает, что до весны ты можешь не дотянуть. Точнее твоё сердце. Как он мне пояснил, сердечная мышца очень быстро теряет форму, слабеет. Оттого и обмороки, синюшность губ и кожных покровов, боли, наконец. И, если мы в ближайшее время не применим этот способ, то можем тебя потерять. Оракул сказал, что отдаст твою душу Месту Силы. Там ты вроде дух, а вроде нет. Сгусток энергии, который бессилен что–то сказать или сделать, пока Оракул сам не призовёт. Но при этом, своей энергией такие сгустки очень усиливают Место Силы. Но для них это вечное существование без возможности переродиться. — Я сейчас жить хочу. — Я тоже хочу, чтобы ты жил, поэтому отказал отцу в том, чтобы во время смерти передать тебя в его руки. — И что же это за способ? — Ритуал привязки на крови. Я через свою кровь связываю себя и тебя одной нитью Судьбы. — Как возлю… - Дюк не договорил, так как Коллинз прервал его жестом и заставил слушать дальше. Сердце зашлось в быстром ритме, неужели Коллинз ради этого присматривает за ним и заботится о здоровье? В глазах молодого мужчины ненадолго зажегся огонёк ужаса. Он ведь натурал. За месяц с лишним он успел понять, что девушек в Долине мало и придётся бороться за их внимание. А вот с парнями он сам не сможет. Потому, его ужаснула мысль о постели с сыном Оракула. Хорошо, что тот вовремя поправил. — Ты о чём подумал, дружище? - хохотнул Коллинз, заметив реакцию Дюка. - Как братья-близнецы, Дюк. При чем, однояйцевые! Ты, хоть и постарше меня, но это значения не имеет. Мы будем чувствовать друг друга так, словно являемся ими. Твоя боль – моя боль, твои чувства – мои. Как твой привязанный брат даже мысли я способен буду предугадывать раньше, чем как Оракул. — В чём подвох? — Он не один. Первое. – Коллинз начал отгибать пальцы на левой руке, давая счёт всем «подвохам». – Мы оба должны будем постоянно контролировать свои действия и чувства. Это трудно, учитывая, кто я и кто ты. Со временем, в моей голове будет много видений и мыслей по работе и жизни. Тебе придётся научиться закрываться от них, чтобы не сойти с ума от кошмаров и не путать свои мысли с моими. – С каждой фразой Дюк напрягался всё больше. Ему не нравилось то, сколько «подводных камней» таили в себе последствия ритуала с привязкой. - Второе. По сути, мы будем делить одну жизнь на двоих. Я буду небезразличен к твоей Судьбе и жизни, вмешиваться в неё и решать за тебя там, где не сможешь ты. Помни, что и ты будешь частью моей Судьбы и жизни. Ничего не сможет нас разлучить, поссорить или сделать врагами. Мы как единое целое. В будущем же, насколько мне известно, ты напрямую будешь связан с моей собственной семьёй, имея свою. Но это уже из моих видений. Третье. Чтобы на некоторое время и в крайних случаях, ненадолго прекратить связь (мало ли по какому поводу), я буду изготавливать специальную настойку. Её надо будет пить буквально понемногу, чтобы перестать чувствовать друг друга. Особенно боль физическую и всё, что связано с ощущениями тела. Много или часто её нельзя, так как она ядовита в передозировке. Поэтому, не рассчитывай на постоянный приём средства. И да, она горькая. Желудок от неё просто горит, боль дикая, хоть и на мгновение. Четвёртое. Ритуал проводится исключительно по обоюдному согласию, добровольно, без утайки и обмана или хитростей. Колебаться в решении тоже нельзя. Если кто-то из нас будет против или не искренен, то погибнем оба. Я допустить этого не могу, поэтому мне нужно твоё согласие и твёрдое решение. Если ты откажешься, то я приму это решение и настаивать не буду. Что сделает тогда мой отец, ты знаешь. И пятое. Отдельным пунктом стоит неминуемое наказание, если ты нарушишь эти правила. Если не я, то сама Судьба сделает это! Понятие «Карма», никто не отменял. В книге четко сказано, что привязывающий в паре будет главным и только он сможет спросить с привязанного за ошибки. Да и статус мой не позволит тебе навредить мне. Это тебе тоже надо будет как-то принять. — У меня есть время подумать? — Только до того момента, как тебе снова станет хуже. Чем тяжелее твоё состояние, тем мне сложнее будет провести ритуал, а тебе выдержать его. Как я понял, он немного болезненный и на его выдержку нужны силы. Если кроме проведения ритуала буду тратить собственные силы на поддержание твоей жизни, то могу не справиться. Тогда оба погибнем уже в процессе. Облегчает проведение голодный желудок. От вида, запаха и вкуса крови в вине может тошнить. Внезапная рвота прервёт ритуал, и он будет незавершённым. Отдача мгновенная. И лучше тебе не знать, какая именно. Поэтому необходимо быть голодным не менее суток. — Страшно… — Не страшнее, чем стоять над пропастью и думать, сейчас упасть или попозже. — Хорошо, я подумаю, - пообещал Дюк. – Такие решение не принимаются спонтанно. — Я тебя понимаю, - кивнул Коллинз Дюку. - Мне и самому нелегко принять это решение. В любом случае, я хочу, чтобы выбор ты сделал осознанно. Важно понимать все последствия. Я не хочу навредить ни себе, ни тебе. Хочу, чтобы ты жил и радовался жизни. Мне моя жизнь тоже дорога. Так что думай. Как только будешь готов, я выслушаю тебя. Парни выходят завтра, но тебе не обязательно быть с ними. Даю тебе выходной, чтобы ты мог всё обдумать. — Спасибо, Коллинз, - Дюк поднялся, чтобы удалиться. Коллинз тоже встал с места и подал руку на прощание. — Пока не за что, Дюк.       Дюк вернулся в комнату, которую делил с Франсуа и Андре. Эти двое, где–то пропадали, но это было даже на руку, так как хотелось побыть одному и поразмыслить. Он улёгся на свою кровать поверх покрывала, едва скинув сапоги и верхнюю одежду. Из головы не шли слова Коллинза о последствиях ритуала. Впрочем, если положить на чашу весов жизнь и «неудобства» - первое предпочтительнее. Но во что тогда превратится эта самая жизнь, если придётся учитывать столько обстоятельств? Дилемма, однако! В таких мучительных раздумьях Дюк провёл время до вечера, пока не вернулись Франсуа и Андре. Они позвали его на ужин. Дюку есть хотелось не очень, а вот поговорить, поделиться мыслями, обсудить – о-о-о-о-о-очень даже. Тем более, что парни заметили состояние Дюка и им оно не нравилось. За ужином Дюк вкратце рассказал ребятам о предложении Коллинза. Те послушали, удивились и… сказали Дюку не тянуть зеленгера на причинное место, а пойти дать согласие, ибо ценнее жизни только сама Жизнь. И уж лучше схлопотать не один раз за нарушение правил, чем быть духом без плоти и крови, кормом Места Силы, без права возрождения. Лучше быть битым, но живым и здоровым. И лучше контролировать себя, но жить. Дюк был с ними согласен, но учитывая все перечисленные последствия, понимал, что ему не очень–то хотелось быть заложником ситуации, там более, битым. Хотелось свободы. А тут, по сути, делают цепным псом. Франсуа на правах старшего по званию влепил Дюку подзатыльник после слов «ценой пёс» и добавил, возмущаясь: — Сдурел, что ли? Коллинз никогда не относился и не относится к помощникам как к цепным псам. Скажу больше, он привык людей уважать. Ты же сам видел, как он ко всем относится! К людям Оракула он не относится хорошо априори. Всё из-за Питье! Коллинз рассказывал, что он его цепями в казарме для пленных приковал сначала, а потом хотел в постель к Оракулу положить. Но тот дал ему в нос. — Да ладно! – не поверил Дюк. — Ага! А когда пришёл Оракул, Коллинза опустили. Но с тех пор он не любит этого прихвостня бога Долины и всех его людей, - добавил масла в огонь Андре. — Ого! Стало быть, кто не с Коллинзом, тот против него? – уточнил Дюк. — Примерно так и есть. К простым-то людям он относится хорошо. Помни, что он займёт место своего отца. Он говорил, что выгонит всех, кто сам плохо к нему относился. Так что не медли, незачем ждать ухудшения состояния. — Ясно, - отозвался Дюк. – Но хотелось бы всё же сохранить хоть какую-то свободу деятельности. — Не грусти, братец Дюк, - отозвался Андре. - Ты же не собираешься специально подставляться! Научишься со временем и у вас наладится система взаимодействия. Будет опыт – будет тебе и свобода. Коллинз и сам не намерен будет постоянно держать тебя возле себя. Он Оракул, а не нянька! Сказал же, всему своё время. — Спасибо за совет, парни, – поблагодарил их Дюк. - Я поговорю с Коллинзом завтра. Ты прав, Андре, не стоит ждать пока мне станет хуже. — Вот это другой разговор! – похвалил Франсуа, и они вместе с Андре похлопали Дюка по спине. – Молодца!       Ночь Дюк едва смог уснуть, думая о том, что из себя представляет ритуал. Ведь Коллинз толком пока не рассказал, не объяснил, что их обоих ждёт во время ритуала. Если он будет знать, чего ожидать, то будет готов. Завтра у Коллинза сто́ит более обстоятельно выяснить, что именно представляет собой привязка на крови. Утром он дал Коллинзу согласие на привязку, с условием рассказать подробнее, что из себя представляет этот самый ритуал. Началась подготовка к проведению ритуала. Утром, в ближайшее полнолуние в комнате Коллинза всё было готово. Посреди комнаты стоял круглый лакированный столик с витиеватыми ножками. Стульев рядом не было, так как планировалось проводить ритуал стоя. На столе, на самой середине стояла красная свеча. Пока не зажженная. Рядом стоял бокал гранатового вина, привезённого отцом ещё из мира матери. Два бокала дополняли эту композицию. Впрочем, с другой стороны стояла серебряная чаша, а под ней кусок бархатной ткани. На столе также лежала книга, раскрытая на странице с ритуалом, а вместо закладки – ритуальный кинжал. На этом всё. Дюк с трепетным волнением подошёл к столику, созерцая антураж. Коллинз пригласил его ближе и встал напротив через столик. За сутки до ритуала Коллинз всё объяснил Дюку и тот знал, что будет. Дверь в комнату предварительно было заперта, чтобы никто не помешал. — Начнем, если готов? – спросил Коллинз, улыбаясь будущему «привязанному» брату. — Да, начнем. Я готов, - кивнул тот. — Тогда я начинаю. Внимательно меня слушай и повторяй, что попрошу. — Понял. Коллинз зажёг свечу лёгким движением щелчков пальцев. — Зажигаю свечу, освещаю путь! Огонь, вино, кровь и дым – наша карта. Здесь мы по доброй воле, открыто, без обмана. Повтори.       Далее Дюк послушно повторял каждую сказанную Коллинзом фразу и повторял действия.       Коллинз налил из бутылки вино в чашу и взял кинжал. — Вино - кровь земли и предков. Кровь – наша сила! Плоть к плоти – кровь к крови! - он слегка порезал обоим запястья и пока кровь каплями стекала в чашу с вином, продолжал читать заклинание. – Сила к силе! Энергия к энергии! Ты мой брат! Я твой брат! Твоя кровь – моя кровь! Отныне и навеки!       Затем, перемешав кровь кинжалом в чаше, как того требовали условия ритуала, Коллинз разлил вино по бокалам, при этом оставив немного вина на дне. — Пью вино – символ предков, добровольно закрепляю связь. Ты мой брат! Я твой брат! Твоя душа – моя душа! Отныне и навеки!       Как только бокалы опустели, Коллинз бросил в чашу с остатками вина бархат и поджог. Ткань сразу задымилась. — Дыши и смотри на меня! – скомандовал Коллинз Дюку. Долго не думая, пока парень стоял на ногах, Коллинз протянул руку через стол, присоединил свой порез к порезу Дюка.       Под действием заклинания порезы синхронно затянулись. Дюк слышал это заклинание как непонятную абракадабру, а благодаря дыму звук был слово в пустом аквариуме. Коллинз же знал, что говорит на эльфийском заклинание, которое Дюку знать и тем более повторять не обязательно. И всё же, дым от бархата уже начал разъедать воздух и дышать становилось всё сложнее. Дюк уже едва держался, но Коллинз говорил ему, что нужно стоять до последнего, пока ноги сами не подкосятся. Затем Коллинз положил ладонь к груди Дюка начал читать другое заклинание на привязку, но тоже на эльфийском. У Дюка в груди и стало жечь, но он старался стоять. Облокотиться или опереться парню было больше не обо что, поэтому он, как говорится, держался за пол ногами. Ну, ещё свободной рукой за край столика. Коллинз всё читал и читал длинное заклинание, выбивающее остатки сил. Как только Коллинз закончил, Дюка тут же сложило пополам. Он схватился одной рукой за грудь, другой за живот. — Стой! Не падать! Нельзя! - командовал властно юный Оракул. И Дюк выпрямился и продолжал держаться. Видя, что держится парень из последних сил, Коллинз подвёл его к своей кровати и посадил на неё. Долго не думая, Дюк сам упал на подушку головой и со словами Коллинза: «Ритуал завершён. Поспи.», провалился в небытие. А потом были сутки выматывающей горячки. Коллинзу тоже было плохо, но он хотя бы был в сознании и мог облегчить состояние сам или при помощи друзей. А вот Дюк метался в бреду, словно вспоминал прошлую жизнь, как в последний раз. На самом же деле мозг избавлялся от прошлого, чтобы оно не тяготило в будущем. Как будто для того, чтобы и не помнить его больше. Это тоже действие привязки. Коллинз не отходил от него ни на шаг. Протирал лицо, помогал Винсенту протирать всё тело теперь уже брата, вливал поддерживающие лекарства, охранял сон.       Дюк проснулся утром. Рано и для себя самого неожиданно. Во сне вся тьма, что терзала его до этого, отошла, уступив место свету. Кошмары прошлой жизни забылись. Он словно очнулся новым человеком. Состояние лёгкости не покидало его. Правда, он не сразу понял, где находится. Дюк осмотрелся и увидел, что в кресле рядом спит Коллинз. На прикроватной тумбе стоит тазик с водой. Шторы раскрыты, впуская солнечный свет нового дня. Неожиданно для себя Дюк беззвучно заплакал. От счастья! Он жив и ему как никогда хорошо. Он пережил не только сам ритуал, но и смог выжить после него, получив привязку. Не менее э ого радовало, что ритуал пережил и Коллинз. Значит, оба хотели этого.       На коже груди слегка жгло, и он поднял одеяло, чтобы посмотреть, что там. Во-первых, на груди, куда Коллинз прислонял ладонь, оказался отпечаток его ладони, а во-вторых, он был абсолютно голым. Копошение Дюка не осталось не замеченным. Проснулся Коллинз и сразу вскочил на ноги, подходя ближе к кровати. — Дюк! Ты очнулся! Как ты себя чувствуешь? – беспокоился юный Оракул. — Прекрасно, Коллинз. Я долго спал? — Сутки. У тебя что–то болит? — Ничего! Полагаю, тот отпечаток ладони пройдёт? Я прав? Он пока немного жжёт, – похоже, первый опыт в привязке у Коллинза действительно прошёл удачно. — Отпечаток останется, а вот жжение постепенно пройдёт, - тихо ответил Коллинз, а у самого тоже, как и у Дюка на глазах показались слёзы. Он сделал ЭТО, у него получилось! — Ну и ладно! – ещё лучезарнее улыбнулся Дюк Брату-Оракулу. – Такого тату ещё ни у кого нет! Ведь так! — Так! – сквозь слёзы улыбнулся Коллинз. – Теперь мы привязанные братья. Ты понимаешь это? — Понимаю! – ответил Дюк тем же.       Не успели братья договорить, как в комнату вошёл Винсент, а за ним горничная несла поднос с едой. Она сразу поставила всё на столик и ушла. Винсент подошёл к Дюку, чтобы удостовериться, что с его пациентом всё в порядке. Он послушал пульс, отдельно сердце и выдал вердикт. — Не понимаю… — Чего? – не понял Коллинз сказанного Винсентом. Как раз этот лекарь всегда всё понимал! — Не понимаю, почему абсолютно здоровый человек до сих пор валяется в кровати! - хохотнул лекарь. – Живо поднимайся, Дюк! Завтракай и марш на свежий воздух. С завтрашнего дня можно приступать к тренировкам. Они не просто разрешены, а показаны. Единственное, чего я запрещаю, так это переусердствовать! Всему должна быть мера. — Будет ему мера! – отозвался Коллинз. – Можешь предоставить это мне, Винсент. Я сам покормлю его завтраком и отправлю гулять. Займусь обучением позже. — Ну, что ж. Раз в моих услугах более не нуждаются, позвольте откланяться. И не забудь сам лечь отдохнуть, Коллинз.       Винс сдержанно кивнул в знак прощания, сдержанно улыбнувшись, и вышел. На самом же деле, он был рад, что с Дюком всё в порядке и более не нужно его держать в лазарете. А у него и других забот полно.       После завтрака в постели, Дюк поднялся. Заботливо принесенная Франсуа чистая сухая одежда была благодарно одета на омытое тело и Дюк был готов выйти в сад. Повели его гулять Франсуа и Андре. А вот Коллинз улёгся спать на свою кровать, чистую благодаря работе вовремя подошедшей горничной. Отсыпаться, ибо сон в кресле – ни о чём. Глорию, как и Вилмара охрана у дверей дальше порога не впустила.       Привязанные братья встретились только вечером за ужином, где Коллинз представил отцу нового члена семьи. Впрочем, для Оракула это не стало открытием. Он не только предполагал данный исход событий, но и видел у себя в шаре. Однако то, что Коллинз решится на такое «сближение», не предполагал. Позже, сын объяснил отцу, что не гоже привязанного брата наследника Оракула Долины держать за помощника или простого охранника. Да, охранять Дюк будет. Но не имение, а покой самого Коллинза (надо же ему в конце концов чем – то заниматься).       Оракулу нечего было на это сказать, так как это являлось всецело решением сына и его «брата». Такому раскладу Вилмар был рад, так как привязанного к Оракулу человека можно отдать месту Силы позже. Такая душа очень хорошо усилит его и сделает «сытным». Не придётся по полсуток торчать на камне. Достаточно пары часов. Так он хотел поступить и с Жаном, но тот наотрез отказался. А неволить нельзя. Оба хотят жить.       С того дня, как Дюк был представлен как новый член семьи, начались неустанные тренировки. Одна переходила в другую. С утра небольшая разминка совместно с общей охраной. Затем завтрак и медитация. Коллинз учил Дюка закрывать сознание от его мыслей. Это самое первое, чему Коллинз начал учить «брата». Затем уже реальная тренировка на полигоне, где тренируется охрана. После обеда снова медитация и обучение техникам сокрытия, но уже чувств и эмоций. Потом небольшой отдых, который лично Коллинз проводил в библиотеке, выполняя домашние задания. Ведь пока Дюк выматывал себя на полигоне, Коллинз учился с миссис Дарс. Приходилось за короткое время проходить немного больше, навёрстывая упущенное. Скоро учеба совсем закончится, и Коллинз напишет выпускные работы. После этого миссис Дарс будет дан заслуженный отпуск. А пока надо было доучиться и достойно сдать экзамены. А тут ещё Дюк. Во время своих занятий Коллинз чувствовал, как Дюку тяжело с непривычки заниматься физической подготовкой. Его собственные мышцы ныли, как будто это он проходит полосу препятствий и получает нагоняй от заместителя начальника охраны и тренера в одном лице – Томассина Анатоля. Сосредоточиться на уроках было очень сложно. Миссис Дарс по расписанию устраивает два раза в неделю такие тренировки и Коллинзу. Строгий Томассин на занятиях обычно так гоняет её подопечного по плацу и полигону, что аж жалко становится. А куда деваться? Надо! Сегодня в расписании физическая подготовка не стоит. Но это не отменяет того факта, что Коллинз ощущает всю сложность тренировки Дюка на себе, сидя в библиотеке. Впрочем, над этим видом чувствительности парням ещё надо будет поработать. Хотя, чего греха таить, сами тренировки Дюку не только были показаны, но и нравились. Со строгостью Анатоля ему приходилось лишь мириться. Но в целом, радость от результатов не заставляет себя ждать. С каждым днём его телу было всё легче выдерживать нагрузки.       После ужина обычно шёл долгожданный отдых. Его ребята чаще всего решали проводить спокойно, но весело. Вместе с парнями своей охраны, они, уютно устроившись в гостиной на диванах и недалеко от камина резались в какие-нибудь игры. Их смех и весёлые переругивания слышались на весь дом. Такое времяпрепровождение было важным для закрепления отношений Коллинза со своими людьми. Поэтому Оракул благосклонно позволял это. Лишь неугомонный Жан-Жак всё думал, как бы насолить если не юному Оракулу (что может быть весьма опасно для собственной жизни), сколько его людям. Вот из принципа. Раз нельзя Коллинза задевать, то Оракул негласно разрешил, отыгрываться время от времени на его людях. И Жану немного развлечение и парням поучиться доверять и взаимодействовать друг с другом.       Порой Коллинзу казалось, что его жизнь с появлением Дюка превратилась в День Сурка. Коллинза успокаивало лишь то, что явление это временное. Дюк всему научится и его не надо будет постоянно таскать с собой. Они ведь разлучались только на время своих занятий и сон. При этом, сам Дюк тоже переживал, что ему приходится много времени проводить с Коллинзом, а ведь у него много работы.       Постепенно, Дюк освоил защиту себя любимого от мыслей Коллинза. Это, кстати, давало легче, чем физические ощущения. Хотя он бы не сказал, что при обучении было легко. Коллинз часто жаловался, что во время занятий в библиотеке с миссис Дарс он чувствует, как Дюку больно при падениях или ударах обо что-то, напряжении мышц, а также во время того, как Дюка в прямом смысле бьют стеком за медлительность на полосе препятствий. Анатоль никогда не знал и не знает, что такое щадить новобранцев! И не важно, чей он там привязанный брат. Его задача научить парня выносливости, дать силу, подтянуть мускулатуру и даже снизить вес, если необходимо. Он искренне считал, что чем новобранцу труднее в начале подготовки, тем потом легче в реальных полевых условиях, на службе. Дюк терпел и Коллинзу тоже ничего не оставалось. Пока окончательно справиться с физическими ощущениями не удавалось.       Правда, Коллинз скрыл от Дюка ещё одну подробность того, как и что ему приходится терпеть благодаря их привязке. Но об этом позже.