ДОЛИНА СИНИХ ГОР ИЛИ ДВА МИРА ОРАКУЛА КОЛЛИНЗА СЭДГАРДА

      Через месяц изнурительных занятий на плацу и полигоне настал день, точнее ночь, когда Томассин разрешил Дюку стажировку в карауле. Именно в ночном, так как это самое подходящее время для проверки полученных навыков. Коллинз вздохнул спокойно. Неужели закончились эти адские занятия для Дюка? Но, как водится, рано радовался.       Ночь Коллинз спал не совсем спокойно, а рано утром проснулся с синяками на подбородке, животе, ногах и руках. Они были не очень большие, но свежие. К тому же, они нещадно ныли, не давая покоя. Коллинз бы ещё полежал, но его никто не будил, значит рано! Он приподнялся, чтобы взглянуть на напольные часы. Те показывали пять утра. Ого! Спать и спать ещё, но почему так ломит тело? Дальним умом Коллинз понимал, что это не его боль. Он пошёл за ширму. Там стояло небольшое напольное зеркало в медной раме. Коллинз поднёс к нему зажжённую керосиновую лампу и взглянул на своё отражение. О ужас! Коллинз был похож на синего жирафа. Не весь, конечно, но всё же. Юный Оракул был в недоумении от того, что видел. И тут до него дошло… — Дюк! Что ты натворил? Что произошло?       Ответом ему была тишина. Он поставил на столик умывальника лампу и прошёл к двери. Там за дверью дежурили Ильяс и Макс. Они тихо переговаривались, чтобы не уснуть. Увидев Коллинза, они соскочили с диванчика у двери в комнату их работодателя и уставились непонимающими глазами. — Коллинз, что случилось? – спросил Ильяс. — Я бы хотел узнать то же самое. Макс, - обратился Коллинз к парню помладше. – Ты быстр на ногу, найди Дюка и приведи сюда. Срочно! — Сейчас будет! – отчеканил Макс и не дожидаясь ещё какого-либо приказа, побежал к выходу на лестницу со второго этажа. Ильяс посмотрел ему в след. — Это связано с Дюком? Что он натворил? — Как только братец явится, сразу и выясним во что он вляпался. А пока подожди его здесь. Я оденусь и как только придёт – постучи. — Есть! - отозвался Ильяс. Задавать лишние вопросы он не привык.       Через минут двадцать Макс привел Дюка. Тот был «раскрашен» так, что убери кровь и их с Коллинзом синяки будут зеркально отражаться. Только у Дюка они будут больше и ярче. Это было хорошо видно даже при тусклом свете ламп. Коллинз с неменьшим ужасом посмотрел на Дюка и промолвил, едва сдерживая голос, чтобы не заорать на брата. — Дюк, что ты творишь? — Я… это… - не знал, с чего начать горе-драчун. — Не мямли! Не малолетка! – Коллинз решил сразу показать, Дюку, как он недоволен ситуацией, поэтому рыкнул так, что Дюка подкинуло на месте. – Говори, ходячее недоразумение, кто тебя так раскрасил? И живо, не то весь гарнизон охраны подниму, на плацу выстою и найду его! Или их… — Его… - тихо поправил Дюк. При этом, боялся даже взглянул на Коллинза, как было стыдно. Как он мог забыть о связи? — Что случилось? Кто посмел? Он, что не знает, с кем связывается? — Знает… — Кто? Дюк, по-хорошему, рассказывай сам, пока я не снял все щиты и не выведал. Тогда не обижайся, что без спроса в твою голову залез. Почему мне приходится сейчас всё тянуть из тебя?! Говори! – шипел юный Оракул. Ситуация хоть и начинала проясняться, но уже не нравилась ему. — Так кто этот самоубийца? — Он, вроде, племянник Питье… Сильв, - выдавил Дюк. Он прекрасно видел, что Коллинз уже начал выходить из себя и лучше всё рассказать. А ведь он хотел скрыть это. Думал, закрылся от Коллинза. Но не тут-то было! — И… — Мне давно нравится Бланш. — Джессе? — Да, она самая, - подтвердил Дюк, как будто таких как Бланш не счесть в Долине, но он благоразумно промолчал. — Продолжай… — Ну, я в шутку днем пригласил её ночью на стены. Даже глазам своим не поверил, когда она явилась. Не понял только, как она мимо охраны пробралась… Всё спокойно было. Мы укрылись в оружейной подсобке и начали… — Ты с ум сошел, Дюк? — Я? Нет… а что? – не понял вопроса брата Дюк. — Ты знаешь, что она невеста Сильва? — Да… нет… - путался в показаниях Дюк. – То есть, догадывался. Думал, он просто ревнует, когда я рядом. А он ещё и следил за ней. Параноик чертов! — Ну, пришла, - вернул Коллинз Дюка к теме. – Дальше, что было? — Не успели мы поцеловаться, как в подсобку влетел этот демон и накинулся на меня. Девушка сразу убежала, а мы с ним начали драться. Ну и как итог… вот… - Дюк невольно развёл руками. — Это не итог, Дюк! Это позор! - чуть громче зашипел Коллинз. – Во-первых, ты нарушил правила охраны! Это наряд вне очереди и молись, чтобы Анатоль был также понятлив, как я! Второе! Ты попытался увести чужую девушку. Она овца и несусветная дура, каких не видывало стадо идиотов, а ты позарился на её смазливую мордашку! Да ещё и на невесту племянника моего самого злейшего врага здесь! У тебя, что, в штанах, так давит, что другую поискать не пробовал? На первую попавшуюся мымру налетел и доволен?       Откровенно говоря, Дюку нечем было ответить и он, опустив покаянно голову, со стыдливой краской на лице и ушах, слушал тираду брата. Младшего, но главного! Что ж, Дюк, ты сам виноват! Получи, что заслужил. Не будешь забывать о связи! Меж тем, Коллинз продолжил свою тираду: — И третье! Ты вообще, представляешь, какие неприятности ты доставил сейчас мне своей выходкой? — Что? – Дюк вскинул голову и встревоженно ответил. – Нет…       На это Коллинз вышел на свет. Он заранее зажёг ещё одну лампу и поставил рядом на столик посреди комнаты (тот самый, из ритуала). Сам он до этого сидел на кровати и был в относительной тени. Подойдя к столику с лампами, он начал снимать рубашку. Дюк был в шоке от того, что лицо Коллинза уже с небольшими синяками, но когда он снял рубашку, то на его теле тоже были свежие синяки и кровоподтёки, зеркально отражающие его собственные. — Кто тебя… так? - только и мог спросить Дюк. — Ты! — Я? Но… я же не… - пытался оправдаться Дюк. Он прекрасно понимал, что Коллинза он не бил и вообще, был до этого часа на ночном дежурстве. — Ты забыл, что мы связаны и ты ещё не умеешь полностью скрываться от меня? Мои страдания во время ТВОИХ тренировок я сносил молча, но как видно зря. Помнишь? Твоя боль… моя боль… - уже не шепотом, но вкрадчиво говорил Коллинз, напоминая слова заклинания. — П – помню… - сник Дюк. – Прости, Коллинз. Я не знал, что это настолько сильная привязка. — Она на крови, тупица! У Оракулов сильная кровь. Привязка соответствующая! - начал выходить из себя Коллинз. – Знаешь, что я за это могу с тобой сделать? — Ты говорил, что можешь наказать, - предположил Дюк. Ведь об этом он беспокоился, когда принимал решение. Почему только забыл и про это? — Верно! И я сделаю это! Даже если тебя взгреет Анатоль! А потом отец Бланш! Всё равно ты у меня получишь сильнее всех, что бы с тобой они там не сделали! — Но нельзя же за одно и то же несколько раз быть наказанным, - попытался спасти свой зад Дюк. Не вышло. — Зато быстро научишься думать о последствиях, дорогой братец! – быстро отозвался Коллинз. — А может, с Томассином и отцом Бланш договориться? — Какой хитрый! - с сарказмом оценил Коллинз. - Только вот пойдут они не ко мне, а к моему отцу. Он бог и правитель Долины, если ты забыл и это! И он для них неприкасаемый авторитет. Я пока для них никто! И как тогда я должен буду с ними договариваться? — А что, с Оракулом его сын договориться не может? — Может, если тот позволит мне вообще присутствовать при этом! — Коллинз, прошу, помоги, - взмолился Дюк. - Я приму любое наказание от тебя, но мастер Анатоль меня до смерти загоняет или вообще, к позорному столбу привяжет и стекой своей отходит до кости. — Правильно и сделает. Тебе не помешает мозги через одно место вставить. С Анатолем даже отец не всегда может договориться. Он принципиальный, словно кремень, а не человек! И то, что ты мой привязанный брат для него не имеет никакого значения. Правила превыше всего! Это основа безопасности! Ты же умудрился нарушить кучу правил за одну ночь, Дюк! Здесь даже я бессилен. — А отец Бланш? Слышал, что он вредный старик. — Его я возьму на себя и, думаю, отец поможет. Тебя при этом быть не должно. Но он должен знать, что ты будешь строго наказан. Вот и всё. — Уже что-то… — Рано радуешься. Я с отцом ещё не разговаривал. — Но поговоришь же… — Не сомневайся. На завтраке чтоб тебя не было, - распорядился Коллинз. - Я сам поговорю с папой и будем решать, что делать. — А чего сразу без меня? – обиделся Дюк. — На кухне поешь и сиди у себя, сказал. Не хватало, чтобы ты по всему дому гарцевал со своей расписанной физиономией. Как только решим, я позову тебя. А пока топай в лазарет. Пусть Марта – ассистентка Винса, обработает тебе раны. — А ты? Тебе не надо? — Не надо! Марш отсюда! – скомандовал Коллинз. Очень хотелось спать в шестом часу утра, но надо было срочно приводить себя в порядок.       Как только Дюк вышел, Коллинз сел на кровать в позе лотоса и принялся медитировать. Его энергия начала циркулировать, едва видными глазу волнами. Постепенно волны густели и в определённый момент остановились. Впитываясь в тело юного Оракула, они удалили почти все синяки и кровоподтёки. Очнулся Коллинз, едва удерживая тело в вертикальном положении. Вся магия, что была сосредоточена в нём, ушла на заживление покровов кожи. Он мало практиковался по сравнению с обучением в Горах. Поэтому сил хватило только на это. Хорошо, хоть с лица ушло всё. Помедитировав ещё немного, Коллинз открыл глаза уже с другими ощущениями. Словно он выспался и хорошо отдохнул. Этого было достаточно, чтобы выглядеть готовым к новому насыщенному делами дню.       На завтраке, ожидаемо, Дюк не появился. На вопрос Оракула, где брат сына, Коллинз объяснил, что у того была ночная смена и наверно отсыпается. Но Великий Оракул не будь собой, не поверил. Точнее, сначала сделал вид, что поверил. Но, чтобы дать понять сыну, что его лжи нет и на грамм веры, выдал: — Не забудь отчитаться о ночном происшествии и о том, какое решение ты принял относительно нарушителя. Как я понимаю, это был твой человек. В противном случае, я сделаю это сам. Не обижайся потом. — Как ты… - удивился Коллинз. – Уже знаешь? — Знаю что? – схитрил Вилмар. — А ты о чём, папа? – не отставал Коллинз, поняв уловку отца. — Сын, я не древний, больной маразмом старик. Я – Оракул! Владыка Долины Синих Гор! Как ты думаешь, о том, что произошло в моём имении ночью, скроют от меня? — Сообщили? – догадался Коллинз, переставая есть. — Раньше, чем ты можешь представить, - пожал плечом Вилмар. – Так что, расскажешь? — Да, как разберусь, расскажу, - пообещал Коллинз отцу. Выбора всё равно нет, поэтому, он решил воспользоваться ситуацией и попросить помощи. – Понимаешь, папа? У нас с Дюком привязка ещё не стабильна, и мы оба учимся. С непривычки о связи иногда забываем. Что–то осваивается в применении щитов быстро, что–то нет. И, если мысли мы друг от друга ещё прячем, то зеркальные физические ощущения не оставляют. Мы стараемся, правда. Возможно, с непривычки, Дюк устал контролировать их и ненадолго сдался. — И какова цена этой слабости? — Нарушение правил. Но… я постараюсь всё решить, а с ним усилю занятия по нормализации физического контроля. Единственное, в чём мне понадобится твоя помощь, это договориться с отцом девушки. Дюк не знал, что она невеста Сильвы. Заигрывал с ней, флиртовал. Она поддалась и пришла к нему, когда он нёс службу. Вместе их Сильва и застал. Она сбежала, ничего не пожелав объяснить жениху, а Дюк и Сильва сильно подрались. Как я понял, её отец постарается вынести из этой ситуации максимум выгоды для дочки. Но у Дюка нет ни денег, ни своего имущества, чтобы отдать ему в уплату за эту ошибку. Прошу, возьми его на себя, а остальное я решу сам. Поверь, я очень строго его накажу. Не думаю, что будет правильным за этот проступок наказывать по каждому пункту нарушений. Эффективнее будет наказать один раз за всё и строго. — Ты здраво рассуждаешь, сын, - заключил Вилмар, выслушав просьбу и объяснения Коллинза. – Но понимаешь ли ты то, что тебе придётся впервые пить настойку, чтобы приглушить связь и не испытывать ни его физическую, ни моральную боль? Ты превратишься в безжалостного карателя, пусть и не на долго. — Да, понимаю. Я думал об этом и готов выпить её, если надо. Боюсь, что если этого не сделать, то результаты такого малодушия отпечатаются и на мне. — Верно, - подтвердил Оракул. – Хорошо, я помогу тебе с Бушем. Он старик хоть и строгий, но сговорчивый. Есть пара слабостей, на которых можно сыграть как на барабанах. Ритмично и красиво! — Спасибо, папа. Я очень тебе благодарен за поддержку. — А как же иначе? – усмехнулся Вилмар, и они оба продолжили утреннюю трапезу.       После завтрака Коллинз сам лично сходил к начальнику охраны и договорился о том, чтобы Дюка за ночную выходку не наказывали, так как Коллинз сам собирался это сделать. Такой же приказ следовало отдать Анатолю, так как он обязательно захочет взгреть парня за то, что не оправдал доверия и надежд. Опозорил учителя с головы до пят! Томассин был в гневе, когда узнал про ночную драку Дюка и Сильвы. Он всё утро ходил злым и раздавал пинки всякому ротозею, не сумевшему на плацу или на полигоне выполнить хоть один элемент упражнения правильно! А когда он узнает, что ему ещё и наказывать провинившегося нельзя, то будет в ещё большей ярости. Игор пообещал успокоить мужа (да-да, Игор, несмотря на высокий статус, является старшим мужем Томассина. А вы не знали? Странно!) и уговорить не давать волю эмоциям, когда Дюк вернётся на занятия. Так Дюк был «спасён» от рук строгого не в меру тренера!       Как только Коллинз вернулся в дом, то в холле его встретил Паркер и сообщил, что у Оракула гость. Это был Буш Джессе. Коллинз кивнул в знак благодарности за столь важную информацию и смело направился в кабинет отца. Свою охрану в лице Энтони и Роберта пришлось оставить за дверью. А там… спектакль по нотам, разыгранным Великим Оракулом! Жаль, его ребята не видят этого шедевра! — … Да я не в жизнь! – сотрясал руками Джессе - старший. Уж очень он смел был в общении с Оракулом. Жаль, что Коллинз не застал начала разговора. — Ой ли! - спокойно возражал Оракул. – А не подскажешь, в кого твоя дочь такая блудница? Ведь зная о том, что жених есть, побежала за новыми ощущениями к новому кавалеру! Да он её старше на десять лет! Не в тебя ли? — Я честный человек и верен жене! – продолжал тот упорствовать. – Это другое вообще! — Отчего же другое? – гнул свою линию Вилмар. – Тебе напомнить, как ты кувыркался с дочерью мельника, когда тебя уже сосватали к Джули? Теперь понятно, в кого дочь? И ты смеешь требовать компенсацию? Не стыдно? — Да я… - ядом плевался Буш. На его лице отображалась целая гамма непередаваемых эмоций, что доставляло удовольствие как Вилмару, так и Коллинзу. — Да ты лучше бы воспитанием дочери занимался! - пресёк Вилмар будущие возражения. – Сам не досмотрел и теперь требуешь с человека какую-то компенсацию! Я разговаривал с ним, и я ему верю. Он сказал мне, что она сама пришла. А потом сбежала, как та крыса! Ничего не объясняя и не предотвращая драку. А ведь он не звал её! Объясни она, что пришла сама, драки бы не было! Отдельно спроси с неё как она мимо охраны прошла! Уж не подкупила ли людей? Стало быть, с какой стати ты пришёл требовать, что–то! И без тебя этому молодому человеку влетит по самое не балуй, а ты хочешь добавить! — Она невинна! Это он её обманул! Заигрывал с ней и позвал к себе в караул…- упёрся старик. – Я требую… — Требовать будешь дома, - Вилмар медленно и с явной угрозой убить на месте встал с места. В голосе зазвучал жесткий металл, а взглядом Оракул мог прибить к полу и расплющить. – Не забывай, где ты находишься! Ты смеешь спорить с Оракулом? — Нет, то есть я хотел сказать… справедливо… — Не тебе просить справедливости, мужу, который обижает собственную жену, когда настроение плохое или когда выпил не в меру! Не тебе просить справедливости, если и дочь ты не всегда справедливо наказывал. Не удосужился ни разу объяснить ей того, почему, то - нельзя, а это можно и зачем. При любой возможности ругал и наказывал. Девочки — это благодать, а не низший сорт человека! Они подарок бога, как частичка любимой! Ты же, не берег ни жену, ни единственную дочь. Ведь в Долине девочки и женщины ценны! Не ценишь, заберу! Ты и Сильве её скорее продаёшь, чем замуж выдаёшь! А теперь пришёл к Великому Оракулу «требовать»? Ты себя вообще, слышал? — О, простите, Великий Оракул! Не надо забирать! Я пересмотрю свои взгляды! Я попрошу прощения у жены и дочери! Только не отнимайте! – вдруг опомнился Буш, хлопнувшись перед Оракулом на колени. Его риторика резко изменилась. – Я исправлю! Всё исправлю! Простите! Я не буду ничего требовать и всё решу мирно и дома! Простите! — Вот как ты заговорил? Ты разочаровал меня, Буш. Я ожидал яростного сопротивления и доказательств вины моего человека с пеной у рта. Но ты сдался! Что ж, так тому и быть! Я сегодня добрый. Проваливай к семье и всё исправляй, иначе, найду им лучшего мужа и отца. А дочке твоей сыщу более подходящую партию! И, не смей никому мстить, а Дюку, особенно! Он молод, горяч и имеет право на ошибку. Правила хорошего тона в него вобьют и без тебя! Правда, Коллинз? – Вилмар подмигнул сыну, давая понять, что скоро его очередь выполнять свои обязательства. Тот ответил «Всенепременно!» и Оракул вернулся к Бушу. - Так что забудь про него! Забыл? — Про кого? – задал старик вопрос с наиглупейшим выражением лица. — Ответ верный! – улыбнулся гаденько Оракул. – А теперь уходи! Смотреть противно!       Как только Джессе - старший вышел за дверь, Коллинз тихо похлопал в ладоши и сказал: — Браво, папа! Браво, Оракул! Ты неподражаем! — Учись, сын! Пригодится! Нет ничего лучше, чем вернуть человеку его же грязную монетку, припомнив давние грешки! Человек от природы слаб и ничего человеческое ему не чуждо! Каким бы потрясающим обувщиком не был старый Джессе, он не идеален как человек. К любому человеку можно справедливо придраться. — Спасибо за совет, папа. Учту. Что теперь? — Твоя очередь. И мой тебе совет, сын. Как закончишь с ним разбираться, найди ему жену! Своими методами, естественно. У нас есть, наверно, семьи три – четыре, где имеются девицы на выданье. Хоть одна да подойдёт. Он абсолютный натурал, поэтому, мужчины не подойдут. Жени его побыстрее, чтобы за какими попало юбками не бегал. Он сразу остепенится и глядишь, не будет создавать столько проблем. Да и про своих охранников подумай. Они уже созрели для отношений. — И за это спасибо, я воспользуюсь советом, - поблагодарил Коллинз отца. – А как ты представляешь наказание Дюка? Я ведь никогда такого не делал! — Ну, представь, что он Тьерри и жутко разозлил тебя. Что бы ты сделал? — Пап, Тьерри бы я морду набил, а это Дюк, и он не Тьерри! Сравнивать их по меньшей мере неправильно! – возразил Коллинз. На что отец хмыкнул и ответил: — Решай сам, Коллинз. Он твой брат, а не мой, - сдался Оракул, который не хотел даже мельком заморачиваться на наказание привязанного брата своего сына. – Что–то конкретное это будет или дашь ему возможность выбрать – твоё дело. Но помни, он должен быть наказан, иначе, Судьба накажет сильнее и есть риск вообще его потерять. — Да помню я, - фыркнул Коллинз. – Тогда я пойду. Я обещал пригласить его к себе, чтобы озвучить решение. Думал, оно будет совместным. Но раз ты поручаешь это всецело мне, я пошёл думать. — Удачи, - улыбнулся Вилмар, провожая сына взглядом из кабинета. Тот лишь молча вышел из кабинета злющий, словно его самого окунули в бочку с помоями ни за что, и пошёл к себе.       Какое–то время Коллинз успокаивался. Ему надо было придумать как наказать брата, но при этом не испортить отношения с ним и то хрупкое доверие, которое только начало формироваться между ними. Дюк вытерпит физическую боль, не в первый раз. А вот душевные раны потом и сам Оракул не залечит. Наконец, на что–то решившись, он пошёл в библиотеку. Там, за потайным шкафом находилась небольшая комнатка, которая являлась неким подобием лаборатории. Именно там стоял давно готовый флакон с нужной настойкой. Изготавливая её, Коллинз не предполагал, что придётся воспользоваться настойкой так скоро. Он вообще мечтал о том, чтобы настойка простояла нетронутой как можно дольше.       Заветный флакон стоял на полке среди таких же готовых к употреблению настоек и эссенций, которые Коллинз готовил на другие случаи. Но этот он убрал с глаз долой, спрятал за бутыльками зелёного, коричневого и тёмно-синего цвета. Нужная нвстойка была во флаконе редкого цвета. Жёлтые бутылочки и склянки производились нечасто, так как для окраса нужна дорогая стеклянная охра или янтарь. Потому и были на вес золота. И, как назло, она в доме была одна. Только в бутылочке такого цвета можно было хранить данную настойку, не боясь потерять свойства. Пришлось одолжить стекляшку у отца.       Достав флакон с полки, он слегка встряхнул его. Жидкость перекатилась по стенкам, смешивая верхний очищенный от примесей слой с тем, что осело на дно. Пить нужно было именно такую, смешанную настойку. Покрутив в руке полулитровую бутылочку с фигурной стеклянной пробкой под цвет самого флакона, Коллинз поморщился. Пить придётся не меньше двух унций. А ведь, если учесть, сколько горьких компонентов он туда вложил или влил, когда готовил, то становится противно вдвойне. И что характерно, действовала настойка исключительно на того, КТО делал привязку. Тот же, КОМУ привязка проводилась, напротив, чувствовал всё с удвоенной силой. Дело за малым: пригласить Дюка и наказать. Пока Ильяс ходил за Дюком, Коллинз, долго не думая, налил в стакан коричневую, горько пахнущую жидкость и зажав нос, в один глоток выпил, что полагается. Не успел этот глоток упасть в желудок, как Коллинза согнуло пополам, и он бросился в читальный зал библиотеки, где стоял диван. Со стоном грохнувшись на мягкие сиденья и подушки, Коллинз застонал от боли. То, что он держался за живот и при этом поджал ноги, не спасало от боли. Постепенно, в голове образовывалась пустота, боль отпускала, а вместе с ней отпускали и чувства. Никакие тревожные мысли или идеи больше не посещали голову Коллинза. О, как же хорошо стало вдруг! Всегда бы так! Он очень устал от того, что последнее время приходилось проводить через себя. Теперь тишина… Холод в голове и сердце, никакой чувствительности к чужим эмоциям или действиям. Ничего, кроме единственного желания взгреть предмет своих неприятностей. Коллинзу совершенно не хотелось делать это. Но он знал, на что шёл, организуя привязку на крови с Дюком. Тому тоже сейчас нелегко. Но и Коллинз не обязан постоянно терпеть выходки брата на себе. Оставшиеся на теле синяки, которые не удалось снять утром, окончательно прошли вместе с болью. Но это не отменяло того, что Коллинзу сейчас предстоит сделать. — Прости, Дюк, – шептал себе под нос Коллинз. – Ты сам виноват! Моли всех богов, которых знаешь, чтобы это было в первый и последний раз! В дверь библиотеки постучали, и Коллинз встал с дивана. — Войди!       Дверь тихо открылась и вошёл Дюк. Нет, он не был похож на щенка, которого сейчас обидят без повода. Он был спокоен и настроен решительно. Коллинз увидел в его глазах понимание того, что сейчас будет. Это неизбежно и нужно быть мужественным, стерпеть всё. Вид Дюка убедил Коллинза в том, что оба они сейчас поступают верно. Никто ни на кого не будет в обиде после экзекуции. — Проходи, - попросил Коллинз Дюка, показывая на диван. – Раздевайся. Я решил, что раз родители не вложили тебе в голову, что о последствиях своих действий надо думать, это сделаю я. Прости, но вынужден… пороть как пацана. — Я понимаю, Коллинз. Поэтому делай, что решил. Я действительно виноват. Совсем забыл про связь. — Теперь будешь помнить, - так же спокойно ответил Коллинз брату. – Я делаю это впервые и надеюсь, что в последний раз. В этом я не испытываю ни малейшего удовольствия, несмотря на принятую настойку. — Кхе-кхе, – Дюк откашлялся от неловкости. То, что брат не садист, было только плюсом. – Я тоже. Постараюсь думать на перёд. — Было бы прекрасно. С следующий раз Судьба может опередить меня. Боюсь, что тогда я не смогу тебя спасти. А теперь устраивайся поудобнее, а я пока закрою дверь, чтобы нам не помешали. Будем закреплять твои самостоятельные выводы.       Дюку не надо было повторять или пояснять, что он должен сделать. Поэтому, когда Коллинз, закрыв дверь библиотеки на ключ, повернулся к нему, тот уже был готов. Коллинз подошёл к дивану, вынул из брюк Дюка ремень и сказал: — Всегда носи этот ремень на себе. Это послужит тебе напоминанием, что я сделаю с тобой, ошибись ты ещё раз. При этом, в следующий раз, я увеличу количество ударов на треть. Потом ещё на треть… ну ты понял… — Понял. — К тому же, если предмет наказания будет при тебе, мне не придётся каждый раз что – то искать. — Да, буду носить его… — И запомни: теперь ты слушаешься меня беспрекословно! Готов? – Коллинз похлопал сложенным в двое ремнём по левой руке. — Да понял, я. Начинай уже. — Как скажешь. Считай удары, а то лишнего надаю!       Коллинз хоть и не волновался, но решил, что чем скорее он начнет, тем быстрее закончит. Голос Дюка, считающего удары нужен был самому Коллинзу, чтобы не увлечься сильно. Да и время действия настойки ограничено половиной часа. Не следовало тратить это время впустую. Полсотни ударов оказалось достаточно, чтобы Коллинз выместил своё раздражение от ситуации на Дюке. Надо сказать, что как бы больно тому не было, он с достоинством взрослого мужчины вынес наказание. Его чувствительность неожиданно для него самого стала выше и каждый удар ощущался как три вместе взятых. Как только он встал и оделся, Коллинз сел на диван и поставил Дюка перед собой на колени. — А теперь послушай, что я скажу, братец, - Коллинз дождался, когда Дюк кивнул и продолжил. – Первое. Как я понял, ты натурал. Тебе для нормальной жизни нужна девушка. Если ты заметил, у нас их дефицит. Однако это не даёт тебе права и возможность кидаться на всех подряд. Оракул, конечно, с отцом Бланш поговорил, убедил не лезть в это дело. У неё есть жених и этим всё сказано. Держись от этой девицы и её семейки как можно дальше! Усёк? — Да. — Второе. В связи с тем, что девушка занята, а ты у нас парень влюбчивый, я намерен найти тебе другую девушку. Свободных не так много и придётся выбрать из того, что есть. Понял меня? — Да. — Третье. В виду того, что раз ты позарился на чужую невесту, значит, твои гормоны пляшут. Тестостерон просто так не унять, уж я-то знаю. Поэтому, сегодня же прикажу пригласить сюда всех свободных девушек. Я выберу наиболее подходящую тебе. Самому тебе, Дюк, придётся смириться с выбором, так как ты оказался не разборчив. Я Оракул и лучше знаю, па́ра вы или нет! Уяснил? — Да. — Четвёртое. Как только у вас с выбранной девушкой всё срастётся, то я женю вас. Отец имеет право производить обряд бракосочетания. Один простой ритуал и вы супруги. Чтобы было где заводить детей, вам построят небольшой дом. Туда после свадьбы и переедите. А дальше – плодитесь и размножайтесь! Дошло? — Да. — Подчиняешься? — Подчиняюсь! — А теперь марш к стеллажам с фолиантами по законам Долины. Читаешь вслух и затем учишь правила поведения в Долине. Книга в сером переплёте. Первый свод, начиная со второй главы. Это тебе на будущее, чтобы не было желания больше глупости всякие делать! Впрочем, если ты не освоишь их сейчас, то в следующий раз будешь переписывать! Что–то не понятно? — Всё понятно. — Чего встал? Иди!       Дюк поднялся с колен и безропотно повиновался. Он молча встал у конторки, раскрыл предложенную книгу и начал читать. Пока Дюк читал то, что видел в книге и старался запомнить, Коллинз отпер дверь и позвал Энтони. Роберта попросил сходить к управляющему и от его имени попросить три кошелька с деньгами, с небольшой суммой, которую обычно дают те мастера, которые «заказывали» себе помощников.       Примерно через полчаса Роберт принёс деньги, а ещё минут через двадцать, Энтони завёл в кабинет четверых свободных девушек, которых нашёл в селении Мастеров. — Маса, Коллинз, - обратился Энтони. – Это девушки, которых вы просили привести Вам. Это Диана, - он указал на девушку, стоящую ближе к нему. – Она дочь нашего ткача. Ей почти двадцать. Уже на выданье должна быть, но родители не торопятся искать ей кого – то. Да и сама желает дольше оставаться свободной. Это, Изабель, - он указал на вторую девушку от него. – Дочь нашего управляющего. Она ещё юна, ей всего шестнадцать. Но родители сказали, что в ближайшее время не планируют выдавать её замуж, так как повезут в Столицу на учебу лекарскому делу. Это Клэр, - Энтони указал на третью девушку. Она дочь конюха. Воспитана в строгости. Уже есть восемнадцать. Трудолюбива. Застал её во время помощи отцу на конюшне. Ухаживала за жеребятами. А это Лидия. Она дочь мясника. Тоже очень трудолюбива. Ей скоро девятнадцать. Остальные девушки, кого не привели, или малы, или уже замужем. — Прекрасно, - оценил Коллинз. Давая задание Энтони, он не предполагал, что тот так ответственно подойдёт к заданию. Скорее всего, причинами приглашения к юному Оракулу интересовались родители девушек. А тот по доброте душевной возьми и взболтни, что сын Оракула ищет себе невесту. Ну те и выдали много не столь нужной сейчас информации. – Можешь быть свободен.       Когда Энтони вышел, Коллинз присмотрелся к девушкам. Те стояли ни живы, не мертвы. Не понимали, что сейчас будет. По глазам каждой из них бегали огоньки неуверенности и страха. А вдруг насиловать начнут? А вдруг наймут на черные работы? Лишь Клэр смотрела чуть спокойнее и увереннее. Держала лицо, так сказать. — Девушки, - обратился к гостьям Коллинз. Когда он дождался, чтобы девушки подняли на него глаза, он продолжил. – Я пригласил вас сюда по очень важному делу. Невесту я ищу не для себя, а для привязанного брата. Его благополучие – моё благополучие. Так вот, любая из вас сейчас имеет этот шанс. Та, которой шанс не выпадет, я предлагаю забрать небольшую сумму денег в качестве компенсации за беспокойство. Та, что будет наиболее близка к требованиям, останется здесь не на долго для беседы. Потом мы отпустим её домой, но лишь за тем, чтобы сообщить родителям о наличии жениха в лице Дюка. Вопросы? — Нет вопросов, - ответили девушки на перебой. — Теперь я предлагаю вот что. Каждую из вас я лишь подержу за руку. Немного подумаю и отпущу. Если вы не подходите, то берёте один кошелёк со столика и покидаете библиотеку. Родителям скажете, как есть, ничего не скрывая и не обманывая их, откуда у вас деньги. Всё, что вы услышите здесь о других девушках, должно остаться в стенах библиотеки. Узнаю, что вы собираете сплетни про избранницу Дюка или про друг друга, накажу. Вам понятно? — Да, маса! – снова наперебой ответили девушки. — Тогда приступим, - отозвался Коллинз. Он мельком глянул на Дюка. Тот так и стоял у конторки с раскрытой книгой. Лицо его было бледно, но он молча наблюдал за происходящим. Читать как-то расхотелось, да и ситуация не располагала. Ему просто ничего не оставалось, ведь он подчинился.       Тем временем Коллинз подошёл к Диане. Взяв её прохладную и немного влажноватую ладошку в руки, доверительно посмотрел в глаза. Чайного цвета глазки девушки светились интересом и благодарностью. При этом, сама она слегка дрожала, как лист на ласковом ветру. Он прикрыл свои глаза и через пару мгновений открыл их. — Благодарю, милая Диана, что согласилась прийти и поучаствовать в отборе. Ты прекрасная девушка, но у тебя есть уже парень, способный стать смыслом жизни. — Но у меня нет… парня… - тихо возразила та. — Обрати внимание на Пьера, старшего сына нашего Паркера. Он молод, но не горяч. И просто идеален для тебя. От твоя опора в будущем, а ты его надёжный тыл! — Благодарю, маса! – Диана присела в лёгком реверансе и отняла свою руку у Коллинза. Он сразу же жестом показал ей на столик с кошельками. Легкой походкой, словно пёрышко, она подбежала к столику, и воодушевлённая вышла за дверь, пряча кошель в кармане под передником. Настала очередь второй девушки. Коллинз сделал шаг к ней и увидел некоторое смятение. Она не желала, чтобы её так «читали». Даже вздрогнула. «Цыплёнок» - пронеслось в голове Коллинза. — Не бойся меня, милая, - по-доброму улыбнулся Коллинз девушке. Она была самой младшей, а потому уже по возрасту не подходила Дюку. Однако посмотреть её стоило, так как и для членов своей охраны он должен найти подходящую кандидатуру. – Не боишься? Больно не будет! Ты же видела! — Да, маса… - неуверенно согласилась девушка – подросток. Она едва доходила ему до груди, а потому, смотреть на нее сверху вниз было не очень удобно. Взяв девушку за руку, он прикрыл глаза буквально на секунд десять – пятнадцать. Но этого было достаточно, чтобы понять, что по окончании учебы, его Макс быстро приберёт эту девушку к рукам. — Послушай, Изабель, - обратился к девушке юный Оракул, когда открыл глаза. – У тебя есть парень, который составит тебе пару в будущем. Он в моей охране. Пока ты юна, к тому же занята подготовкой к поступлению в Столицу, то не замечаешь его. Но поверь, скольким бы парням ты не вскружила голову в столичном университете, ни один из них не сравнится с тем, который будет ждать твоего возвращения здесь. Учись усердно и возвращайся помогать Винсу в лазарете. А суженый тебя дождётся. — М-могу я узнать, кто он? — Сможешь, когда встретишь. Ты сама поймёшь, что это он, - Коллинз не стал раскрывать девушке все карты, так как она ещё в том нежном возрасте, когда чувства и эмоции буквально бурлят в душе. Она должна успокоиться немного, чтобы позже понять, что Макс именно тот, кто ей нужен. После учебы это произойдёт, так что она будет способна увидеть свою пару в нём. А пока, пусть подрастёт. Коллинз с обворожительной улыбкой на лице и широким жестом показал девушке на столик с кошельками. Она на носочках быстро прошла к столику и схватив кошелёк так же быстро удалилась из кабинета. Настала очередь Клэр. Девушка источала уверенность, но неожиданно в глазах показалось недоверие к словам Оракула. — Что за вызов, милая Клэр! — Я не милая… - возразила девушка. Видно воспитание отца – конюха. Сид был из тех людей, которые предпочитали любить детей, проявляя строгость. Он и сам не был особо эмоционален, жена тоже. Из пятерых детей только одна дочь и баловать, казалось бы, нужно и можно. Но Сид, видимо, рассуждал иначе. Энтони был прав, давая ей характеристику как трудолюбивой девушке. Такая и нужна Дюку. А своим выдержанным характером гармонизировала, уравновешивала бы влюбчивого Дюка. Оставалось выяснить, так ли это. Он усмехнулся. — Не милая, согласен… Ты какая-то основательная. — Что? – не поняла Клэр. — Строгое воспитание семьи в тебе чувствуется. У Сида не забалуешь! Утром конюшня - вечером отбой! Всю конюшню держит в ежовых рукавицах! — Возможно… — Позволь взять твою руку, - Коллинз, не дожидаясь ответа, сам протянул руки и взялся за ладонь Клэр. Она сдавленно вздохнула, видимо, безмолвно протестуя. Вместе с тем, она понимала, что с Оракулом, как и с его сыном шутки плохи. Ей ничего не оставалось, как подчиниться. Тем более, что первые две девушки вышли из библиотеки весьма довольные собой, да ещё и с наградой. Есть шанс так же уйти и ей.       Наконец, она нехотя подала руку Коллинзу. О, сколько страстей крутилось в душе Клэр. Она была умна, образована для своего положения, имела много трудовых и социальных навыков, строила братьев, хотя была самой младшей из детей в семье. А главное, по «настройкам души», которые Коллинз успел заметить, идеально подходила Дюку. — Что ж, - Коллинз открыл газа, отпуская руку девушки из своего мягкого захвата. – Я попросил бы тебя, Клэр, присесть на диван и подождать немного. Я закончу с Лидией и вернусь к тебе. — Что, зачем? Я не хочу… - недоумённо запротестовала девушка. Уж очень ей хотелось покинуть библиотеку. Она бы даже так, без кошелька ушла. Лишь бы подальше! — Всё хорошо, не переживай так. Мы просто побеседуем, - успокаивал Коллинз. Но так как девушка была непреклонна, отрицательно помотав головой, он провёл ладошкой в воздухе перед её лицом. Она мигом успокоилась, послушно пройдя к дивану. Дюк смотрел на это уже несколько отмерев от наблюдаемого. Ситуация и так напрягала, а тут появилась потенциальная невеста, которая ещё и строптива к тому же.       Коллинз подошёл к последней, оставшейся девушке. Лидия стояла немного в шоке от того, что уже увидела. Ей также, как и Клэр, хотелось побыстрее уйти. Да и мешочек с монетками будет не лишним. Она слегка напряглась, когда подошёл Коллинз. Дочь Олафа улыбнулась, и сама протянула руку. Он оценил жест и сразу же приступил к «чтению». О, эта девушка весьма темпераментна. Ей нужен тот, кто будет сам её стабилизировать, быть опорой, стеной, горой, защитой от нервных срывов. Тот, кому нужна и будет приятна такая страсть рядом. Идеальнее всего для этого подходил… Франсуа! И это при том, что он и Андре слыли лучшими его охранниками. Правда, ни он, ни Макс пока о своём «счастье» не знали. Что ж, это дело времени. — Что я могу сказать, дорогая Лидия. Ты прекрасна, но подходишь не Дюку, а другому парню из моей охраны. Присмотрись к Франсуа… Я ведь знаю, он тебе нравится. Ты частенько строишь ему глазки, когда он приходит с Пьером в лавку твоего отца. — Как Вы узнали, маса? – смутилась девушка. — Ну, трудно не заметить то, каким рассеянным приходит с рынка мой друг. Когда я его спрашивал, в чём причина его рассеянности, он не рассказывал. Только краснел, как помидор. Говорил, что это личное. Теперь я вижу, что это за «личное». Он очень хорошо воспитан, Лидия. Порой слова сказать не может при девушке, хотя до этого болтал без умолку. Сам он вряд ли решится подойти. Подойди к нему сама, предложи пообщаться или услугу. Он не только не откажет, но будет счастлив! Возьми своё счастье в свои руки, Лидия! Пока его не увела другая! – на последнюю фразу Коллинз подмигнул Лидии, прекрасно понимая, что она ещё и ревнива. Стоит ей захомутать Франсуа, как она никого к нему не подпустит. И она счастлива, и он при деле. — Благодарю, маса! - Лидия присела в легком реверансе и как только получила ожидаемый жест, прошла к столику и взяла последний оставшийся кошель.       Как только последняя из просмотренных девушек вышла, Коллинз подсел к Клэр. Она уже немного пришла в себя и была готова поговорить. Коллинз вкратце объяснил ей ситуацию с Дюком. Конечно, он мог в приказном порядке хоть сегодня женить молодых людей и дело с концом. Но это не те методы, которые предпочитал юный Оракул. Поэтому для того, чтобы с одной стороны не давить на девушку, дать время для осознания ситуации, а с другой стороны побыстрее сформировать отношения её с Дюком, Коллинз сделал предложение. От данного предложения отказаться было сложно. Чтобы быть и рядом и на расстоянии от Дюка одновременно, Коллинз предложил Клэр работу в доме в качестве горничной, а позже, если себя хорошо покажет, то будет иметь возможность карьерного роста. Клэр обещала подумать. Ведь пока не попробуешь, не узнаешь, действительно ли они друг другу подходят? На раздумья давалось всего пару дней. После чего Коллинз ждал её в доме Оракула в качестве горничной с полным пансионом и проживанием. Обучением займётся Паркер.       Дюк же так и простоял столбом, не решаясь сдвинуться с места. Кто его знает этого Оракула-недоучку? Во всяком случае, права открыть рот пока не давали, да и чревато может оказаться. Если Коллинз нашел смелость и силы наказать его как последнего хулигана, то и незачем нарываться сейчас, когда Коллинз «работает».       Клэр же в свою очередь пробовала один раз обратить на Дюка внимание Коллинза фразой: «А он сам-то говорить умеет?». Однако юный Оракул запретил Дюку даже смотреть в сторону потенциальной невесты фразой: «Ты уже всё выучил? Нет? Тогда чего уши развесил?». Девушке Коллинз пояснил, что братец его очень занят сейчас и подойти поговорить не может, но у них обязательно будет время пообщаться. А пока ему нужно отработать повинность. К общению, на самом деле не был готов никто из потенциальных жениха с невестой. Девушка слегка смутилась от такого напора юного Оракула, но понимала, что пока сфера отношений братьев ей не известна и вмешиваться она не станет. До поры – до времени, конечно. Её будущий муж, если уж на то пошло, должен будет слушать её, а не брата. Коллинз, кстати, отчётливо заметил во взгляде девушки мысли типа, раз братья слушают меня, то и Дюк не лучше. Поэтому сразу понял, что это не Дюк получает невесту, а она его. А как уж он сам построит с ней в дальнейшем отношения, его личное дело. Будет он подчиняться или подчинять, решит время. Впрочем, юный Оракул поработает над их отношениями. Брата в обиду женщине он не даст, и так натерпелся в своё время. Да и самому страдать от страстей брата и его невесты не хотелось. На данный же момент, Коллинзу главное, свести их.