Кроличья лапка

Мари сидела на полу своей теперь комнаты, сжимая в руках кружку с горячим чаем и ленивым взглядом блуждая по устроенному её же руками беспорядку. Она полдня потратила на разбор всего имущества. Аккуратные кучки вещей лежали по всему периметру помещения. Слева, ближе к выходу, то, что можно отдать в комиссионку или в благотворительность, у кровати, что необходимо выбросить, под окном, что не стыдно продать, на столе отдельными стопочками стояли учебники, тетради и личные документы. Вещей осталось до смешного мало. Из одежды сохранилось только то, что прежняя хозяйка тела, по каким-то своим причинам не желала надевать: одни джинсы клёш с завышенной талией, жёлтый вязаный свитер, красная блузка и классические брюки. С нижним бельём всё было ещё плачевнее, в доступе находился один комплект, и тот был сейчас на ней, чёрное кружево приятно прилегало к телу. Подарок, что Белла так и не решалась надеть. Марианна была достаточно брезгливой. Носить чужие вещи, пропитанные чужим запахом…нет, она на это не пойдет. Конечно, она носила одежду братьев, даже воровала их рубашки по молодости, а после войны только в них и ходила, вот только они были её семьёй. Она любила их, искренне и безусловно. Хотела быть на них похожей, быть к ним ближе, чувствовать хотя бы незримое их присутствие. Их запахи не вызывали ни грамма отторжения. Свежесть озона, теплота древесной коры, тяжесть смолы, лёгкость чернил. Чего не скажешь о сладком, даже приторном аромате, пропитавшем каждый уголок спальни. Мари потребовалось пол упаковки хлорки, чтобы вымыть въевшийся в стены запах, а также распахнутые во всём доме окна. Хвоя заполонила дом, позволяя дышать не морщась. Влажный воздух наполнял лёгкие, стирая аромат сладкой карамели и химических средств, он тяжёлым облаком распространялся по дому, оседая на стенах и мебели, окутывал свежестью и холодком. У неё оставалось не так много времени до появления отца тела, Чарли Свона, шерифа полиции. Человека, что привык наблюдать и подмечать детали. Мари повезло, подросток была в депрессии уже несколько месяцев, на контакт не выходила, да и до этого общалась не особо охотно. Не заметить изменения в поведении, в манере держаться, разговаривать, действовать, будет невозможно, вот только легко списать на подростковый бунт и трагедию первой любви. Мари была в выигрыше. Пока она занималась делами насущными, её коты разбежались по близлежащим городам и поселениям, смотрели и слушали, приносили необходимую информацию. План выстраивался сам собой. Она уже знала, что будет говорить и кому. Взгляд мимолётно зацепился за коробку, со сдвинутой в бок крышкой, что стояла на самом верху кучки для выброса. В ней лежали памятные для девушки-подростка вещи, заполненный на половину альбом с фотографиями, подарки, засушенные бутоны цветов. Это ещё одна козырная карта в рукаве, и Мари её обязательно разыграет. Она исправит своё положение. Белла, маленькая, обиженная и недолюбленная Белла, поступала крайне опрометчиво, намеренно разрушая и так хрупкое доверие между собой и отцом во имя, несомненно великой, любви. Мари быть сумасбродной девчонкой ни капельки не желала. Она по-человечески была благодарна чужому по сути человеку, оказавшему ей столь необходимую ненавязчивую поддержку и заботу при её пробуждении. Да и для дальнейшей комфортной жизни, лучше иметь более надёжные связи, чем в одиночку знакомиться с чуждым для неё мироустройством. Марианна не понаслышке знает, как хорошо иметь за спиной надёжных людей, любящих и готовых помочь, и как тяжело одной справляться с трудностями. Чарли застал дом тёмным и полностью промёрзлым. Занавески грозились оторваться вместе с гардинами, сквозняк стоял жуткий. Вот только кроме ветра звуков не было. Свон испугался. Пальцы, отстёгивающие кобуру, застыли и медленно стали возвращать всё назад, в рабочее состояние. Его дочь не была в порядке, особенно последние пару месяцев. Правда в предыдущие дни вела себя поспокойней и, как бы странно это не звучало, активней. Во сне больше не кричала, вещи не разбрасывала в неконтролируемых приступах агрессии, ела приготовленную для неё еду, перестала игнорировать его существование, не избегала зрительного контакта, выходила из комнаты. Вот только…может ли это всё быть лишь отводом глаз? И сейчас его девочка всё-таки решилась на нечто более ужасное чем морить себя голодом? Он, на автомате проверяя тёмные уголки комнат на предмет опасности, прошёл в гостиную, отметил отсутствие засохших цветов в вазе и переложенный с дивана плед. Мужчина резким движением закрыл окно в комнате, от чего стекло отозвалось неприятным звоном, и стремительно, перепрыгивая по несколько ступенек за раз, побежал по лестнице, в спальню к дочери. Дверь распахнулась грубо, громко стукнувшись о стену. Мари, всё так же сидящая на полу, даже не дрогнула, перевела спокойный взгляд на взволнованно ввалившегося мужчину. Чарли под её взором замер, облегчённо выдохнул, устало облокотившись о косяк. Смотрел настороженно, цеплялся за несоответствия во внешности, с щемящим сердце ужасом осознавал, что перед ним незнакомка. Снова и снова перепроверял, сравнивал, а затем утомлённо улыбнулся. Плевать, это его девочка, его дочь. Ему нет дела до криво остриженных волос, до потемневших и резко постаревших глаз. Главное с его малышкой всё в порядке, она жива и приходит наконец в себя. Он примет её любой, не заботящейся о мирской жизни хиппи, потонувшей в пороках рокершей или бессердечной серийной убийцей. Чарли Свон любит свою дочь и будет на её стороне столько, сколько ей потребуется. Мари наблюдала за сменой эмоций на лице мужчины с лёгким любопытством. Насмешливо прикрывала глаза на окончательно пришедшего в себя и принявшего, очевидно, важное решение отца семейства. Он сделал выбор. О, какая неожиданность, удачный для неё. Активно наматывающие круги и трущиеся о ноги в полицейской форме призрачные коты совершенно не при чём. Лукавый блеск потусторонних глаз и тихое фырчанье было ей ответом. — Ты ведь уже присматривал специалиста? — видя замешательство собеседника, Мари решила уточнить, — Психотерапевта или психиатра…как будет угодно, — медленно поднимаясь с пола, поправила сползшую с плеча большую для неё футболку, — Я бы хотела с ним поговорить. Чарли озадаченно смотрел на уверенно стоящую перед ним девушку: — А со мной ты бы не хотела… — вопрос заглох сам собой, стоило ему заметить вежливо приподнятые уголки губ на девичьем лице, — Кхм, да, конечно, я могу сейчас позвонить и договориться о встрече. — Хорошо, прежде чем уйдёшь, не подскажешь где найти коробки? Мне необходимо вещи перенести вниз. Мужчина лишь растерянно кивнул, впервые обращая внимание на обстановку. Пахло чистотой, на полу и столе аккуратные кучки с вещами, со стен сняты все фотографии и плакаты, книжные полки радовали обложками, расставленными по цветам и их оттенкам. Чарли был уверен, если вынести всё собранное, здесь практически не останется вещей, не будет ничего, что могло бы рассказать о личности девушки, живущей в комнате. — Да, да…я сейчас принесу и потом помогу всё перетащить в гараж. Мари лишь снисходительно улыбнулась вслед воспылавшему энтузиазмом мужчине. Пора было претворять в жизнь её планы. Ей не стоит медлить, слишком многое стоит на кону. Привычно перешагнув через развалившегося посреди комнаты бенгальца, девушка направилась к окну. Вздох полной грудью, осторожное опускание рамы. Пальцы невесомо прошлись по собственному отражению, когда взгляд поймал мерцание собственных глаз. Мари была готова.