Кроличья лапка

Солнечный свет игривыми лучами пробирался сквозь развевающиеся на лёгком ветерке шторы. Он непоседливыми проблесками освещал выхваченные у тьмы предметы мебели. Мари наблюдала за природным явлением с удивительной, даже ей, леностью. Она замерла в ожидании. Глаза – чёрные дыры, внимательно, жадно ловили малейшие изменения в обстановке. Они рассматривали пылинки, кружившиеся в воздухе, нежно ласкали освещённые небесной звездой участки. Изабелла чувствовала себя до смешного довольной. Коты развалились по всем горизонтальным поверхностям помещения, делая вид уставших от безумных будней животинок, что не могли урвать даже минутки спокойствия и сна до этого момента. Одна из любимейших игр потусторонних существ. Мари позволяет тихому смешку покинуть её тело и распространиться в устоявшейся тишине. Звук мягкий, родной. Коты счастливо жмурятся, свою миссию они выполняют на отлично. Мари прикрывает глаза. Её тело комфортно расположилось практически в самом центре комнаты. Удобная для долгого обездвиженного положения поза лотоса, кисти рук тыльной стороной касаются колен, спина прямая. Мари ждёт. Момента. Случая. Ей нет нужды торопиться. Форсировать события не её удел. Её дыхание ровное, стабильное. Нос чутко улавливает задержавшийся в помещении аромат сожжённых трав. Ангелики и пажитника. Мари прищуривает глаза, искря сквозь ресницы весельем. Время идёт, солнечные лучи в своём движении уже достигли кусочка её ноги, словили в свой плен её браслет из серебра плетённого, да мелких камней сверкающих. Блики радужные, с острыми гранями, с множеством углов, с различными формами. Солнечные зайчики, кусочки витража разбитого распыляются по пространству, будоража игривость в дремлющих призрачных котах. Те и рады, кто лениво пытается достать лапой, не меняя своего положения, а кто вскакивает, активно гонясь за частичкой света и цвета. – Развлекаешься? – голос Аро тихий, наполненный вопросом и скрытым смехом. Он может представить, что происходит вокруг, но и завидует немного. Он тоже хотел видеть, участвовать. Голова девушки лишь немного наклоняется в бок, кудри падают на лицо, а она продолжает сквозь них наблюдать за игрой своих друзей, за их гонкой. Свобода, дикость и радость вспениваются в её венах, наполняя тело, согревая его. Она знала, что Аро вошёл в комнату, слышала его вежливый стук, чувствовала его взгляд. Мари была поглощена происходящим перед ней, ей было не до игры в вежливость и этикет. Её браслет движется вслед за лёгким покачиванием кисти, калейдоскоп оттенков прыгает по комнате, ловко ускользая от настырных кошачьих лап. Мари молча протягивает свободную руку вверх, предлагая. Аро ухватывается за неё с несдерживаемым удовлетворением. Он любуется существами, смотрит сквозь глаза своего самого ценного на данный момент сокровища на происходящее, чувствует пузырящееся счастье. Он расчётливо разбирает всё в своём сознании, перестраивает планы, добавляет детали и уточнения к уже известному ему, поглощает чужие знания и принимает их. Мари ждёт удачного случая. Он позволяет ей это. Он жаждет стать свидетелем прихода одного из его Богов. Коты носятся по комнате, перепрыгивают друг друга, более ленивые сотоварищи недовольно фырчат и перебираются подальше от разыгравшихся собратьев. Всё движется. Безумство продолжается. Лишь две фигуры замерли в эпицентре, сверкая весёлостью и ожиданием. Свет отражается от камней в браслете, падает на предметы случайным образом. А затем он попадает прямо Мари на лицо. Пора. Сейчас. Они двигаются на удивление синхронно. Изабелла легко сжимает чужие пальцы и отклоняет голову в бок, предоставляя доступ к шее. Свет теперь падает на неё. Аро ненадолго усиливает хватку на тонкой ладони, показывая – он понял, он знает, что делать. Мужчина плавно опирается на колени позади девушки и припадает губами к бледной коже. – Pigliare il tempo pel ciuffo, tenere la fortuna pel ciuffetto, – благоговеющий шёпот посылает мурашки от прохладного дыхания. Укус. Белоснежные, острые зубы впиваются в нежный стык между плечом и шеей. Аро осторожен. Он выпускает яд и делает лишь один глоток крови. Он прикрывает глаза, перехватывая девушку на руки и медленно движется к кровати. Он аккуратно располагает Мари поверх покрывала, в самом центре спального места. Он делает небольшие шаги назад, не отрывая глаз от побледневшей женщины, чьи черты лица недовольно нахмурены, а губы поджаты. Она практически не шевелится и Аро в очередной раз не сдерживает довольной усмешки. Он слизывает остатки магической жидкости со своих губ, сглатывает глухо, дышит неровно. Он удивляется. Её кровь не похожа на амброзию. Она не поёт для него, не зовёт. Она горчит. В ней смешались травы и цитрусы. Она как волшебное зелье. Лекарство. Не самая приятная на вкус, но дарует силы, возможности, покой. Аро выходит из комнаты гордо, ставит на стражу Деметрия. Он идёт к своим братьям и смеётся. Дико, безумно. Он будто на мгновение вернулся в родные края. Был дома. Чувствовал ароматы трав из сада. Вдыхал Грецию. Его Грецию. А Мари лежала, погружённая в агонию. Очередную. Конечно, ничего похожего она до этого не переживала, но боль испытывала, пытки испытывала. Она знала, как может страдать её тело и от чего. Вот только она никогда не горела. Жар разливался волнами, резкими, непредсказуемыми. Её бросало от края к краю. Коты облепили всё её тело, остужая, а жар изнутри пытался сжечь. Разница температур изматывала, она не могла привыкнуть ни к одному из состояний. Ей хотелось дёргаться, кричать. Она этого не делала. Вспоминала Торгунна. Его взгляд. Мрачный, знающий. Кричи не кричи, пользы мало, действуй. И Марианна действовала, всегда. Вот и сейчас она старалась расслаблять места, на которых боль акцентировала своё внимание в её теле. Помогало мало. Но хоть как-то. Она старалась отвлечься. Думать. Размышлять. Вспоминала Сигерда, пыталась воссоздать его присутствие, ей бы пригодились сейчас его уничижительные шуточки, наполненные братской любовью. Представляла мать, что скривила бы нос, ударила резным веером по рукам и пошла бы досаждать покусившимся на семью аристократишкам, вгоняя тех в неконтролируемый ужас. Размышляла о котах, своих маленьких друзьях, их поддержке и громогласном мурчании. Обдумывала, что там с Чарли, вышло ли у него благополучно завершить переезд и устроиться на новом рабочем месте, принял ли он до конца уход своего ребёнка. Конечно принял. Выбора у него и не было. Мари хорошо постаралась, выстраивая удачные варианты для расставания. Мыслила о прошедшем суде над Калленами. Несмотря на боль поглощающую, душащую, Изабелле хотелось смеяться, громко, свободно, закинув голову. Она не могла остановиться лишь на помощи Аро, незримой, но внушительной. Её коты заранее нашли вегетарианский ковен, ловили моменты и просовывали в карманы барбарис. Ягодки, сухие и свежие. Листья, что превратились в труху и пылали жизнью. Тонкие веточки. Масло этого кустарника. Каллены не были стабильными. Не могли действовать сообща, как бы не хотели. Выгребали неожиданно появившиеся растения из карманов, но было поздно. Аро наблюдал за разворачивающейся драмой со злорадством и наслаждением. Он был искренне рад картине, что складывалась перед ним. Его братья разделяли восторг от ситуации, хоть и продолжали играть свои роли, не выбиваясь из образов. Каллены спорили. Не с правителями, друг с другом. Розали впервые отреклась от позиции семьи. Она всегда была против происходящего. Против человека, против обращения, против оставления смертного за спиной. Живого и неизменённого. Аро наблюдал за мыслями и планами. Каждого. В который раз убедился, что Элис знала о многом. Белла не стала бы частью семьи. Юного телепата и провидца ждало наказание. Как и всю семью. Эдвард и Элис были отправлены в изгнание, с запретом на установление контакта с представителями их рода, с бессрочным запретом на обращение кого-либо. Изоляция сроком в полвека. Не так уж и много для вампира. Ничтожно мало. Оставшиеся Каллены были урезаны в возможности создания себе подобных, только и всего. Гуманно даже. Кайус был недоволен. Вот только бьющая кошачья лапка по плечу, когда возможные пути наказания обсуждались, ясно говорила, что стоит выбрать. Это приведёт к лучшему исходу. Для Вольтури, конечно же. И для Мари. Аро прекрасно осознавал, что потусторонние сущности действуют в первую очередь в интересах своей госпожи. Мари распахнула глаза будучи в подземелье. Стены, пол, потолок, всё состояло из камня. Чистого, но тёмного. Она лежала на своеобразном алтаре. Сквозь решётку просматривался пустой коридор. Мари не обольщалась. За ней определённо следили. Она внимательно рассматривала помещение, привыкала к изменившейся резкости и яркости цветов, к звукам насыщенным. Пока не отвлеклась на лежащие тела, прямо у её ног, рядом с местом её пребывания. Люди были без сознания. Но их сердца бились. Громко. Маняще. Мари впервые вдохнула. Горло запершило. Мари закашлялась. Не этого она ожидала. Маленькая Марианна перенесла лихорадку в своём детстве. Раздражение в горле, ни сглотнуть, ни сказать хоть словечко, ни вздохнуть. Чудесно. Знакомые ей коты запрыгнули на плечи, мурча и вибрируя, мня лапками застывшие в напряжении плечи. Мари сделала повторный вдох, а затем решила не препятствовать желанию, кричащему на задворках сознания, разорвать чужие шеи. Изабелла подлетела с места мгновенно, подхватив просыпающегося мужчину и впившись в его шею. Кровь, водой, желанной и лёгкой проникала и охлаждала раздражённое нутро. Боль в горле уходила. Постепенно, но неумолимо. Два трупа лежали в ногах. Мари смотрела на них с безразличием, про себя отмечая, что нужно учиться контролировать силы. Сжимала слишком, ломала кости, хотя не намеревалась, рвала одежду, хотя не хотела. Очередные тренировки ждали её. Усталый вздох сорвался с губ, окрашенных кровью. ____________________ Кайро́с (др.-греч. Καιρός «благоприятный момент») — древнегреческий бог счастливого мгновения, удачи, благоприятного стечения обстоятельств. Кайрос обращает внимание человека на тот благоприятный момент, когда нужно действовать, чтобы достичь успеха. Кайрос изображался в виде идущего на цыпочках юноши или крадущегося зрелого мужчины с прядью волос на лбу и оголенной макушкой и иногда задней частью головы. Неуловимого крылатого Кайроса можно ухватить за развевающийся локон только когда он приближается к вам, уходящий случай поймать уже невозможно, как невозможно схватить человека за бритую голову. Над пятками божества находятся маленькие крылышки. В руках он обычно держит лезвие, символизирующее внезапность потери благоприятного шанса, и весы, которые указывают на справедливость судьбы, посылающей удачу только тем, кто её заслужил. Ангелика: также известна под названием «архангел» – корень ангелики обладает сильными защитными свойствами. Если опрыснуть соком растения углы дома — это защитит от зла; ангелика служит также сильным защитным талисманом и для человека. Использование растения в начале и в конце ритуала по силе воздействия приравнивается к благословению. Сопутствует удаче, поэтому коренные американцы использовали ее, чтобы везло в азартных играх. Курение листьев может вызвать видения. Пажитник: Египтяне вкладывали пажитник в могилы некоторых фараонов, в том числе и Тутанхамона. Его связывали с удачей и успехом. Барбарис: опасная трава, чаще используется в темной магии, нежели для каких-то хороших дел. Если опрыскать ею вокруг дома, то это спровоцирует споры и злобу. Этого эффекта можно избежать, если в сочетании с барбарисом использовать лавровый лист и ветиверт, что заставит барбарис работать «против себя», так что эффект может быть непредсказуемым. Pigliare il tempo pel ciuffo, tenere la fortuna pel ciuffetto – «схватить время, удачу за прядь волос на лбу».