Вирус

Серия двенадцатая: Аромат грейпфрута

      — Лекс, ты уверен, что сможешь идти? — обеспокоенно спросил Фрэнки, наблюдая, как я после завтрака кое-как поднялся с земли.       — Уверен! — бросил я и зашел за палатку.       Вчера ночью или сегодня утром ребята оттащили часть трупов в сторону, чтобы мы могли нормально позавтракать. И сейчас с другой стороны палатки валялась огромная куча мертвяков. Их количество ещё больше придало уверенности в том, что нам следует как можно быстрее валить отсюда и для следующего ночлега найти более защищенное место.       Подождав, пока парни более-менее выспятся и позавтракают, мы собрали все наши пожитки и выдвинулись в путь.       Перед тем, как отправиться дальше, я выпил на всякий случай ещё одну таблетку. Но при достаточно быстрой ходьбе её действие закончилось намного раньше, чем я рассчитывал. И уже часа через полтора нога начала поднывать. А спустя еще полчаса я уже шёл, стиснув зубы и прихрамывая на поврежденную ногу.       — Лекс, так ведь нельзя, — поравнявшись со мной, с беспокойством произнёс Дилан. — Зачем ты так мучаешь себя? Неужели ты не видишь, что мы переживаем? У Фрэнки вон глаза на мокром месте.       — Нам нужно добраться хоть до какого-то безопасного места, — сквозь зубы процедил я. — Я не могу допустить, чтобы из-за меня пострадали все. Или вам так не терпится стать обедом?       Дилан ничего не ответил, только тяжело вздохнул, покачав головой.       Проглотив ещё обезболивающее и антибиотики, я молился лишь об одном — чтобы мы как можно быстрее добрались до какого-нибудь укрытия.       Слава богу, мои молитвы были услышаны и вскоре вдалеке показалась какая-то постройка.       — Как думаешь, что там? — спросил Дилан, помогая мне добраться до места.       — Трудно сказать, — ответил я. — Может живёт кто, может магазин какой. Главное, чтобы не очередные бандиты.       Добравшись до постройки, обнесенной высоким укрепленным забором из дерева, мы подошли к воротам. Они были не просто не запреты, а открыты чуть ли не нараспашку. Это нас насторожило и прежде чем войти, мы прислушались.       — Вроде никого, — прошептал Питер. — Может, здесь давно никто не живёт. Давайте тихо проверим на присутствие зомбаков.       Согласившись с Питом, мы как можно тише последовали за ним.       Сделав шагов десять, я застыл на месте. Во дворе перед небольшим домом лежала груда тел. В ней были намешаны и люди, и зомби. Словно здесь проходила битва и выжить не удалось никому.       Но не это меня насторожило. Не понимая по какой причине, но это место почему-то заволновало меня. Сердце запрыгало в груди, а дыхание резко участилось.       — Лекс, что с тобой? — уставился на меня Фрэнки. — У тебя зрачки расширены.       — Сам не знаю, — ответил я, не понимая, что со мной происходит.       Прикрыв глаза, я вдохнул полной грудью. Среди смрадного запаха, что исходил от трупов, я уловил ещё один. Лёгкий аромат грейпфрута волновал и манил за собой.       Осмотревшись, я заметил в дальнем углу двора какие-то клетки и направился к ним.       Три из них были пустые, а в четвёртой на полу в полулежачем положении находился мужчина лет тридцати. Его глаза были прикрыты, но по медленно вздымающейся груди было видно, что он ещё жив.       Его кожа была сероватого оттенка, и на ней кое-где виднелись красноватые пятна. Но несмотря на это именно от него исходил дурманящий голову аромат грейпфрута.       Передо мной лежал зараженный альфа и… мой истинный!       Сердце забухало ещё быстрее, так и норовя пробить грудную клетку.       Смахнув выступившие на глазах слезы, дрожащими руками открыл засов и распахнул клетку.       Альфа открыл глаза и посмотрел на меня измученным взглядом.       Опустившись рядом с ним на колени, я провел ладонью по спутанным волосам, лицу и уткнулся лбом ему в грудь.       Мне безумно захотелось разрыдаться. За что я заслужил такое? Почему найдя своего истинного я должен в скором времени вновь с ним расстаться? За что жизнь так несправедлива ко мне? Сначала отняла у меня родителей, а теперь собирается отнять и того, кто предназначен мне судьбой.       Однако сейчас слезами все равно уже ничему не поможешь. Собрав всю силу в кулак, я снова заглянул в золотисто-карие глаза.       — Ты голоден? Хочешь пить? — спросил я, всеми силами подавляя душащие меня слезы.       Ничего не ответив, альфа только устало кивнул. Стащив рюкзак и порывшись в нем, достал бутылку и одноразовый стаканчик.       — Вот, осторожнее, — поддерживая альфу за затылок, поднёс я стакан к его губам.       Мужчина жадными глотками вмиг осушил его и, прикрыв глаза, снова уперся головой о стену.       — Я — Лекс, а тебя как зовут? — спросил я, достав из рюкзака салфетку, и, смочив ее, протёр альфе лицо.       — Ли… ам, — еле слышно произнёс он и положил ходившую ходуном ладонь мне на колено.       — Лекс, ты что творишь? — раздался сзади испуганный голос.       — Отвали, Фрэнки! — рявкнул я.       — Он же зомби, уйди от него, — не унимался омега. — Ты можешь заразиться.       — Он ещё не зомби, понятно? — злясь, сквозь зубы процедил я. — И я не могу заразиться. У него уже вторая стадия. В этот период вирус больше не передаётся. Так что просто оставь меня!       — Всё равно, Лекс, уйди от него, пожалуйста, — чуть ли не плача просил Фрэнки. — Он же почти уже монстр.       Своими словами он злил меня и не давал возможности помочь Лиаму. Выхватив дробовик, я наставил его на друга.       — Я сказал отвали, Фрэнки! — рыкнул я, смотря в полные ужаса глаза друга.       — Ты… ты совсем слетел с катушек, — дрожащим голосом проскулил он и рванул в сторону дома.       — Ты тоже это чувствуешь? — вновь обратив все свое внимание на Лиама, спросил я.       — Да, — тихо ответил он и легонько погладил кончиками пальцев колено.       — Это здорово, правда, что мы нашли друг друга, — сквозь слезы улыбнулся я, обеими ладонями обхватив его лицо.       Лиаму, возможно, было сложно разговаривать, поэтому он только моргнул, соглашаясь со мной. По его щеке потекла слеза, и я бережно стёр её большим пальцем.       — Ты такой красивый, — прошептал я, прислонившись щекой к его щеке.       Щетина приятно покалывала кожу, и я легонько потерся о неё.       От частых глубоких вдохов сводящий с ума аромат, проникая в легкие, словно раскаленной лавой разносился по венам. Хотелось вот так, прижавшись всем телом, провести целую вечность, наслаждаясь близостью друг друга.       Но у нас не было этой вечности…       У нас был от силы лишь месяц…       У Лиама только началась вторая стадия, когда кожа меняла цвет, и на ней сначала появлялись красноватые пятна, которые позднее перерастали в волдыри. Когда кожа практически полностью покрывалась ими, заболевание переходило на третью стадию — человек впадал в кому, а затем восставал уже в облике зомби.       Конечно, я не допущу этого! Я не позволю, чтобы мой истинный страдал и превратился в монстра. Я поступлю так же, как поступил отец. Я сам пущу Лиаму пулю в голову, а потом и себе. Я больше не боюсь смерти. А жизнь без истинного все равно потеряет для меня всякий смысл.       — Ты сможешь подняться? — спросил я, внимательно смотря в глаза альфы.       — Не… знаю, — выдохнул Лиам и попробовал приподняться.       — Давай я помогу, — схватив дробовик, я обнял альфу и подставил свое плечо.       Его ноги то и дело подкашивались, и он кое-как передвигал ими. Вести его практически на себе было неимоверно тяжело, но бросить я не мог.       Укушенная нога все еще поднывала, но я старался не думать о ней, чтобы не дай бог не повалиться вместе наземь.       Из дома вышел Питер и быстрым шагом направился в нашу сторону. Затормозив, я наставил на него дробовик.       — Лекс, опусти ствол, — попросил он, замерев и подняв руки.       — Не подходи! — сквозь зубы процедил я.       — Лекс, я ничего не сделаю, — серьёзно сказал он, — я только хочу помочь. Опусти, пожалуйста, ствол.       — Если ты хоть пальцем его тронешь, я, не задумываясь, вышибу тебе мозги, — пригрозил я, — и мне будет плевать на страдания Нико.       — Лекс, я правда хочу помочь, — искренне проговорил Питер и сделал пару шагов вперёд.       Подумав с минуту, я все же опустил дробовик и позволил другу подойти.       Он закинул другую руку Лиама себе на плечо и практически весь его вес перенёс на себя.       — Фрэнки нам все рассказал, — тихо проговорил Пит, — и ребята, поразмыслив, пришли к выводу, что ты мог так поступить только в одном случае. Он твой… истинный?       — Да, — прошептал я и больше не в силах сдерживаться — разрыдался, — а как бы ты… поступил… на моем месте? — всхлипывая, спросил я, — если бы Нико… заболел, ты бы… бросил его? Оставил умирать? Позволил бы превратиться?       — Нет, конечно, Лекс, — уверенно ответил Питер, — я бы поступил так же, как и ты.       Подойдя к двери, я открыл её, пропустив Питера вперёд. Войдя из прихожей в единственную комнату, снова вскинул дробовик.       Фрэнки взвизгнул и спрятался в объятиях Маркуса.       — Лекс, не дури, — обеспокоенно попросил Райан, — мы ничего ему не сделаем. Вот, смотри, — он указал в сторону окна, где стояли их рюкзаки, — видишь, все наше оружие находится там. Убери дробовик.       Чуть помедлив, я все же опустил ствол, но на всякий случай продолжал держать его в руке.       — Смотри, я думаю, здесь ему будет удобно, — похлопал по одному из многочисленных матрасов Дилан, — тут и подушка есть.       Осторожно уложив Лиама, я присел рядом и окинул взглядом комнату. Она была не больше тридцати квадратных метров, и содержала в себе одновременно и кухню, и спальню, и гостиную. Мебель в ней практически отсутствовала. Кроме места для приготовления пищи, в углу стоял небольшой стол и пара стульев. Все остальное пространство занимали пять матрасов.       Очевидно, здесь жили те, чьи трупы сейчас лежали во дворе. Но чем они здесь занимались, и почему у них в клетке находился Лиам, было загадкой.       — Лекс, там находится уборная, — указал на вторую дверь Питер, — мы нашли рабочий генератор, и теперь даже тёплая вода есть. Если тебе нужна будет помощь, ты знаешь, что я всегда помогу.       — Спасибо, — с благодарность, кивнул я, — но сначала я хочу покормить Лиама. И если тебе не сложно, принеси мой рюкзак. Он остался в клетке.       Питер вернулся через пару минут с рюкзаком и сказал, что здесь в шкафах тоже неплохой запас провианта.       Порывшись, я нашёл консерву с рисом и тефтелями, это было лучшее из того, что у меня осталось.       — Прости, ничего получше, к сожалению, нет, — открыв консерву, размешал содержимое вилкой и, вздохнув, добавил: — Тебе бы молочную кашу какую-нибудь сейчас. Как давно ты не ел?       — Не… знаю, — устало ответил Лиам, — может… дня два-три…       Возможно, для кого-то это покажется не так уж и долго в нынешнее время, но его организм и так был ослаблен болезнью. Поэтому и не удивительно, что ему даже говорить было сложно.       Лиам был очень голодным и первые порции практически не жевал. Пришлось притормозить его, чтобы он ещё больше не навредил своему и без того нездоровому организму.       Покормив его для начала половиной порции и дав ещё воды, попросил парней помочь мне отвести Лиама в ванную.       Он достаточно долгое время провел в клетке, и от его одежды нехорошо пахло. Хотя я все равно в основном чувствовал только аромат грейпфрута.       Честно признаться, до плена я ни разу не видел полностью обнаженного альфу. Конечно, отличались они от нас, омег, немногим: лишь размерами, да волосками покрывающими их тело, но сейчас я все равно чувствовал себя немного неловко рядом с обнажённым Лиамом.       Но, стараясь не обращать на это внимание, я внимательно осмотрел его. Помимо того, что Лиама морили голодом, так ещё и избивали. По всему телу были ссадины и синяки и, судя по его реакции на моё прикосновение, они сильно болели.       Я совершенно не знал, кем был Лиам в прошлом: добрым ли человеком, вором ли или убийцей. Мне это было совершенно не важно. Он был тем, кто предназначен мне судьбой, и этого было достаточно, чтобы самому сейчас испытывать боль при виде измученного взгляда.       Глотая слезы, я нанес на ладонь найденный на полке гель и бережно намылил его тело. Осторожно промыл раны, от прикосновений к которым Лиам болезненно постанывал.       — Всё хорошо, — шептал я, ощущая, как слезы катятся по лицу, — я уже скоро закончу.       Смывая мыльную пену, я случайно чуть сильнее задел ссадину, находившуюся чуть ниже груди, и Лиам, вскрикнув, дернулся в сторону.       — Прости… прости, — разрыдался я и прижался губами к больному месту, — я случайно. Тебе досталось намного сильнее, чем казалось на первый взгляд. Возможно, даже ребро сломано, — добавил я, нежно поглаживая кожу. — Я дам тебе обезболивающее, хорошо?       Лиам кивнул и еле уловимо улыбнулся одним уголком губ. Протянув дрожащую руку, он провел кончиками пальцев по лицу, стирая катившиеся градом слезы.       Поймав его руку, прислонился к ладони щекой. Я столько раз представлял себе какой именно будет встреча с истинным, но не одна из них не была похожа на эту — настоящую. Я мечтал, что у нас будет большая, счастливая семья, но и этому никогда не будет суждено сбыться.       И сейчас меня хоть немного радовало то, что на теле Лиама пятен, свидетельствующих о его болезни, было совсем немного. А это значило, что у нас будет немного больше дней, которые мы сможем провести вместе.       Обтерев Лиама полотенцем, лежавшем в одном из шкафчиков, одел на него запасную одежду Маркуса. Они были примерно одного телосложения, только Лиам чуть пониже резко вымахавшего за последние полгода друга.       Вновь попросив друзей о помощи, поудобнее устроил альфу на матрасе и укрыл своей курткой.       — Отдохни, ладно, а потом я ещё раз покормлю тебя, — погладил я Лиама по волосам, — сразу много нельзя, понимаешь?       — Понимаю, — слегка кивнул он и прикрыл глаза.       Я остался сидеть рядом, ласково перебирая пряди, пока его дыхание не стало ровным.       Парни вышли во двор, чтобы оттащить трупы как можно дальше. Было не особо приятно находиться рядом с грудой мертвецов, которые знатно воняли. Поговорив с Диланом и Ником, узнал, что друзья решили остаться здесь, пока у меня более-менее не заживёт нога, и пока Лиам не окрепнет настолько, что сможет передвигаться с небольшими передышками хотя бы по несколько часов за раз.       — Мне очень жаль, — искренне сказал Дилан, присев рядом со мной, пока я обедал, — но прошу, не совершай того, что ты задумал.       Я уставился на него, так и не успев донести вилку до рта.       — Ты это о чем? — непонимающе спросил я.       — Я хорошо знаю тебя, Лекс, — вздохнул Ди, — ты ведь уже думал о том, чтобы избавить вас обоих от мучений? Его — от болезни, себя — от страдания из-за потери истинного. Но поверь, я прошёл через это и могу утверждать, что без истинного жить можно.       — Дилан, заткнись! — рявкнул я, кинув вилку на стол.       — Лекс, пожалуйста, — умоляюще посмотрел на меня он.       — Я сам буду решать, что мне делать, — заявил я, встав из-за стола, — это моя жизнь, и я буду распоряжаться ей как захочу. И оставь эту тему! Он ещё жив, ясно? Жив!       — Прости, — еле слышно проговорил он, — мне правда очень жаль.       — Я знаю, — кивнул я, уже жалея, что вспылил, — спасибо.       Я понимал, что Дилан переживал за меня и желал самого лучшего. Но своей жизнью я буду распоряжаться сам. И если я решил, что пущу себе пулю в голову, значит так оно и будет!