Сон вечный / Sleep Eternal

Дин не думал, что в своём нынешнем состоянии окажется способен на такую физическую реакцию, как тошнота — но, когда Руби вновь провела пальцами по его лицу, затошнило реально до спазмов в животе. Какого хрена эти чёртовы сучки всё время мацают его физиономию? Сперва та ведьма, которая сотворила весь этот бардак, теперь ещё и Руби. Дин предпочитал сам выбирать, кому разрешать трепать себя по лицу, — и предпочитал он в этом отнюдь не ведьм, собирающихся его прикончить, и не демонш-интриганок. Дверь ванной открылась и Руби, выпрямившись, отступила прочь от его кровати. Сэм зашёл в комнату. Внутри себя Дин исходил криком, жаждая сообщить брату, чтобы тот раскрыл наконец глаза и увидел в Руби ту коварную суку, каковой она и являлась. Как Сэм, с его умом, с его умением читать людей, — пусть даже эти люди на самом деле демоны, — этого не видит? Отец учил их соображать быстрее. Ладно, сам Дин, возможно, тоже проявлял к Руби немного благосклонности, убедив себя, что та хочет им помочь. Ладно, Сэм был в чертовском раздрае, заключая с ней этот нечестивый союз. Но сейчас-то всё по-другому. Сейчас всё должно быть по-другому. Сейчас Сэм просто обязан разглядеть, кто и что на самом деле кроется за фасадом полезности Руби. Вот только нынешний Сэм уже слишком долго питал доверие к Руби. А ещё нынешний Сэм снова оказался в таком же раздрае, — ну, по крайней мере, он сам так полагал. Дин, конечно, мёртв не был, но Сэм-то этого не знал. Не знал, не видел этого, и Дин сходил с ума от невозможности показать брату, что жив. Руби оставила глаза Дина чуть приоткрытыми, но сквозь ресницы разглядеть что-то было трудновато. Это, конечно, лучше, чем ничего не видеть вообще и полагаться лишь на слух, но четко различить он ничего не мог. Лишь свет и тьму, никаких деталей, — да ещё движение, когда Сэм шёл мимо его кровати, выйдя из ванной комнаты. Но Дин мгновенно понял, кто именно к нему приблизился, и не только оттого, что в комнате было всего двое, и двигались эти двое совершенно по-разному. Нет, Дин узнал бы это присутствие где угодно, и зрение для этого ему не требовалось. Это Сэм навис над ним, лежащим на кровати, — но в его позе абсолютно не чувствовалось угрозы. Хотя Сэм, конечно, мог такое изобразить, — но только не с ним. Каким бы верзилой не вырос его младший, Дин всегда будет видеть в нём в первую очередь своего маленького братишку, а не парня 6 футов и 4 дюймов росту. Так что нет, — нависая, Сэм не был угрожающим. Стоя у кровати, брат молча на него смотрел. Дину опять-таки не нужно было видеть выражение его лица, он его и так знал — там было страдание. Один из бесчисленных вариантов страдания на лице Сэма Винчестера. Дин молча продолжал кричать в уме, питая надежду, что, если крик будет достаточно долгим, звук всё же пробьётся сквозь сомкнутые губы, дав брату понять, что Дин жив. — Так что же случилось, Сэм? Голос Руби с другого конца комнаты разбил тишину, Сэм словно очнулся от наваждения и выпрямился, поворачиваясь к ней. — Я же сказал, охота пошла не по плану. Голос Сэма снова стал хриплым и безо всяких эмоций. Дину это совсем не понравилось. — Это вообще ни о чём, Сэм. Что значит — не по плану? Рана или неудача — вот что бывает, когда охота идёт не по плану. А вот для такого «не по плану» звучит слабовато. Сэм устало вздохнул. Дин услышал, как скрипнула кровать, — это брат опустился на край его постели. В этом положении Дин его не видел, он лишь смог уловить движение, когда Сэм, согнувшись, оперся локтями на колени. — Мы нашли это дело в газетах. Странные исчезновения людей, потом находили тела, причины смерти неясны. Некоторые были с ранениями, а некоторые целые, — словно люди просто внезапно скоропостижно скончались. Мы подумали сперва на обычную тварь, на то, что, возможно, в этих лесах обитает злой дух. Но это оказалась ведьма. — И как вы её нашли? Дин подумал, что, если кто и должен понимать, как именно они догадались, что это ведьмины штучки, — так это Руби. Но Сэм себе не задавал сейчас таких вопросов. Сэм вообще не задавался вопросами о Руби, уже считая её привычной и нормой. Вот в том-то и была их проблема. — Мы обследовали места, где находили тела, и обнаружили вырезанные на деревьях символы. Вот и решили, что это лесная ведьма, не желающая пускать людей на свою территорию. Мы стали искать её прибежище, — на секунду у Сэма сбилось дыхание, и рассказ прервался. Дин знал, что будет сейчас. Он понимал, что Сэм казнит себя за допущенную ошибку, и чувствовал Дин сейчас себя таким беспомощным, как никогда раньше. Не было это виной Сэма. Дин выбирал сам, это его было решение— прервать охоту. Его, а не Сэма. Он был убежден в своей правоте, и Сэм тут совершенно был не при чём. — В глубине леса мы нашли алтарь. Люди продолжали пропадать, и надо было нейтрализовать ведьму быстро. Так что мы решили алтарь разрушить, чтобы это дало нам немного времени на поиски ведьмы, — чтобы никто за это время не был больше убит. Дурацкая ошибка. — Алтарь не был источником ведьминской силы, да? — нейтральным голосом осторожно предположила Руби. Сэм опять вздохнул. — Не был. Может, когда-то раньше, но сейчас уже не был. Мы его разрушили и провели более подробные исследования, изучили местные легенды, пытаясь понять, где она может скрываться. Мы были уверены, что немного времени в запасе у нас есть, алтарь она сразу не восстановит, а мы пока найдём способ её уничтожить. И тут погибла ещё одна семья. От этих слов брата Дина ощутил укол боли. Долго он ещё будет вспоминать этих людей, — семья отправилась в поход, и там погибли оба родителя и один из двух детей. А всё потому, что Дин неверно оценил ситуацию. Надолго он запомнит это дело. Если бы он провёл исследования тщательней, у девятилетнего пацана остались бы папа, мама и сестра. Дин часто повторял Сэму — всех не спасёшь. Но это было лживое утешение, вынужденное. Дин и сам не мог с таким смириться, как ему было убедить в этом брата? — Была местная легенда о волшебном источнике в лесу. Мы подумали, — если ведьма могла использовать силу без алтаря, то, наверное, она брала её прямо из этого источника. Месторасположение его в легенде не указывалось, и потому мы разделились, чтобы найти его быстрее. — А что вы собирались с ним сделать, найдя? Разрушить? Каким образом? Как бы вы это сделали, Сэм? Этой сучке поскорей бы заткнуться, а то Дин её сам заткнёт. И плевать, что он не может ни ходить, ни говорить, — придумает что-нибудь. Ещё немного, и он сможет придушить её силой мысли, если она не перестанет вешать на Сэмову совесть ещё больший груз вины. Не было у них выбора, — требовалось действовать быстро и разбираться по ходу дела, а не ждать, когда ещё умрут люди. — Мы бы придумали что-нибудь, — резко сказал Сэм, защищаясь. Первый раз с начала рассказа в его голосе прорезались какие-то эмоции. — Времени рассусоливать у нас точно не было. Есть множество способов уничтожения силы источника… осквернение, например. Но сначала надо было его найти. И мы разделились. Это была ошибка. Нам нельзя было расставаться. Будь я рядом… я помог бы Дину, когда она напала. Я бы помешал ей … сделать это. Нельзя нам было расходиться. И следовало мне начать поиски Дина раньше. Я так ошибся. Проклятье, именно этого-то Дин и боялся. Сэм принялся изводить себя из-за того решения. А в то время оно казалось им единственно верным. Не было у них выбора, надо было разойтись, и Сэм это знал. Лишь Дин виноват в том, что ведьма сумела подкрасться к нему и нанести удар, — Дин, а не Сэм. — Ты не видел, как это произошло? — Нет, — выдохнул Сэм. — Нет, когда я нашёл Дина, он был… он не дышал и много крови потерял. А ведьма исчезла. — Мне жаль, Сэм. Дин не слышал настоящего сожаления в голосе Руби, но Сэму, как Дин понимал, сейчас эти тонкие нюансы были недоступны. — Да, — Сэм судорожно вздохнул. — Мне тоже. В комнате вновь воцарилась тишина. Сэм всё ещё сидел на кровати, а Руби стояла, прислонившись к шкафу в противоположном углу комнаты. Оба молчали. Безмолвие становилось всё более тягостным, и Дин не удивился, что именно голос Руби расколол тишину. — Ну и что же теперь? Снова упало молчание. Потом матрас скрипнул под сдвинувшимся Сэмом. — Ты о чём? Послышались шаги по ковру, — Руби перешла от шкафа ближе к кроватям. — Я о том, что Сингер приедет через несколько часов. Мне к тому времени надо будет убраться отсюда. Так что хотелось бы узнать, что ты планируешь делать после. — После… После чего? О чем ты говоришь? Руби испустила страдальческий вздох, словно не ожидала от Сэма такого непонимания. — Ты ведь не вечно будешь сидеть в этом номере, Сэм. Ты уедешь с Сингером? Ты останешься здесь заканчивать дело? Что ты собираешься делать? — Я не… Понятия не имею. Дин был рад тому, что у Сэма нет быстро разработанного плана на случай его, Диновой, смерти, вот честно. Но от вопроса Руби, — вот этого конкретного вопроса, — у него появилось плохое предчувствие. Потому что прозвучал он так, словно у Руби план был — план на Сэма. И Дин не собирался сложить лапки и наблюдать, как та его воплощает. — В Миннеаполисе была пустышка. За этим заявлением демонши последовало несколько секунд молчания. Дин — и Сэм, что очевидно, — напряженно пытались понять, о чём она говорит. Единственное, что надумал Дин: если Руби и так была в Миннеаполисе, то понятно, отчего она прибыла сюда так быстро. — Что? — наконец переспросил Сэм. — В Миннеаполисе. Те знамения, которые я вчера поехала проверять. Там нет никаких демонических проявлений, и это точно не имеет связи с Лилит. Не уверена, что она вообще когда-нибудь была в Миннеаполисе. — Что? Погоди, — Сэмов голос был несколько ошарашенным. — Лилит? Ты говоришь мне про Лилит… нашла время! — Я говорю тебе про то, что Лилит всё ещё здесь, Сэм. Я не жду, что ты отправишься по её следам вот прямо завтра с утреца. Ладно, Дин мёртв, — но это не значит, что с Лилит больше нет проблем. — Ладно, Дин мёртв? Ладно? — Сэм вскочил с кровати и пошёл к Руби, Дин уловил его перемещение. — Ты что, и впрямь думаешь, что я буду тратить время на раздумья о Лилит после того, что случилось с Дином? — Нет, — голос Руби был зловеще тихим. То ли она так Сэма пыталась успокоить, то ли ей просто было плевать на раздёрганные чувства младшего Винчестера, Дин не знал. — Не думаю, что сейчас ты в форме для размышлений о Лилит, не говоря уж про охоту на неё. Но факт остается фактом, она всё ещё здесь, Сэм, и она всё ещё ломает Печати. И если вскорости её не остановить, она своего добьётся — освободит Люцифера. Я понимаю, сейчас ты думаешь, что это неважно, но ведь в глубине души ты знаешь, что Лилит надо остановить, и остановить прежде, чем она достигнет цели. Дин не мог чётко видеть Сэма, мог лишь слышать его тяжёлое дыхание, — но в уме ясно представлял картинку: брат стоит, запустив пальцы себе в волосы, и пытается решить, что ему ответить на такое. — Я не могу об этом думать сейчас. Ну, хоть за такое надо быть благодарным. Дин по-настоящему опасался, что Сэм поставит всё на кон, соблазнясь предложениями Руби, — ещё больше, чем манили они его весь последний месяц. — Я понимаю, Сэм. Пусть не сейчас, но скоро. Имей в виду, время быстро истекает, а мы до сих пор ничего толком не добились. — Не сейчас, Руби. Давай не будем это обсуждать сейчас. — Нам надо обговорить это прежде, чем я уйду. Мне нужно знать, Сэм — ты с кем? Дину захотелось врезать Руби. За то, что она так давит на Сэма, — хотя, надо признать, ответ брата на этот вопрос был важен и самому Дину. Но демонша загоняла Сэма в угол, и выхода оттуда для брата не было, кроме как согласиться с ней… пусть даже только для того, чтобы отодвинуть Руби от этого дела. А Сэм так до сих пор и не понял, что она им манипулирует. Безумие какое-то. Сэм не отвечал. Руби сделала пару шагов, приблизившись к нему почти вплотную. Дин мог это видеть сквозь полусомкнутые ресницы. Внутри него зародился злобный рык — и умер, не достигнув связок. — Сэм, я видела, каким ты был, когда потерял своего брата в тот раз. От её слов Сэм вдруг издал странный звук: полу-всхлип, полу-смешок. А Дин вдруг осознал, насколько извращённая у них жизнь. Жизнь, в которой брат мог пережить его смерть не один раз, а дважды. — Да? Ну, сейчас это по-другому. — Точно, Сэм? Ты можешь мне пообещать в этот раз держать себя в руках и не пропадать бесследно? Не быть одержимым местью тому, кто сделал это с ним? Не проводить день за днём большей частью в нетрезвом состоянии, охотясь на всё, что под руку подвернётся в надежде на то, что найдется в конце концов тварь, что тебя убьёт? Ты можешь это пообещать? — Руби, прекрати, — слабым голосом сказал Сэм. Этот голос задел в Дине нечто нутряное, нечто, заставившее всё его существо вопить от желания заслонить собою Сэма, защитить брата от всего этого, заткнуть Руби. — Нет, я не прекращу, Сэм. Потому что, когда Дин умер в тот раз, когда я тебя нашла, ты как раз и пытался совершить самоубийство посредством общения с демонами. Не могу допустить, чтобы это повторилось. — Прекрати! Теперь голос Сэма стал злым. Опыт двадцати пяти лет пребывания Дина на посту его старшего брата говорил, что вот-вот грянет тот самый момент, которого следовало бы избегать при общении с Сэмом любой ценой — брат психанёт сейчас не на шутку. Но Руби, похоже, этого не замечала. Или ей было всё равно. — И не собираюсь, Сэм. Я в курсе, что у тебя горе, ты имеешь право поскорбеть, но сейчас нет времени на это. Нет сейчас у тебя времени взять выходной на приведение себя в норму. Потому что только один человек способен победить Лилит, и это — ты. Но сделать ты это сможешь, только если не расклеишься в хлам. Ты что, хочешь, чтобы Лилит добилась успеха? — Да плевать мне на Лилит! — заорал Сэм. Дин не мог его толком разглядеть, но он и так знал, что брат сейчас широко всплеснул руками, сделавшись ещё крупней на вид. — Мне плевать на Лилит, на Апокалипсис, на весь этот грёбаный конец света! Всё, что меня заботило, Руби, всё, о чём я должен был заботиться последний месяц — вот, лежит на этой кровати. И он мёртв теперь! Объясни мне давай, какого хрена меня теперь должна заботить победа Лилит в этой битве! Руби даже назад отшагнула. На миг в комнате повисла напряжённая тишина. Потом демонша втянула в себя воздух. — Ты просто сейчас не понимаешь. Я тебя не виню, но мы вообще-то об апокалипсисе говорим. Конец света и восстание Люцифера, мы ведь все в курсе? Это важнее, чем Дин, это важней и тебя, и меня, всех нас. Если мы этого не остановим, если не остановим Лилит, то всему миру придёт конец. — Плевать! Дина охватило жутковатое чувство дежа-вю. Тот день, когда их с братом роли были прямо противоположны, — и это Сэм мёртвым лежал на матрасе перед Дином. Он тоже тогда думал, что ничто не сравнится с испытываемой им болью, даже конец света. Боль была такая… Дин не хотел, чтобы брат сейчас ещё раз ощущал эту боль. — Сэм, тебе придётся решать. Не сейчас, возможно, но очень скоро — решать, с кем ты. Времени почти нет уже. — Ты мне что, крайний срок даёшь? Сколько? День на то, чтобы принять то, что Дин умер? А потом идти помогать тебе в поисках Лилит? Я знаю, от человека в тебе осталось дьявольски мало, но так у меня не выйдет, понятно? — Что бы не произошло между Дином и тобой, этого ты уже никак не изменишь. Ничем этого не отменишь. Сочувствие в голосе Руби было настолько фальшивым, что у Дина дыхание сперло. Но Сэм был в таком гневе, что Дин понимал — это так просто не пройдёт. Как и всегда, когда на брата так находило. — Вот именно, Руби! Я ничего не могу отменить. Нихрена! Ты знаешь, что я ему сказал последним? Я сказал, что он слабак, что он обуза для меня. Я чуть было не сказал, что мне без него было бы лучше. Руби презрительно фыркнула. — Будь с собой честен, Сэм. Ну да, ты все это сказал Дину, но, если хочешь знать: то, что ты был с ним честен хотя бы разок перед смертью, это не худший из вариантов. — О чём... — Ой, ладно тебе. Уверена, ты не в первый раз ему такое говорил. Я же помню, как ты мне не раз жаловался на то, что Дин размяк и стал тебе обузой. Ну, вспомни, — мы же разговаривали с тобой об этом, и жаловался ты не единожды. Это было как удар в живот. Дин боялся такого с самого момента появления Руби в номере. Но всё равно это было чертовски неожиданно, — и гораздо больнее, чем он предполагал. Дин думал, что нет больше той боли, что он испытал, выслушивая, как брат негодующе швыряет эти слова ему в лицо. Но вот это — стало гораздо больнее. Чертовски больнее. Мало ему было осознания того, что сирена просто заставил Сэма выплюнуть в лицо Дину то, что брат думал про себя. Но нет же. Сэм, что хуже всего, обсуждал это с Руби. С Руби! Всю жизнь Сэм со своими бедами и проблемами приходил к нему, к Дину. Даже если эти проблемы были с Дином и связаны, Сэм всё равно приходил к нему. Он всегда был с ним искренен. А теперь Дин перестал быть тем, с кем Сэм мог поделиться своими мыслями. Теперь это была — Руби. Дин знал про себя — Ад выпил его силы, извергнув его лишь тенью того человека, каким он был раньше. Но тревожить Сэма этим он просто не хотел, не хотел быть ему обузой. Он всегда хотел только защитить Сэма. Ведь альянс с Руби для использования сил брата не привёл бы Сэма ни к чему хорошему, только поэтому Дин и сдерживал его, стараясь не дать Сэму повредить себе. Он делал это — для Сэма, потому что тревожился за него и был уверен, что действует правильно. А Сэм решил, что он — обуза. Решил, что брат мешает ему делать то, что Сэм хочет. И вот сейчас, услышав из уст Руби подтверждение того, что Сэм обсуждал такое с ней, — Дину стало почему-то гораздо больнее, чем когда Сэм говорил это же под чарами сирены. А ещё — раз он высказывал вслух такое, то о чём же он мог думать про себя? В этот миг Дин был так поглощён этой болью, что едва не пропустил то, что брат сказал следующим. — Не так всё было. Но голос у Сэма был такой, словно брат и сам этому не верил. — Нет, Сэм, именно так. Судя по тому, что ты мне говорил, так и было — Дин был тебе обузой, и ты знал, что это правда. Он не давал тебе использовать твою силу для уничтожения Лилит лишь потому, что контролировать её он не мог. Он не понимал тебя, — нас, — не понимал, что мы делаем, зачем и почему мы именно так делаем это. И он был слаб. Ад творит такое с людьми, уж поверь мне, Сэм. И, Сэм, встречая конец света, ты либо одолеешь его, совершив скачок твоих возможностей, — либо он одолеет тебя. Дин не желал признавать твой способ убить Лилит, он никаких способов не признавал, кроме своих. Но твой способ есть, и ты единственный сможешь сделать это. Сэм глубоко вздохнул. Потом послышался звук перемещения, и — внезапно — громкий удар ботинком о раму второй кровати. — Не надо… хватит. Хватит уже, Руби. Сэм словно сдулся, голос его звучал так, будто последняя часть разговора выбила из брата всё желание возражать. — Ладно. Ты знаешь, как меня найти. Я переночую в городке, а потом поеду в Уичито, надо там проверить кое-какие знамения. Уеду до обеда. Позвони мне. Сэм вздохнул — то ли согласно, то ли в знак понимания. А может, этот звук вообще ничего не означал. — Ты знаешь, где меня найти, — повторила Руби. Послышались удаляющиеся от кроватей шаги, через пару секунд открылась и захлопнулась дверь. Стало тихо. Руби ушла, оставив Сэма и Дина в номере одних. Сэм опять вздохнул, безнадёжно устало и тяжело, а потом опять скрипнули пружины, — брат опустился на край матраса и уткнулся лицом в ладони. И снова стало тихо. Дин не слышал от брата даже шевеления, — лишь рваный вздох со стороны его кровати иногда нарушал тишину, а больше не было ничего. Дина такое не просто тревожило, — это пугало его больше, чем он хотел бы признать. Если бы Сэм швырялся вещами, рассуждал и ругался, — ну, это бы Дин понимал. Сделать бы с этим он ничего не мог, конечно, но, по крайней мере, он бы знал, что творится у Сэма на душе. Но вот это молчание, бессловесное отчаяние и зацикленность на чем-то? Дин не мог понять, что у Сэма в голове. Конечно, предположить он мог, но точно не знал. В мысли Сэма ведь не залезешь. И Дин боялся. Тишина его пугала больше всего. Он никогда не мог с ней совладать. Не то чтобы ему нужна была постоянная болтовня, нет. Но оттого, что Сэма он и видеть сейчас не мог, тишина стала просто невыносимой. Больше не было здесь ничего — лишь молчание. Дин даже не понимал, сколько времени проходило. Все, что он мог делать в этой тишине, — лежать на кровати и прислушиваться к своему слабому сердцебиению. Он не считал удары, но каждый глухой «ту-дум», слабо отдававшийся в груди, был некоторым утешением, слабым проблеском надежды на возможность того, что этот кошмар в конце концов закончится хорошо. Вот и всё, за что он мог теперь уцепиться. Надежда. В эти бесконечные минуты, — или часы, быть может, — когда он не слышал ничего, кроме стука своего сердца и дыхания Сэма иногда, Дин осознал, что надежда может не умирать, но быть слишком слабой, чтобы за неё можно было удержаться. Слишком маленькой. Его терзал страх, что даже когда Бобби наконец приедет, старик ведь может и не понять того, что Дин — жив. А если это случится… то Дину настанет пиздец, полный и окончательный. Требовательный стук в дверь вырвал Дина из этих размышлений так резко, что он бы с кровати подлетел, если бы мог двигаться. Но сейчас он мог лишь мысленно вздрогнуть от этого грохота. А вот Сэм от внезапного стука вздрогнул реально и подскочил с матраса ещё до того, как за дверью раздался низкий голос. — Сэм, открывай. Бобби приехал. Часами Дину казалось, что облегчение от приезда их старого друга будет всепоглощающим, — но на самом деле он лишь почувствовал, как с каждой секундой растёт его нетерпение. Он по-прежнему верил в способность Бобби разобраться с этим бардаком, но вдруг у того не получится? Вот что беспокоило Дина. Сэм пошёл открывать дверь. Дин тот угол комнаты вообще видеть не мог, он даже и чувствовал-то больше, чем слышал: холодный воздух, ворвавшийся в открытую дверь, пронёсся по комнате, заставив его сожалеть об утрате возможности вздрогнуть, так ему стало вдруг холодно. А он и забыл, что настолько замёрз. — Бобби, как хорошо, что ты приехал. Судя по всему, Бобби обнял Сэма и, прежде чем отпустить, грубовато хлопнул по плечу. Потом они пошли к его кровати, шаги приближались медленно и замерли у его изголовья. Дин бы затаил дыхание в ожидании — но не знал, как это сделать. В течение нескольких бесконечных секунд Бобби и Сэм смотрели на него и молчали. Но то, чего Дин ждал, затаив дыхание мысленно, не случилось. Бобби не рванулся к нему с криком: «Он же жив!» Бобби вообще долго ничего не говорил. А заговорив, он сказал то, чего Дин от него не ожидал услышать. — Расскажи, что произошло. Дин услышал шум выдвинутых стульев, — деревянные ножки прошуршали по ковру, — и Бобби с Сэмом уселись за стол. Так что Дину ничего не оставалось делать, как опять выслушивать рассказ Сэма про то, что произошло на охоте и раньше в тот день. Голос Сэма был не таким монотонным, как тогда, когда он всё это излагал Руби, и сейчас он рассказывал о деталях дела более подробно, как охотник — охотнику. Бобби слушал рассказ не прерывая, даже когда голос Сэма сорвался на описании того, как он обнаружил лежащего на земле истекшего кровью Дина и как потом вёз его в мотель. Когда Сэм закончил, в комнате опять повисла тишина. Дин ненавидел тишину. Спасибо Бобби — он её разбил, сказав то, отчего сердце Дина бешено заколотилось бы, если б могло. — Сэм, это какая-то бессмыслица.