Сон вечный / Sleep Eternal

Дин ощутил, как вспыхивает в нем надежда, — сильнее, чем когда-либо за всю эту заваруху. Бобби наверняка поймёт, что он не умер, и кошмар закончится. Уже скоро. Вот только разберутся Сэм и Бобби с этой его фигней мнимой смерти, а там вскоре и найдут способ вернуть его в норму. — Бессмыслица? Ты про что? — растерянно спросил Сэм. Бобби хмыкнул. — Про ведьму и про то, что она сделала с Дином. Никакой логики. Дин затаил дыхание. Мысленно. Не слишком хорошая замена нормальному затаиванию дыхания в ожидании, но уж как получилось. Видеть брата и Бобби со своего места он не мог, так что ему оставалось лишь напрягать слух и внимание. Бобби уже включил свою интуицию, значит, они скоро разберутся во всём. Осталось Сэму догнать ход мыслей Бобби. — Почему? Это была могущественная лесная ведьма, точно. — Это да. И то, что ты рассказал о прочих жертвах, и о том, что вы нашли в лесу, — тут всё без вопросов. Такие ведьмы, как она, живут укромно. Она видела угрозу во всех, проникающих на её территорию, и никого туда не желала пускать. Лесные ведьмы без особой нужды с людьми вообще не встречаются. Так что она отпугивала людей, но внимания к смертям привлекать не хотела. Вот за такое Дин ведьм и ненавидел. За такое, а ещё за все их гадости: слюни, сопли и прочие телесные жидкости повсюду, убийство невинных мелких животных, ведьмины мешочки со всякой мерзостью, и прочее в том же духе, нужное для работы их чар. Ведьмы были к тому же совершенно непредсказуемы. А территориальная ведьма, считающая часть леса своей вотчиной, была в этом смысле хуже всех. Но Дин был счастлив ходу рассуждений Бобби, как умирающий от жажды счастлив стакану воды. Старик-то прав, случившееся с Дином действительно было нелогичным, особенно в сравнении с тем, как умерли другие жертвы. Сэм бы тоже это понял, не будь он в таком горе. — Но так и было, Бобби. Остальные смерти были неприметными. Пока мы сюда не приехали, никому эти смерти не казались подозрительными, да и нам в первую очередь бросилось в глаза лишь их количество, именно оно заставило нас присмотреться, не наш ли это случай? Жертвы погибали от падения, укусов диких животных, других несчастных случаев. Если бы не найденные знаки на деревьях и не алтарь, мы бы, наверное, тоже отмахнулись от подозрений. — Вот и я про то, Сэм. Остальные жертвы погибли от зверей или несчастных случаев. Ведьма изо всех сил старалась не пускать людей в лес, не привлекая к себе внимания. Но Дин? Она ударила его ножом, ты ведь так сказал? Это была колотая рана, точно? — Точно, — Сэм устало вздохнул. — Ты уверен? Дин не нуждался в зрении, чтобы узнать, каким сейчас будет выражение лица Сэма. Скорее всего, воздетые к небу глаза, как обычно. У них обоих было достаточно опыта, чтобы распознать рану от ножа. — Уверен, Бобби. Я столько в жизни колотых ран зашил, что перепутать не мог. Чистый разрез... — голос у Сэма сорвался. Брат шумно и тяжело сглотнул. — Клинок небольшой, но вошёл глубоко. У него была большая потеря крови. Сэмми, ну же, включай мозги. Дину хотелось орать и колотить кулаками по матрасу, хотелось сделать хоть что-то, чтобы выбраться из тюрьмы, которой стало его тело, и заставить брата немного задуматься о своих же собственных словах. Да, крови было много, но он вовсе не истёк ею. Когда его тело придёт в норму, рана наверняка опять закровоточит так, что понадобятся швы. Не такой уж большой была потеря крови, и будь у Сэма ясная голова, он сам бы это понял. — Нет, парень, всё равно не складывается. — Ну, я просто не знаю, что там произошло, Бобби. Может, Дин к ней слишком близко подобрался, застал её врасплох, и она ударила его с перепугу. Не знаю, как там всё случилось, но… это наверняка была ведьма. Кто ж ещё? — Я не говорю, что это сделала не ведьма. Я говорю лишь, что так нелогично. — Кому ты рассказываешь, — фыркнул Сэм. — Твари вообще не знают, что такое логика. Стул сдвинулся по деревянному полу, затем к кровати приблизились шаги — не Сэма, Дин сразу понял. Это были тяжёлые шаги Бобби, старый охотник подошёл и встал около Дина. — Она ударила его ножом в бок? — Да. Другой стул тоже сдвинулся, к кровати теперь подошёл и Сэм. Он вернулся в поле зрения Дина, и тот увидел, насколько уставшим выглядит брат. Даже не уставшим, а измождённым, словно пара шагов от стола до кровати отняла у Сэма последние силы. Секунду он постоял рядом, а потом Дин ощутил, как прогибается его матрас — Сэм присел на край постели. — Справа. Пальцы взялись за край футболки Дина и потянули ткань вверх, открывая рану, заклеенную марлевой салфеткой. — Наверное, она ударила его, стоя сзади и чуть сбоку. Палец Сэма коснулся Динова бока, словно показывая траекторию ножевого удара. Несильный и недолгий нажим, — но волна адской боли вновь разошлась по телу Дина. И как он ни желал вскрикнуть и отпихнуть руку Сэма, чтобы защитить себя от муки, он, беспомощный как новорожденный ребенок, сделать ничего не мог. Палец убрался. Сэм глубоко вздохнул. — Рана была невелика, но крови он потерял... Не знаю, может, ведьма попала ему в артерию или в лёгкое. Или в позвоночник, как меня тогда Джейк ударил. Дин в очередной раз убедился, что Сэм плоховато сейчас соображает. Если он вообще соображает. Нож, конечно, попал куда-то, где мог вызвать сильное кровотечение, но если бы это было лёгкое, Дин бы харкал кровью, она пошла бы у него ртом, была бы на всём лице, Сэм же разбирался в таком! А уж насчет спинного мозга, — Дин даже представить себе не мог нож, способный рассечь позвоночник, войдя под таким углом. Если бы Сэм немного подумал, то понял бы сам, что такое невозможно. Но подумал об этом не Сэм, а Бобби, из них двоих шевелить мозгами пришлось именно ему. — Да если бы она попала ему в лёгкое, Дина бы всего кровью залило. Раз было так много крови, как ты говорил, то она скорей в артерию угодила. Тогда никакое искусственное дыхание и массаж сердца ему не могли помочь. Нет. Ну нет же! Не о том Бобби должен был говорить! Ему надо задуматься, а было ли на самом деле так много крови, как Сэм сказал, а не верить на слово. Бобби должен понять, что Сэм неправ, Дин на это рассчитывал. Жизнь Дина зависела от этого. — Не надо было нам расходиться. Тогда ничего бы не случилось. — Ты не мог этого знать, Сэм. Это охота, иногда выбора нет, приходится разделяться, чтобы сделать всё как можно быстрее. Тут нет твоей вины. Сэм тяжело вздохнул снова. — Но я её чувствую. Сквозь слипшиеся ресницы Дин видел, как в тумане — Бобби молча сжал плечо Сэма. Долгие секунды текли, ничего больше не происходило. Дин бы отвёл взгляд, будь на то его воля. Он не хотел видеть такого Сэма — в такой невыносимой боли и отчаянии. Отчаянии, которое совершенно было неоправдано. Молчание нарастало, Дин ощущал его как тяжко давящий, душащий груз. Не было сил выносить эту тишину. Чтобы знать, что происходит вокруг, что творится с Сэмом, у Дина сейчас оставались лишь ограниченное поле зрения и слух, и ему необходимо было слышать хоть что-то. Потому, когда Бобби наконец убрал руку с плеча Сэма и разрушил это молчание, Дин преисполнился к нему благодарности. — Ты сейчас, наверное, слышать этого не хочешь. Но, Сэм, с ведьмой надо разобраться срочно. Еще немного тишины. Потом вздох Сэма. — Знаю, — ответил брат. Но по голосу Сэма было ясно, что брату до ведьмы дела нет. И Дину не обязательно было вслушиваться в его интонации, он и так это знал, — потому что Дину в Колд-Оак точно так же не было дела ни до чего. Ни до Желтоглазого демона с его планами, ни до чего-то ещё, — перед ним лежало окоченевшее мертвое тело Сэма, и Дину было плевать даже на конец света. Так что его не удивляло, что Сэму сейчас было плевать на ведьму. А ещё Дин слегка порадовался тому, что одержимость местью ведьме, сотворившей такое с Дином, Сэма миновала. Потому что брат может и сам пострадать, если не будет мыслить здраво, а уж этого Дин точно не хотел. Бобби отошёл от кровати и почти пропал с глаз Дина. — Там на столе — результаты ваших исследований? — Да, — Сэм устало кивнул, не поднимая взгляда. — И в ноутбуке ещё кое-что. Бобби хмыкнул — этим звуком он обычно выражал всё, что угодно, — и в задумчивости покрутил на голове бейсболку. — Угу. Я пороюсь там, погляжу, с чем мы имеем дело. Сэм, по-прежнему не поднимая головы, кивнул. Он пристально смотрел на коврик, лежащий между кроватями, — так, словно интересней зрелища не было в мире. Бобби не дождался от Сэма ответа и пошёл к двери. — Схожу заберу вещи из машины. И посмотрю, что там есть из оружия. Нужно проверить, нет ли у меня в пикапе книг, которые помогут найти способ выследить ведьму. Крикни, если что понадобится, — я на улице буду. — Ладно, Бобби, спасибо. Бобби снова хмыкнул. Через пару секунд открылась входная дверь, и ворвавшийся с улицы воздух напомнил Дину, что снаружи всё также холодно, а он здесь всё также с задранной на груди футболкой лежит. Но это ладно. Гораздо важнее было то, что Дин вдруг осознал — Бобби и Сэм, занявшись поисками ведьмы, его насущную проблему решать не будут. А если они прикончат ведьму ещё до того, как заклинание, наложенное на Дина, будет обращено вспять... ему думать не хотелось о том, что случится тогда. Бобби, выходя, захлопнул за собой дверь, и для Сэма это словно стало долгожданным сигналом, — он прекратил созерцать грязный ковёр и развернулся к брату. — Прости меня, Дин. Сэм протянул руку и бережно расправил на Дине футболку. Слабая, но всё же защита от холода. Правда, Дин сейчас не этого хотел. Он хотел, чтобы брат перестал наконец просить у него прощения. Но не тот сегодня день, чтобы его желания сбывались. — Я так виноват перед тобой. Сэм оправил на нём рубашку, опустив её полы вниз и разгладив складки на ткани. Его забота Дину казалась трогательной, даже невзирая на то, что если бы Дин мог, то выразил бы протест бы против таких поглаживаний. Но забота брата была признаком того, что между ними не всё ещё потеряно. Несмотря на те слова, что они кинули друг другу, несмотря на всё произошедшее, им ещё было что сохранять между собой, — нечто основополагающее, нечто такое, за что стоило бороться. И Дин потом это сделает, будет бороться изо всех сил, чтобы спасти их с братом общность. Это всё, что у него осталось. Что осталось у них. Это стоило борьбы. Сэм наконец отпустил подол рубашки, удовлетворенный тем, что одежда на Дине выглядит как положено. А потом внезапно его широкая тёплая ладонь легла Дину на грудь. Прямо над сердцем. Казалось, вселенная в этот миг замерла, затаив дыхание, — вместо Дина, который сам не мог сделать такого. Религиозен Дин не был, невзирая на ангелов, ад и свою божественную миссию. Но сейчас он взмолился. Единственный раз в жизни он молил всеми фибрами своей души — пусть Сэм не убирает ладонь. Прошу тебя, не дай ему убрать руку. Хоть на минуту. Умоляю, позволь ему ощутить стук моего сердца. Хоть один. Дай нам шанс, молю, позволь нам исправить это. Пожалуйста. Когда был последний удар сердца? Дин отслеживал своё сердцебиение с тех пор, как уловил его впервые и понял, что сердце по-прежнему бьётся, но сейчас он не мог сообразить, был ли последний удар несколько секунд назад или гораздо раньше. — Прости меня, Дин, прости. Губы Сэма шевелились, — Дин увидел это и понял, что брат опять извиняется, но слова его не воспринял. Тишина была вокруг, одна тишина, — там, где должен был сейчас прозвучать удар его сердца. Сэм, прошу тебя, не убирай руку, ещё чуть-чуть потерпи. Скоро его сердце должно сократиться, Дин был уверен. Когда Сэм положил ладонь ему на грудь — пятнадцать секунд назад? Двадцать? Сколько Миссисипи протекло с того момента? Ещё немножко, Сэм. Прошу тебя. Ну пожалуйста. А может, Дин пропустил удар? Могло так случиться? Он мог не заметить удар собственного сердца? Нет, конечно, нет. Он бы почувствовал. Он ощущал каждое из сердцебиений — все последние часы. Пожалуйста. В глазах Сэма — пока ещё не проливаясь, к счастью, — опять стояли слёзы. Если Сэм начнёт плакать, он уберёт руку, а если он её уберёт, то последний шанс Дина совершенно точно исчезнет. А Дин пока не желал сдаваться, — именно это он понял о себе в последние часы. Он не был готов сдаться, не был готов уйти. Не был готов отпустить себя, оставить без защиты всё то небольшое добро, что ещё было в мире, не был готов — вот самое важное — оставить Сэма. И потому ему требовалось быть живым. А Сэму требовалось узнать, что он — жив. Ту-дум Стук прозвучал в ушах Дина так громко, что он подумал — даже если Сэм его рукой не ощутит, то услышит уж точно. Этот стук сотряс всё тело Дина и громко отдался в его ушах. Удар его сердца. И Сэм застыл. В этот миг, сразу после самого важного удара сердца в жизни Дина, — и перед следующим его сердцебиением, — Сэм замер в полной неподвижности. Ну же, Сэмми. Ладонь брата прижалась к груди Дина плотнее, Сэм ниже наклонил голову, в глазах его мелькнула тревога, неверие, страх, — а затем, наконец-то, слабый проблеск надежды. Хотя преобладало пока неверие. Сэм, я живой. Давай же, просто заметь наконец, что я — живой. — Нет. Сэм замотал головой. Дину захотелось вытянуть руку и схватить его за голову, останавливая это движение. Не нет, а да! Да, будь всё проклято! Из них двоих именно Сэм всегда был менее недоверчивым. И сейчас настал тот самый момент, когда Дину необходимо было его доверие. Самое важное доверие Сэма — к нему, Дину. Ещё один удар. Пусть Сэм почувствует ещё один удар его сердца, пока не успел отторгнуть предыдущий как обман, фантом усталого горюющего разума. Ну пожалуйста! Ту-дум Если до того Сэм был застывшим, то теперь стал двигаться просто невозможно быстро. Рукой он полез Дину под рубашку, бесцеремонно задирая её, сминая тщательно разглаженную перед тем ткань, и Дину дела не было теперь до боли, причиняемой этим прикосновением. Другой рукой брат схватил правую руку Дина, вяло лежавшую рядом с его телом. Дин понял, что именно хотел сделать Сэм, лишь тогда, когда брат стиснул пальцами его правое запястье. Пальцы придавили точку пульса, а голову Сэм положил на грудь Дину, прижался ухом прямо над сердцем. Кожа Сэма была такой тёплой по сравнению с кожей Дина, особенно теперь, без рубашки между ними. Но для замёрзшего Дина сейчас это не было главным. Он бы согласился сейчас мёрзнуть до конца своей жизнь, — лишь бы только Сэм наконец понял, что Дин ещё жив. Прошу тебя. Сэм, пожалуйста, пойми это. Вот и всё, что происходило в бесконечные эти секунды — беззвучные мольбы Дина, щекотное прикосновение волос Сэма к его груди, тепло от кожи Сэма на его запястье и там, над сердцем. Тишину не нарушал ни единый звук, и Дин запоздало осознал, что Сэм даже не дышит. Он бы и сам сейчас затаил дыхание, если бы мог. Ту-дум Его сердце стукнуло, — и с губ Сэма сорвался потрясённый всхлип. Он стиснул запястье Дина. — Дин, господи боже. Да, Сэмми, я ещё здесь. И никуда не уйду. Пока ты наконец не сообразишь, как вернуть меня в норму. Сэм не двигался. Хотя Дин был уверен, что брат услышал стук его сердца и ощутил удар пульса. Но Сэм не оторвал ухо от его груди, а пальцы — от запястья. Лишь повернулся слегка, и Дин почувствовал, как перемещается его правая рука, хотя пальцы Сэма по-прежнему лежали на точке пульса. Видеть отчетливо действия Сэма Дин не мог, но и смутно увиденного было достаточно, — Сэм смотрел на наручные часы, ожидая следующего удара сердца. Он считал его пульс. Сэм считал его пульс. Спасибо. Спасибо тебе. Ох, спасибо. Дин даже не понимал, кому направлена его молчаливая благодарность. Вероятно, Сэму. За то, что заметил. За то, что всегда норовил к нему прикоснуться, хоть Дин и высмеивал часто его девчачьи повадки. За то, что поверил. За то, что не сдался. Ту-дум Ещё один удар сердца. И Сэм считал время между ними. Он выяснял, что происходит. Сейчас Дин впервые был рад параличу всего своего тела. Облегчение, что накатило на него в этот миг, было таким ошеломляющим, что, будь он в норме, глаза у него точно подмокли бы. И это стало бы самым неловким в событиях этого наполненного неловкостями дня. Ещё один удар сердца. И ещё один. — Бобби! Охрипший голос Сэма был таким, что неотложность, наполнившая эти два слога, заставила бы Дина прибежать к брату, бросив всё, — если бы Сэм так его звал. — Бобби! Дверь немедля распахнулась, — Сэм ещё даже замолкнуть не успел. — Что слу... Что ты делаешь, Сэм? Дин представил, как выглядело то, что Сэм сейчас делает. Наверняка он сам бы усомнился в здравомыслии Сэма, будь он на месте Бобби. Но Сэму, похоже, было плевать. — Иди сюда. Тяжёлые шаги Бобби приблизились к кровати. Сэм по-прежнему не сдвигался, даже запястье Дина не выпускал, — словно боялся, что сердцебиение брата исчезнет, как только Сэм прервёт физический контакт. — Сэм, что случилось? Медленно, словно нехотя, Сэм поднял голову с груди брата. Запястье Дина он так и не отпустил, и тот в душе был этому рад. Тепло брата исчезло с груди, но связь рук осталась. — Положи сюда руку. Свободной рукой Сэм ухватил ладонь Бобби и прижал к груди Дина, хоть Бобби и сопротивлялся этому. Будь всё как обычно, Дин запротестовал бы яростно и деятельно от такой избыточности прикосновений к себе, но сейчас он был рад. Всё, что угодно, лишь бы они осознали наконец, что Дин не мёртв. — Сэм, что за дела? — Просто ощути это, Бобби. — Сэм до сих пор смотрел на часы, и Дин понял, что брат не переставал отсчитывать время между ударами, когда позвал Бобби. — Ещё несколько секунд. Бобби прижал, хоть и неохотно, ладонь к груди Дина. Дин надеялся, что он тоже почувствует его сердцебиение. И что не станет пытаться это объяснить. Ту-дум Бобби вздрогнул и отдернулся, ощутив слабый удар под ладонью. — Это... Сэм, что за?.. — Сердце бьётся, Бобби. Это был удар его сердца. В голосе Сэма возбуждение мешалось с ошеломлением, и тот проблеск надежды, что Дин видел раньше в глазах брата, теперь проник и в его голос. Ладонь Бобби вновь легла на грудь Дина, и сквозь почти сомкнутые веки Дин разглядел, как старик качает головой. — Но... как это может быть? Ты же говорил, что у него не было пульса, когда ты его нашёл. — Не знаю, Бобби. Бьётся очень редко, возможно, потому я и не уловил. Удары сердца слабые, раз в минуту примерно. Но они есть. Ты ведь тоже это почувствовал? В голосе Сэма был страх — он боялся того, что Бобби найдёт этому иное объяснение, не то, что мозг Сэма соорудил за последнюю пару минут. — Да, почувствовал. — Через несколько секунд должно быть еще одно сердцебиение. Я пытался посчитать пульс, вышло где-то раз в шестьдесят три секунды. Ага. Не так уж Дин и ошибся со своими пятьдесят два раза Миссисипи. Не тютелька в тютельку, но, знаете ли, он это делал в тяжёлых условиях вообще-то, и вышло неплохо. Ту-дум Ну же! Какое там по счёту сердцебиение сейчас — пятое? Шестое? Должно уж наконец им хватить для понимания того, что Дин жив. Он не так много просит, в конце концов, — пусть эти двое просто осознают, что Дин не умер. На этот раз, почувствовав удар его сердца, Бобби не отдернул руку. Но по выражению глаз было ясно, что старик в полном замешательстве. — Будь я проклят, — Бобби снял ладонь с груди Дина, но, прежде чем тот начал сожалеть о потере её тепла на своей коже, на это же место вновь легла тёплая и жёсткая рука Сэма. И впервые за долгое время Дин преисполнился уверенности в том, что теперь всё будет хорошо. Сэм с Бобби разберутся. — Бобби, как такое возможно? Как Дин может жить с бьющимся раз в минуту сердцем? Бобби вздохнул. Скрипнули пружины, — он опустился на другую кровать. — Понятия не имею, если честно. Но, парень, тут речь идёт о делах могущественной ведьмы, так что всё может быть. — Но... он ведь не дышит совсем. Сердце бьётся, а вот дыхания я совершенно не могу распознать. — Ну, не знаю. Никогда раньше такого не встречал. Возможно, если сердце бьётся раз в минуту, то и дыхание настолько медленное, что ты его просто не замечаешь. — Господи боже, — Сэм опустил голову. Он был к Бобби спиной, так что старику не видна была гамма тех эмоций, что пронеслись по лицу брата за эти несколько секунд. Но Дин их видел. Ничего он сейчас не хотел сильнее, чем иметь возможность поговорить с братом, хоть слово ему утешающее сказать. Вдруг голова Сэма резко поднялась, он развернулся к Бобби лицом, по-прежнему не выпуская из пальцев запястья Дина и не снимая ладони с его груди. — А... как думаешь, он не в сознании сейчас? О да, Сэмми. Прямо в точку! Наконец-то ты вник. Бобби лишь вздохнул. — Не знаю, Сэм. Понятия не имею, правда. Сэм снова повернулся к Дину. Огромные его ладони тёпло обняли лицо брата. Большими пальцами он стал гладить Дина по щекам. — Дин? Ты здесь, Дин? Ты меня слышишь? Да, чёрт возьми. Я тебя слышу, конечно. И я хочу, чтобы ты нашёл способ всё исправить. Прошу тебя, Сэм. Пальцы Сэма переместились к глазам Дина и наконец-то разомкнули его веки, — с чуть большей силой, чем это было комфортно чувствовать. Дин даже не подозревал, что веки могут так болезненно реагировать на то, что их трогают. Но да, это было больно. Хотя Дину было плевать, — глаза его наконец распахнулись, и, несмотря на ослепительную для него яркость света в комнате, он смог ясно различить лицо Сэма. Сэм смотрел на Дина огромными глазами, обшаривая взглядом всё его лицо, словно искал в нём признаки жизни. Но Дин был не в силах предоставить Сэму доказательства того, что он в сознании; глаза его всё так же безучастно смотрели вдаль, не давая брату того, что тот так отчаянно искал. — Дин, ты слышишь меня? Он слышал, разумеется, но никак не мог об этом просигнализировать. Ни моргнуть, ни сощуриться, ни единой мышцей шевельнуть не мог. Полный ноль. В поле зрения появилось лицо Бобби. Тот навис над Сэмом, присоединившись к разглядыванию неподвижной фигуры Дина. Сэм, наверное, услышал его приближение, потому что сразу к нему повернулся. — Не знаю, в сознании он, или нет. — Ничего, Сэм, — Бобби положил ему руку на плечо и сжал пальцы. — Мы разберёмся, как это исправить. Сэм кивнул, уже снова перенеся своё внимание на Дина. Его глаза снова расширились, — ещё одна мысль ошеломила его. — А может, ему больно? Та рана на боку — она глубокая, наверняка это больно. Дин обожал своего брата. Наконец-то дело пошло. Боль в боку была постоянной, хоть и не острой. Она вспыхивала при любом перемещении, — не то чтобы он слишком много сейчас двигался, но от любого шевеления тела резкие мучительные волны распространялись по всему правому боку. Он и впрямь сейчас не возражал бы против горстки болеутоляющих. Естественно, голосом разума прозвучал Бобби. Хотя в этот момент Дин меньше всего был склонен прислушиваться к разуму. — Даже если и так, мы ничего не сможем сейчас поделать. — В смысле? — Сэм резко поднял голову. — Сам подумай, Сэм. Сомневаюсь, что ты заставишь Дина проглотить таблетку. Сэм устало вздохнул и потёр лицо. Дин понимал, о чём говорит Бобби, и понимал, что Сэм это тоже понимает. Они правы. И укол тоже вряд ли поможет, раз сердцебиение у него такое редкое. — Да, прости, мне жаль, — Бобби кивнул головой. — Ну не ты же в этом виноват, Бобби. Сэм склонился ближе к Дину, вновь обхватывая руками его лицо. — Прости, Дин. Но мы найдём способ это исправить, понятно? Я тебе клянусь, что мы всё исправим и приведём тебя в порядок. Да, определённо Дин был рад сейчас своему параличу. От этих слов — лучших, что он услышал за весь день, — он ощутил, как подступают слёзы. Сэм всё исправит. Сэм поклялся всё исправить. Осталось лишь немного потерпеть. Сэм плотнее прижал ладонь к Диновой щеке и снова повернулся к Бобби. — Надо разобраться, с чего начать. Ведьму надо уничтожить, да, но сперва мы убедимся, что её чары на Дине отменены, а уж потом будем избавляться от неё. И я не знаю, как много времени у нас на это. — Твоя правда. Я пойду закончу со своими вещами, и приступим. Бобби развернулся и пошёл на улицу. Сэм на какой-то миг словно обмяк. То ли от облегчения, то ли от отчаяния, Дин не знал, но вот что он знал хорошо, — брату можно довериться. Пока у Сэма было дело, он не расклеится. Исследования, поиск решения проблем, — именно это Сэму по душе, в этом он силён. И Дин полностью доверял ему в таком. Брат найдёт способ всё исправить. Пока что Сэм казался до сих пор загруженным открытиями последних минут, придавленным ими, — но через секунду его словно шилом кольнуло. Какая-то мысль пришла ему в голову, и он распахнул глаза. — Господи, Дин, ты наверняка совсем замёрз. Наконец-то. В этот миг Дин даже пожелал немного девчачьих нежностей. В комнате было нежарко, а Дин мёрз с того момента, как рухнул на мокрую и жёсткую лесную подстилку. Конечно, Сэм не знал о том, что Дин был жив, но это не умаляло того факта, что тонкая футболка, которую брат на него надел, не слишком согревала окоченевшее тело. Сэму словно хотелось восполнить то, как он — хоть и невольно, — пренебрегал нуждами брата в последние часы. Он быстро расправил футболку на груди Дина, потом встал и принялся рыться в сумке, стоящей на другой кровати. Одежда, которую он оттуда извлёк, наверное, была первой попавшейся под руку, — это была одна из Сэмовых толстовок. — Извини, Дин, тебе, наверное, будет больно, но надо одеть тебя потеплее. Дин был согласен с тем, что одеть надо. И попытался не слишком обращать внимание на боль, — но, когда Сэм стал поднимать его в сидячее положение, Дину страстно захотелось, чтобы Сэм и Бобби хотя бы попытались дать ему что-то обезболивающее. Брат явно старался быть с ним очень осторожным, но, когда Сэм Дина поднял, боль стала нестерпимой. Но, с другой стороны, хоть это было больно, — но было также и тепло. Райское тепло от груди Сэма, к которой тот его прижал, когда стал надевать толстовку. Не знай он брата лучше, Дин заподозрил бы у него жар. Это, конечно, было отчасти из-за переохлаждения его собственного тела, но Сэм всё равно был словно печка, распространяющая блаженное тепло. Дин старался впитать его, сколько мог, пока Сэм продевал его руки в рукава. Ещё больнее стало, когда Сэм клал его обратно на матрас. Но брат так старался быть с ним бережнее, что терпеть стало проще. Сэм застегнул толстовку и подложил под голову Дину ещё одну подушку, а потом укутал его одеялом, взятым с соседней кровати. В другое время Дин бы этих укутываний брату ни за что не позволил, но под одеялом стало чуть теплее. Хотя границы дозволенного всё же следовало бы соблюдать, даже в теперешнем Диновом состоянии. Обнимашки, к примеру, явно всегда будут недопустимы. Холод ещё терпим, а скоро его тело начнет само вырабатывать тепло, так что обнимашки — это за гранью. Сэм прилег на край постели и обнял Дина за плечи поверх одеяла. — Дин, я клянусь, что найду способ всё это исправить. Да, Сэмми, ты найдёшь. Я знаю. Сэм разговаривал с братом, не получая ответов на свою речь вне головы Дина, но сам факт этого разговора уже дорогого стоил. Даже не имея возможности ответить вслух, Дин ощущал беседу Сэма с ним как некий возврат к норме. Бобби вернулся в комнату и, судя по звукам, шмякнул на стол огромную стопу книг. Сэм напоследок стиснул под одеялом руку Дина, потом встал с кровати и присоединился к старому охотнику за столом в противоположном углу комнаты. Голова Дина была приподнята подушками так, что он мог теперь смотреть на усевшихся за стол Сэма и Бобби. Дин понял, что это Сэм позаботился о том, чтобы ему всё было видно. Господи, Сэмми. В последнее время они двое не могли разговаривать, не уколов друг друга какой-нибудь жестокостью, — и как же при этом ухитрились сохраниться где-то в них все эти маленькие обыденные знаки внимания? Когда они перестали беспокоиться о происходящем в душе друг друга? Дин не знал этого точно. После Ада — наверняка. Вечность, что разделила их надольше, чем три Стэнфордских года Сэма. Но с этим пора кончать. Дин пообещал себе, что они с Сэмом как следует поговорят по душам, — дайте только разобраться с ведьмиными делишками. Больше так продолжаться не может, — и оно так не будет продолжаться. Нахрен пусть идут и Ад, и Лилит, и Апокалипсис. Когда этот бардак с Дином закончится, единственное, что его будет заботить — Сэм. Бобби, сидя за столом, придвинул к себе материалы их прежних исследований и стал просматривать, что они накопали про ведьму. Сэм взял одну из книг Бобби и принялся читать оглавление. Каждую пару секунд он поднимал взгляд от книги и смотрел на кровать, словно убедиться хотел, что Дин по-прежнему там. Так он провёл примерно пять минут, потом вздохнул, прихватил ещё парочку книг и пошёл с ними к кровати. Бобби промолчал, лишь приподнял бровь, улыбнувшись. Сэм уселся рядом с Дином, прислонился к изголовью кровати и разложил книги у себя на коленях. Дин мог видеть брата, сидящего в этом положении, лишь частично: его длинные ноги, вытянутые рядом с телом самого Дина. Он бы предпочёл видеть Сэма целиком. Но через секунду ему на голову легла тёплая ладонь. Пальцы Сэма медленно стали скользить в волосах, большой кругами потихоньку поглаживал висок. От прикосновения по коже разливалось тепло, успокаивая Дина лучше, чем просто зрелище его брата. Ну что же, они явно перешли границу обнимашек. Обычно от такой трогательной Сэмовой фигни Дин успешно загораживался при любой попытке брата это проделать, но сейчас руки у него было коротки. Кроме того, Дину показалось, что это нужно самому Сэму — для уверенности. Самый веский аргумент: это нужно Сэму. Вот так его братишке всё с рук и сходит. Держа правую руку на голове Дина, левой Сэм открыл книгу, и стал изучать оглавление. Бобби за столом просматривал их выборку по смертям в этой местности и материалы по ведьме. Тишина опять заполнила комнату, нарушаемая лишь шелестом переворачиваемых страниц. В молчании они внимательно работали. Хоть бы телевизор включили, что ли. Дин был бесконечно благодарен за то, что Сэм и Бобби старательно искали способ ему помочь, но его томила скука. Даже больше, чем просто скука. Это было уже на уровне документального фильма о формулах в ядерной физике. Чрезвычайно тоскливо. Хотя бы озвучили найденное в своих раскопках. Дин из своего положения не способен был заглянуть в страницы книги, лежащей у Сэма на коленях, так что узнать, как продвигается дело, мог только из разговоров. А вот шиш. Периодически Сэм откладывал книгу и прижимал пальцы к артерии на шее Дина, удостоверяясь, что сердце брата по-прежнему бьётся. Услышав удар, Сэм молча убирал пальцы и возвращался к просмотру принесённых Бобби книг. Проглядев последнюю из тех, что захватил с собой на кровать, Сэм нарушил молчание. — Ты прав, Бобби. Бессмыслица. Бобби хмыкнул. — Кому ты говоришь. Избавиться от ведьмы — это одно. Найдём источник, уничтожим его, и убить её будет легко. Но нам ничего нельзя делать, пока не узнаем, как обернуть вспять то заклинание, что она наложила на Дина. — Я до сих пор не могу понять, отчего она не убила Дина, как прочих. А вот у Дина была неплохая теория на сей счёт. Вообще-то ведьма знала, что он охотник. Те туристы, что попадали на её территорию, были для ведьмы просто мелкой помехой. А вот люди, пришедшие туда с намерением её убить, — их она восприняла гораздо более лично, как решил Дин. — И это нам тоже надо выяснить, Сэм. Ты что-нибудь нашёл? — Нет, абсолютно, — Сэм безрадостно усмехнулся. — Может, нам стоит разыскать ведьму и заставить её саму обратить заклинание? — Не лучший способ, как по мне. Дин был согласен с Бобби. Довериться ведьме, чтобы та вернула его к норме? Уж лучше что-нибудь иное попробовать. Сэм захлопнул последнюю из книг и швырнул на кровать. — Бесполезно, — он досадливо вздохнул. — Только время тратим. А его и так много ушло. Я потратил кучу времени, пока сидел сложа руки и жалел себя. А мог бы вместо того заняться делом, искать способ всё исправить. Вот чего только им сейчас не хватало, так это самобичевания. Произошедшее не было виной Сэма. И хватит уже. Хватит топтаться вокруг своего чувства вины. Да и вообще — всё, что Дин желал, Сэм уже сделал. Он понял, что брат жив. —Ты не мог знать, Сэм. Дин был благодарен Бобби за то, что он высказал это вслух. Но Дин достаточно хорошо знал своего брата, чтобы понимать, — сказанная из лучших побуждений пара слов не успокоит Сэма, когда того так заело. — Бобби, я должен был знать. Когда я нашёл его, я послушал сердце — и не услышал, хоть оно и билось. Я обязан был что-нибудь заметить. Увидеть, что крови не так много, или что-то ещё. Просто должен был это разглядеть. Бобби отложил бумаги и развернулся к Сэму. — Нет, Сэм. Ты знать не мог. Ты заметил сердцебиение Дина лишь по счастливой случайности. С ним это сотворила могущественная ведьма, и понять, что тут за чары, смогла бы тоже лишь ведьма. Только ведьма поняла бы, что Дин жив. Сэм замер. Его пальцы в волосах Дина перестали двигаться. — Что? Повтори, что ты сказал? В некотором замешательстве Бобби пожал плечами. — Я сказал, что никто, кроме ведьмы, не смог бы сказать, что Дин жив. Это сильное ведьминское колдовство. Чтобы его распознать, нужна была тоже ведьма. Рука Сэма в волосах Дина сжалась. Не настолько, чтобы причинить боль, но это ясно показало, как напрягся брат. Сэм наконец-то сообразил, — понял Дин ещё до того, как услышал из уст Сэма низкое и угрожающее рычание: — Вот сука.