Сон вечный / Sleep Eternal

Брата Дин, конечно, любил. Но, если честно, парень совершенно сбрендил, раз предложил такой отстойный план. Даже не верилось, ведь это был Сэм, то самый Сэм, что получил полную стипендию в одном из лучших университетов страны, хотя ни разу в детстве ему не удавалось проучиться в одной и той же школе больше пары месяцев. Но что-то Дин стал сомневаться в наличии у брата того самого гениального iQ, о котором рассказывали его преподаватели. Если судить по дерьмовому обоснованию плана, что придумал Сэм. Будь Дин способен сказать что-то или сдвинуться с места, он бы уже орал на своего брата и даже, если бы понадобилось, запер бы Сэма, лишь бы не дать ему ввязаться в такое. Самое же худшее было в том, что единственный человек, который здесь мог бы высказать Сэму всю правду о его плане, о том, какой он самоубийственный и тупой, — ни черта не сказал и не сделал. Бобби молча выслушал идиотские измышления, которые Сэм называл планом, и вместо протестов фактически с ним согласился. Вот такие пироги. Когда Дин вернется в нормальное состояние, он с братом как следует поговорит на эту тему. А Бобби он вообще отведёт обследоваться на предмет старческого маразма, просто на всякий случай. А потом запрёт их обоих, и никогда больше не позволит самостоятельно разрабатывать какие-либо планы. Для их же безопасности. Ведь не могло же так случиться, что стоило Дину утратить дееспособность всего-то на несколько часов, — а Сэм и Бобби тут же оба обрели склонность к суициду? Никак такого не могло быть. Раздумья Дина на эту тему были прерваны шагами, направлявшимися к его кровати. Когда Сэм приступил к разработке этого так называемого плана вместе с Бобби, он снял свою руку с Диновой макушки и покинул насиженное место на кровати брата. Но старался постоянно быть у Дина на глазах, а ещё периодически возвращался к его кровати, чтобы проверить брату пульс или просто положить руку на плечо, словно заверяя Дина в том, что не забыл про него. Вот и сейчас Сэм первым делом, опустившись на край кровати, безошибочно дотронулся рукой до Динова плеча. Дин был благодарен брату, что тот в последние часы постоянно старался прикасаться к его неподвижному телу. В этой абсурдной ситуации Дин отчаянно нуждался в некоем якоре, и рука Сэма стала им. Но сейчас прикосновение брата не принесло уюта. Дин был чертовски зол на Сэма, он просто в бешенстве был от того идиотского риска, на который брат собирался пойти. Ему сейчас хотелось Сэма просто сжечь взглядом, но даже такая малость не могла отразиться на его неподвижном лице. — Руби скоро сюда придёт. Я знаю, тебе так будет неудобно, но я вынужден на некоторое время опустить тебе веки, хорошо? Нет, ничего тут не было хорошего. Если уж Сэму пришла в голову идея позвонить Руби и позвать её вернуться сюда, то брат мог бы, по крайней мере, не закрывать ему глаза. Дина бесило, что Сэм собирается встретиться с Руби. А неспособность увидеть то, что будет при этом происходить, вообще обещала стать пыткой. Но остановить руку Сэма, осторожно опускавшую ему веки, Дин не мог. Брат ненадолго задержал ладонь на его лице, потом осторожно погладил Дина по щеке. — Мы всё исправим, Дин. Я сделаю это. Даже если это станет последним, что я вообще сделаю. Не слишком-то утешительно прозвучало. Дин не стал бы сбрасывать со счетов то, что Руби, когда её игру раскроют, покажет себя в полную силу. Он чувствовал бы себя увереннее, будь у них по-прежнему её анти-демонский нож, но Аластер его забрал. И Сэм теперь сломя голову бросается в бой, пытаясь обрести способ вернуть Дина к нормальной жизни, и не считаясь с тем, во что это ему обойдётся. Сэм стиснул Дину плечо, а потом матрас распрямился, — брат встал с кровати и пошёл к столу. Дин даже себе не признавался в том, как сильно он начинал беспокоиться, когда переставал видеть Сэма. С того момента, как брат обнаружил, что сердце Дина бьётся, вид Сэма, пытающегося найти способ вернуть всё в норму, утешал и обнадёживал Дина. А теперь Сэм исчезал с его глаз как раз тогда, когда собирался заняться делом, так и норовящим выпасть из-под всякого контроля. Да, им явно потом придётся как следует и очень серьёзно поговорить на эту тему. Судя по тому, что Дин слышал, Сэм ходил взад-вперед по маленькому кусочку пола между столом и кроватями. Туда-сюда. Туда-сюда. Брат нервничал, и Дин его понимал, — он ведь тоже был в курсе плана, составленного Сэмом. Совсем ненадёжного плана. В дверь постучали, — это был сигнал, что размышлять уже поздно. Сэм заварил эту кашу, и остановиться уже невозможно. Дин услышал глубокий вздох брата, а потом Сэм пошёл открывать дверь. — Привет, Сэм. Голос Руби вызывал у Дина те же ощущения, что нож, царапающий стекло. Дину вдруг просто нестерпимо захотелось вмазать ей, и неважно, что он двинуться не мог, — да и бить тело, в котором она нынче обитала, было напрасным трудом, демоншу таким не пронять, — но Дину непреодолимо хотелось её как следует избить. Может, тогда бы ему немного полегчало. — Привет, Руби. Входи. По полу простучали подошвы её ботинок, направляясь к столу, Сэм захлопнул дверь и тоже пошёл туда. Безмолвные секунды длились, Дин мысленно представлял стоящего у стола брата: плечи ссутулены, руки в карманах, глаза несчастные, как у брошенного щенка. При необходимости Сэм был чертовски хорошим актёром. — А где старик Сингер? — Ушёл через пару минут после моего звонка тебе. Я сказал ему... сказал, что мне надо побыть одному. Он собирался сходить поужинать, это займёт час-полтора. Кто-то протащил по полу стул. Судя по направлению, откуда донёсся звук, это была Руби. Да, когда она снова заговорила, голос её стал слышен немного из другого места, — видимо, уселась за стол. Дин знал, что брат её примеру точно не последует, Сэм не собирался вести с ней разговор на равных. — Ну, так что? Ты сказал по телефону, что надо поговорить. — Угу, — прозвучало, как тяжёлый вздох. Дин на секунду задумался о том, насколько сейчас это было актёрством брата, а насколько — реальными его чувствами? Если бы он брата видел, он знал бы точно, на слух же уверенности не было. — Как я понимаю, ты обдумал то, что я говорила тебе недавно. — Да. Обдумал как следует. Ты ведь уедешь завтра, как и говорила? — Да, — стул скрипнул, наверное, это Руби пошевелилась. — С самого утра отправлюсь в Уичито. Сем молчал. Слишком долго, как подумал Дин. Руби заметит неправильность, если Сэм сейчас поведёт себя необычно. Хотя, возможно, она списала это на скорбь, потому что пока Руби никак эти странные паузы Сэма при разговоре не откомментировала. — И что ты там будешь делать? Я не нужен тебе для проверки этих знамений? — Если ты готов, то да, нужен. Возможно, нам повезёт, и мы отыщем след Лилит. А если даже не отыщем, то там наверняка будет демон, которого ты сможешь изгнать. Тебе нужно тренироваться, Сэм. Мы выследим Лилит в конце концов, и к тому моменту, как мы с ней встретимся, ты должен быть готов. Если мы будем работать над этим вместе, дело пойдёт быстрее, Сэм. — Может, и так, — Сэм снова ненадолго замолк, явно в нерешительности. — А зачем ты тогда остаешься ночевать здесь, если надо проверять знамения в Уичито? — А разве это не очевидно? — Руби ответила не сразу. — Нет. Просвети меня, Руби. Она вздохнула. — Из-за тебя, Сэм. Я задерживаюсь из-за тебя. — В самом деле? Руби глубоко вздохнула. — Так или иначе, я бы всё равно известила тебя об этих знамениях в Уичито. Просто... то, что случилось с Дином, всё немного усложнило. Ох, как же сильно Дину хотелось ей сейчас врезать. — Немного усложнило? — от возмущения голос Сэма взвился на октаву, при этом слова его прозвучали злобным рычанием, непривычным слуху Дина. А вот Руби, похоже, это не смутило. — Сэм, давай начистоту. Фанаткой твоего брата я никогда не была, и ты это знаешь. Я бы лгала, изображая, что его смерть меня потрясла. Но тебе я соболезную, я понимаю, что ты чувствуешь из-за его смерти, понимаю, как сильно это ранило тебя. Я видела это ещё в прошлый раз, ты ведь помнишь? И пусть времени у нас остается не так много, я всё же решила ещё ночь побыть здесь, просто на всякий случай, — вдруг ты передумаешь насчет розысков Лилит. Дин слышал, как всё более жёстко дышит Сэм. Интуиция ему подсказывала, что брату дорого стоит хранить наружное спокойствие в таком гневе. Хотя Дину ясно слышалось, как в тоне Сэма просачивается яд, — видимо, оттого, что он знал брата уже третий десяток лет и разбирался во всех нюансах его голоса. А вот Руби, похоже, ничего не замечала. — Значит, ты решила выждать ещё ночь и посмотреть, не надумаю ли я снова отправиться вместе с тобой за Лилит? Ты хочешь сказать, что была уверена в том, что я свяжусь с тобой перед отъездом и соглашусь присоединиться к тебе? У тебя и впрямь был план на случай смерти Дина и того, как я на неё отреагирую? — Нет, не было. Я просто знаю тебя, Сэм. Я знаю, как глубоко эта утрата ранила тебя. Но я также знаю, что ты не захочешь повторения прошлого раза. Тебе нужна цель, чтобы двигаться дальше. И лучшей цели, чем остановить Лилит и апокалипсис, тебе не найти. Так что я, конечно, надеялась, что ты всё же отправишься со мной в Уичито. Даже если бы сейчас ты не пошел со мной, я бы ещё раз позвонила тебе — через пару дней. — То есть ты всё же говоришь, что спланировала это? Снова послышались шаги, и Дин представил, как брат приближается к стулу, на котором сидит Руби. Сейчас он бы Импалу на кон поставил на то, что брат уже не сутулится, а распрямился во все свои 6 футов 4 дюйма. У Сэма такое выходило неосознанно, — когда он злился, то демонстрировал противнику весь свой огромный рост. — Ты о чём, Сэм? — Так был у тебя план, Руби? — в каждом слове брата сквозила угроза. Не пренебрежительность, которую вкладывал в голос Сэма сирена, когда заставлял их выплевывать друг другу всё то, что они тогда сказали. Нет, вот такого тона, как сейчас, Дин бы не хотел услышать от Сэма в отношении себя. Руби театрально вздохнула. — Да, Сэм, у меня был план. Естественно, я всегда планирую, что делать дальше. Ты это хотел услышать? — Да. Именно это я и думал услышать от тебя. Пару секунд Руби безмолвствовала. Потом раздался скрип отодвигаемого стула. — Сэм, ты к чему ведёшь? Сэм глубоко вздохнул и заговорил ледяным тоном. — Я веду к тому, что у тебя всегда есть план. План, что сделать с Лилит. План, как втянуть меня в свою погоню за ней. — Ты так говоришь, словно это плохо. Ну да, у меня всегда есть планы. Но я не втягиваю тебя в них против твоей воли. Я просто стараюсь быть готовой к любому твоему решению. И тут я просто ждала твоего решения. В чем проблема-то? — Проблема в том, что я не вижу в твоих планах одного пункта. — Какого же? — Когда именно ты планировала рассказать мне, что Дин на самом деле не умер? Безмолвие. Вот и всё, что Сэм получил в ответ на свой вопрос. Ошеломленное безмолвие того, кого поймали на горячем. Поймали на вранье, хотя на такое в ближайшее время она не рассчитывала, — и вот теперь не знала, что ответить. Это безмолвие само по себе в достаточной степени было ответом. Пока Руби пыталась найти какие-то слова, в тишине вновь послышались шаги Сэма. Сейчас начиналась та единственная часть фигового Сэмова плана, с которой Дин был согласен — надо было сделать линию соли перед входной дверью прежде, чем Руби сообразит броситься туда. Окна и всё прочее, через которое она могла сбежать, уже были засолены, а над маленьким окном ванной комнаты, не имеющем подоконника, куда можно было бы насыпать соль, они нарисовали на потолке демонскую ловушку. Никуда Руби отсюда не денется, пока Сэм не получит ответы на свои вопросы, — по крайней мере, брат на это надеялся. Ножки стула Руби проскребли по полу, — до неё дошло, чем занят Сэм, и она поспешно вскочила. Но шуршание соли, насыпаемой Сэмом, прекратилось ещё до того, как шаги Руби достигли двери. — Сэм, что ты делаешь? — Обеспечиваю твоё присутствие здесь до тех пор, пока не получу от тебя все ответы. Садись, уйти из номера ты всё равно не сможешь. — Сэм, но я... — Садись, говорю! Дин не услышал, чтобы стул сдвинули, но понял по наступившему молчанию, что, поражённая вспышкой гнева Сэма, Руби выполнила его приказ. К кровати приблизились шаги Сэма, и Дин почувствовал лицом тепло, исходящее от ладони брата, а через долю секунды пальцы Сэма коснулись его век, — гораздо нежнее, чем в прошлый раз, — и раскрыли их. Вечер был поздний, верхний свет Сэм выключил, так что в комнате было не так ярко, как раньше. Но свет всё же ударил Дину в глаза, когда зрение вернулось. Руки Сэма приподняли его голову, он ощутил подсунутую под затылок подушку. Когда болезненное от невозможности мигнуть чувство в глазах уменьшилось, Дин обнаружил, что видит большую часть комнаты — от двери в ванную слева до края кровати справа. И самое главное, он видел столик напротив и пару стульев, стоящих рядом с ним. И Руби. Дин немного ошибся, — Руби не сидела на стуле. Хотя, возможно, она уже опять с него встала. Как бы там ни было, она стояла почти прямо перед глазами Дина, впереди стола, то есть практически в ногах его кровати. Она смотрела прямо на него, и взгляд её казался почти бесстрастным. Но поза выдавала её — руки крепко были сжаты на груди, словно в защите, тело напряглось, готовое к бегству в любой момент. Вот только бежать ей было некуда. Дин был уверен, что Сэм надёжно перекрыл все выходы из комнаты. Руби отсюда было не выйти, — разве только оставить своё тело и кардинальным образом удымить прочь. Но план Сэма опирался на то, что она ещё не была готова к настолько бесповоротному побегу. Это, кстати, было ещё одной причиной того, почему Дин считал этот план отстойным до крайности. Сэм сжал плечо Дина, — крепко, но осторожно, — и опять пошёл к Руби, старательно не выходя из поля зрения брата. — Итак, ты ничего не хочешь мне рассказать? Руби приподняла брови. — Не понимаю, о чём ты. — Не вешай мне лапшу на уши! Голос Сэма был резок от скрытого гнева, плечи брата напряглись. Руби пожала плечами в ответ. — Не хотелось мне этого говорить, но, как по мне, он не тянет на живого. — У него сердце бьётся. Как по мне — верный признак того, что он жив. Руби сделала шажок вперед, словно ей стало любопытно и она собиралась сама убедиться в наличии у Дина сердцебиения. Второй шаг она сделать не успела, — Сэм встал перед ней, загораживая дорогу. — Даже не думай. Ты к нему не подойдёшь. Руби закатила глаза. Желание Дина вмазать ей увеличилось раз в десять. Они все тут знали, что её враньё вышло наружу, так что Дин просто не мог понять, почему она до сих пор притворяется. Руби демонстративно расслабилась и вновь сложила руки на груди. И широко улыбнулась. — Что ж, это хорошая новость, ведь так? Если Дин жив, то... — Не смей! Сэм в ярости резко шагнул к демонше, и та отступила на шаг, сохраняя дистанцию. — Даже не смей, — повторил Сэм. — Не думай, что сможешь скормить мне это дерьмо. Ведьма сотворила с ним такое, она заставила его выглядеть, как мертвого. Хотя он был жив. А ты — разве не напоминала ты нам постоянно о том, что раньше была ведьмой? И что, хочешь сказать, — ты понятия не имела о том, что Дин жив? Что ты — ведьма — не узнала работу другой ведьмы? — Послушай, Сэм, я понятия не имею, с чего ты взял, что я была в курсе всего этого. Я совершенно не... — Замолчи! Дин был, конечно, рад тому, что Сэм не позволяет Руби вновь опутать себя очередной паутиной лжи, но то, как агрессивно-громко прозвучал голос брата, его обеспокоило. Делу не поможет, если Сэм не будет держать себя в руках при общении с демоншей. Особенно сейчас, без поддержки, ибо благодаря Большому Дерьмовому Плану прибытие Бобби должно было состояться только через полчаса. Старик был близко, — ни в какую закусочную, он, конечно, ужинать не ходил, — но недостаточно близко, чтобы вовремя появиться самому, без Сэмова звонка. — Прекрати нести эту чушь, для твоей же пользы. Быстро рассказывай всё, что ты знаешь об этом. Руби с досадой глянула на Сэма и раздраженно всплеснула руками. — Говорю тебе, что я понятия не имею обо всём этом! Это ты мне сказал, что Дин мёртв. А сейчас ты сообщаешь, что он жив, — и с чего бы это моя вина? — Что ты об этом знаешь? — Да ничего! У тебя в черепушке от всей этой фигни шарики за ролики зашли? Ты меня позвал уже после всей этой вашей истории с ведьмой, так что я тут совершенно не при чём! — Я не обвиняю тебя в том, что это твоя работа. Но ты мне врала. Ты знала, что Дин жив, и ты мне ничего не сказала. Что-то промелькнуло у Руби в глазах, — слишком быстро, чтобы Дин успел понять, что это такое. Не нравилось ему всё это. Руби, преувеличенно демонстрируя спокойствие и свою безвредность, шагнула к Сэму. — Сэм, я не знала. Пока ты мне не сказал, я понятия не имела о том, что Дин жив. Не перекладывай с больной головы на здоровую. Это ты его нашёл. Ты рассказывал мне о том, что произошло. Именно ты проверял у него пульс и не заметил сердцебиения. Тебе не странно такое? Подумай об этом, Сэм. — Замолкни, говорю! Сэм уже орал, да так, что Дин бы вздрогнул от его крика, будь он в состоянии такое сделать. Руби пудрила ему мозги и довольно удачно, похоже, — судя по нарастанию громкости Сэмова голоса. — Как обычно, не желаешь посмотреть правде в глаза, Сэм? Ну так подумай кое о чём. Например, о том, почему ты почти сразу позвонил мне после того, как решил, что твой брат умер? А сейчас тебе зачем понадобилось наше маленькое рандеву? — Чтобы получить ответы на мои вопросы. Чтобы ты сказала мне, как вернуть Дина. Руби лишь качнула головой. И сделала ещё шажок к Сэму. Ох, как не нравилось Дину то, что демонша начала дерзить! И то, как повернулся разговор за эти пару секунд, тоже не нравилось. Руби загнала Сэма в угол. А Сэм сейчас, похоже, не мог ей противостоять. — Давай по-честному, Сэм. Это и впрямь то, чего ты хочешь? У Дина холодный ком собрался в животе. При обычных обстоятельствах он посмеялся бы над любым, кто рискнул бы сделать такое предположение, но сейчас его убеждённость куда-то делась. Всё стало так зыбко между ними, — после того, что не так давно произошло. — Что? Да, конечно. Чего ещё мне хотеть? Руби рассмеялась. — Да ладно, Сэм. Я полагала, что тебе уже давно не требуется передо мной притворяться. Я тебя знаю, Сэм, знаю достаточно хорошо, чтобы быть уверенной, — как только ты обнаружил, что сердце Дина бьётся, так сразу всё стало сложней для тебя. Дину совершенно не понравился этот поворот разговора. А ещё больше не понравилось потрясенное выражение на лице Сэма, промелькнувшее на миг. Пусть даже оно практически сразу сменилось яростным негодованием, когда брат спохватился. — Хватит этого дерьма. — Ну нет, Сэм, я уверена, что тебе надо это услышать. Ты и впрямь хочешь утверждать, что после первого мига скорби, когда ты осознал смерть брата, потом тебе не показалось, что всё стало намного проще? — Заткнись, Руби. Но Руби понесло, она не собиралась останавливаться. Она шагнула навстречу Сэму, и в этот раз Сэм отшагнул назад, от неё, — и Дину пришлось это увидеть. — Я тебя знаю, Сэм. Не рассказывай мне, что внезапное оживление Дина и то, что теперь надо искать способ исправлять причинённое ведьмой, не делает ситуацию сложнее, чем она могла бы быть. — Прекрати! Ещё один шаг вперёд. Ещё одно отступление Сэма. — Признай же наконец, — да, это было горе. Да, было больно. Но, если бы его, со всеми его указаниями, что тебе делать, не было рядом, — разве тебе не было бы легче? — Заткнись, Руби. — Почему ты боишься слышать правду, Сэм? Боишься, что тебе придётся согласиться с ней? Что придётся признавать, что ты и впрямь почувствовал бы облегчение после того, как немного стерпелся бы со смертью Дина? — Да заткнись же! Этот рёв Сэма сотряс комнату. Прежде, чем Дин успел сообразить, что происходит, Руби швырнуло назад, на стенку, бывшую футах в семи от неё. С мерзким тупым звуком голова Руби стукнулась о стену. Сперва у Дина мелькнула мысль, что Сэм, наконец, вышел из себя и врезал демонше, и он бы внутренне этому поаплодировал, — но понимание, что тут что-то не так, настигло его. Сэм далековато стоял от Руби, он бы не смог так её ударить. И вообще, удар, который унёс бы Руби через всю комнату, — это даже его громиле-братцу не под силу. Сэм её не бил. Да, чертовски сильный удар мог бы отбросить тело Руби на такое расстояние, но ни один удар не отшвырнул бы демона вот так, и не удержал бы его там, на стене. Дин глядел на брата, и горло его сжималось. Сэм стоял, напрягшись настолько, что на шее выступили жилы; одна его рука была протянута к демонше, а пальцы другой мучительно сгибались и разгибались, указывая на висящую у стены Руби, — с ногами, на пару дюймов не достающими до пола. Лицо у Руби побагровело, она задыхалась и царапала пальцами горло. Дин не знал, что ему думать. Не понимал, что он должен чувствовать сейчас. Всё это... он даже не представлял, что Сэм на такое способен. Что на такое — удерживать кого-то, прижимая силой мысли к стенке, — способен вообще кто-то, кроме демонов. И мысль о том, что Сэм... Дину хотелось крушить и бить — хоть что-нибудь. А ещё ему хотелось выблевать всё, что он съел за всю свою жизнь. И неизвестно, какое из желаний было сильнее. Только не Сэм, не надо, пожалуйста. Его телепатические экзорцизмы уже были достаточно страшненьким трюком, а вот такое... такое уже пересекало грань зла. Дина это напугало больше, чем он мог себе признаться. Руби всё ещё хрипела, задыхаясь. Сэм дёрнул пальцами, невидимая хватка ослабла, и Руби сделала глубокий вдох. Видеть, что брат способен такое сотворить, было жутко, но ещё более страшным было выражение Сэмова лица. Потому что на лице у брата ясно читались изумление и шок, — даже большие, чем сам Дин сейчас испытывал. И почему-то от этого Дину стало ещё страшнее. Руби смотрела на Сэма, и Дину показалось, что взгляд у неё полон ужаса. — Сэм... — хрипло сказала она. — Я сказал тебе заткнуться, — голос у Сэма звучал тихо и смертоносно. Не опуская руки, он демонстративно придвинулся к демонше на пару шагов. — Закрой свой грязный рот, или клянусь, я отправлю те ошмётки души, что у тебя остались, в самую глубокую и тёмную адскую дыру. Я могу это сделать, ты знаешь. И мы оба знаем, что тебе туда возвращаться не хочется. Так что заткнись! И Руби, к изумлению Дина, заткнулась. — Отлично, — Сэм сделал глубокий вдох. — А теперь рассказывай всё, что тебе известно о том, что случилось с Дином, и о том, как мне это отменить. — Говорю тебе, Сэм, я понятия не имею о... — Неверный ответ, — прервал её Сэм, вытягивая руку и обращая к Руби раскрытую ладонь. Дин догадывался, что сейчас произойдёт, но сердце всё равно болезненно ёкнуло, когда он увидел сузившиеся от усилия глаза брата. — Сэм! — начала было Руби, но голос её пропал вместе с дыханием. Она выглядела, как рыба, вытащенная из воды. Губы её произнесли беззвучное «нет», но Сэм не остановился. Изо рта демонши медленно выползла струйка черного дыма. Несколько секунд Сэм продержался, а потом повернул ладонь, и струйка вползла обратно в рот Руби, — это выглядело так, словно она глубоко затянулась сигаретой. Глаза её закрылись, она сделала несколько глубоких рваных вздохов. — Сэм... — Я велел тебе заткнуться. Ты собираешься отвечать на мой вопрос, или мне продолжить это? Руби чуть качнула головой, — едва заметное движение. — Ты не... не сде... — Сделаю, поверь. Мне надоело с тобой возиться. Либо ты помогаешь мне вернуть Дина, — либо нет, и тогда я не вижу причин не отправлять тебя обратно в ад. Ответить, впрочем, он Руби не позволил. Вместо этого Сэм опять напряг руку, и Руби, похоже, в этот раз вообще почти не могла ему сопротивляться. Рот у неё открылся, она беспомощно попыталась сомкнуть губы, но облачко темного дыма прорвалось наружу, —гораздо большее, чем тонкая струйка от первой попытки Сэма. Вообще-то клуб дыма был так велик, что Дин забеспокоился, — не чересчур ли брат увлёкся? Он, конечно, не возражал бы против изгнания Руби обратно в ад, где самое ей место. Он вообще считал это одной из своих первоочередных задач. Но, изгони Сэм Руби сейчас — и в отношении способов исправления случившегося с Дином они вернутся к тому, с чего начали. Это было единственным, в чём им нужна была помощь Руби. Но ради этого нужно было не переусердствовать с экзорцизмом. Темное облако распухало, почти полностью заслоняя Руби от взгляда Дина. Дин внутри себя уже орал Сэму, чтобы тот перестал, — но с губ его не сорвалось ни звука. Он смотрел, как брат всё больше и больше вытягивает демоншу из тела, — и лишь через несколько бесконечных секунд Сэм остановился. Дин испугался на миг, что уже слишком поздно, но тут дым медленно потёк обратно в рот Руби, и, когда это закончилось, она с трудом, но вдохнула. — У тебя остался всего один шанс, — сказал Сэм. Его голос был, на взгляд Дина, слишком бесстрастным, и Дину это не нравилось. — Ты можешь рассказать мне прямо сейчас всё, что тебе известно о способе вернуть Дина в норму. Или можешь отправляться обратно в ад. Больше никаких увиливаний. Последняя попытка, Руби, поразмысли над этим. Руби долго глядела на Сэма, словно пыталась понять, насколько тот серьёзен. Дин понимал, что если она не сдастся сейчас, Сэму придётся завершить экзорцизм. И всё вернётся на круги своя. Руби качнула головой. Дин отчетливо увидел, как по лицу Сэма пробежала гримаса досады, и подумал было, что брат собирается отступить, — но тут Сэм расправил плечи и вновь поднял руку. Глаза Руби расширились, она стиснула зубы. Сэм глубоко вздохнул и напрягся. — Нет! — шёпот Руби был едва слышен. — Стой. Сэм чуть опустил руку. — Итак? — Стой. Я сделаю это. — Сделаешь что? — Сэм склонил голову набок. Руби закрыла глаза и обессиленно откинула голову на стенку. — Я помогу тебе отыскать ведьму, чтобы исправить то, что она сотворила с Дином. Доволен? Сэм улыбнулся и качнул головой. — Нет. Глаза Руби распахнулись. — Чего тебе ещё? — Поговорить. Итак, ты знала, что Дин жив. И каким образом ты это узнала? Даже будучи довольно далеко от Руби, Дин всё же мог видеть, как тяжело она сглотнула перехваченным горлом. — Ты же сам говорил. Я ведьма. Мне положено разбираться в ведьминских заклятьях. Если знаешь, что ищешь, признаки найти легко. Тебе вряд ли, но мне — точно. — Ведьма его отравила? — Нет, — Руби усмехнулась. — Это не яд, Сэм. Это очень мощное заклинание. Ну, а теперь, если наш вечер вопросов и ответов подошёл к концу, может, отпустишь меня уже? И займёмся наконец делом, — потому что времени, чтобы нам это исправить, осталось не так много. — Последний вопрос. Почему? — Что «почему»? — Почему ты не сказала мне, что Дин жив? Руби вздохнула с таким видом, словно ответ лежал на поверхности. — Потому что ты, Сэм — весьма важная персона. Верь не верь, но у нас одна война. Ты единственный, кто способен остановить Лилит. То, что ты пошёл на розыски источника силы ведьмы — уже ошибка. Но если сейчас ты пойдёшь туда в поисках способа снять с Дина её заклятье, то риск, что ты убьёшься в попытке вернуть себе драгоценного своего братца, будет слишком велик. Именно потому я и не сказала тебе о том, что Дин ещё жив. Это заклинание его бы всё равно убило, немного позже. Такие заклинания, если чары не снять быстро, всегда смертельны. Ну, раз уж финт не удался, и ты меня поймал, — то, может, отпустишь наконец, чтобы я могла помочь с твоим идиотским планом? Ты же хотел вроде? Сэм поколебался пару секунд, но всё же опустил руку. Руби сползла по стенке. Там, где её голова встретилась со стеной, была видна отчетливая вмятина. Демонша встала на ноги, преувеличенно демонстрируя, насколько это ей трудно, она потирала затылок и разминала затекшие мышцы рук и ног. Сэм оглядел её с высоты своего роста, скрестив руки на груди. — Ну, что нам надо сделать? — Не так быстро, — Руби качнула головой. — Я сказала, что помогу тебе, но у меня есть одно условие. Сэм резко засмеялся. — Ты чего-то недопоняла. Не тебе вести здесь разговоры об условиях. Руби усмехнулась. — А я думаю, что мне. Самое худшее, что ты можешь мне сделать — это отправить обратно в ад. Мне, конечно, неохота, да и времени на это нет. Но никакой твой экзорцизм меня не убьёт. Рано или поздно я вырвусь из ада и вернусь сюда. Так что хватит зря время терять. Пора начинать думать о том, как нам отменить заклинание и убить эту ведьму. Если, конечно, моё условие будет принято. — Какое именно условие? — Я помогу тебе вернуть брата к нормальной жизни. Ну... для него нормальной, естественно. А ты, когда дело будет сделано, меня отпустишь. Дин уже понял, что ответит брат, хотя внутри у него всё просто вскипело. Они снова и снова наступали на те же грабли. Что за грёбаная причина заставляла их вступать в сделки с тварями, на которых они должны были, вообще-то, охотиться? И как это вдруг ситуация изменилась настолько, что Руби ставит им ультиматумы? — В каком смысле отпустишь? — челюсти у Сэма были зло сжаты. — В прямом. Когда ведьма будет уничтожена, ты дашь мне уйти. Никаких экзорцизмов, никакого преследования, никакой охоты на меня. Что бы тебе не говорил на этот счёт твой братец. Вот в таком смысле. Сэм несколько секунд обдумывал её слова, запустив себе руку в волосы. В конце концов он вздохнул и утвердительно кивнул. — Ладно. Но если я узнаю, что ты лжешь или пытаешься меня хоть как-то обдурить, сделка будет расторгнута. Только подумай, что сможешь обвести меня вокруг пальца, — и остатки твоей душонки немедля окажутся в Аду. И разговоров больше уже не будет, понятно? Руби кивнула неторопливо. — Это справедливо. По рукам. Ну, а теперь звони Сингеру, где он там ждёт? Время дорого. С этого момента Дину стало казаться, что его просто не существует. Не то, чтобы раньше с ним кто-то советовался насчет Большого Дерьмового Плана, да и собеседник из него сейчас — он признавал — был неважный, но это же не значит, что происходящее его вообще никак не касалось! Его ещё как касалось то, что младший братец-идиот собирается тащиться в лес наедине с Руби и безо всякой поддержки. К тому же, что было просто верхом идиотизма, Сэм планировал идти туда за час-полтора до наступления темноты. Естественно, Руби деятельно поддержала этот план. Сучья интриганка. Сэм позвонил Бобби, и тот вернулся в комнату, не прошло и десяти минут. После того, как Сэм с Руби посвятили его в детали своего плана, Бобби что-то себе под нос буркнул, и каким-то образом это было посчитано за согласие. Это смешно. Дин вышел из строя всего на сутки, — и всё благоразумие уже выбрасывается на помойку? На охоту за долбанутой на всю голову лесной ведьмой Сэм отправляется с демоншей в напарницах, а Бобби, который много лет охотится на всяческих злобных сучьих тварей, остаётся присматривать за Дином? Когда Дин вернется к норме, им явно будет не обойтись без нескольких основательных разговоров обо всём этом. А может, кое-кому перепадёт и пара не слишком нежных плюх, — а что делать, если больше ничем в разум не вернуть? Потому что, если сама встреча с Руби была Большим Дерьмовым Планом, то сейчас Сэм разрабатывал просто Наидерьмовейший План. А Дин был не в силах его остановить, вот что хуже всего. Не в силах помешать тому, что Руби выдавала Бобби указания, какие ингредиенты собрать, а Сэму — насчет списка комплектовки оружия. Он не мог прекратить то, как, совершенно без вопросов, брат и Бобби выполняли все её просьбы. В результате не прошло и получаса с того момента, как Сэм заключил с демоншей эту чёртову сделку, как Дин остался в номере с братом. Руби вышла на улицу, — видимо, проследить, чтобы всё было устроено по её желанию. Бобби пошёл следом, — видимо, проследить за Руби. Хотя, возможно, он просто давал Сэму немного времени наедине с Дином, — порой старика трудно было раскусить. Сэм недолго постоял, ероша волосы, словно не знал, что ему делать. Потом глубоко вздохнул, опустил руку и подошёл к кровати. — Ну, — в голосе брата была неуверенность. Он провёл ладонью по лицу. — Думаю, ты всё же здесь. Иначе это как-то странно будет звучать, — Сэм невесело усмехнулся. — Хотя я себя точно чувствую странно сейчас, но... ладно, в общем, мы с Руби скоро уйдём. Думаю, ты всё это слышал. А раз слышал, то наверняка костеришь сейчас меня на все лады. Но я... я тебе обещаю, что, когда вернусь, у тебя будет возможность порвать меня на клочки, как только в норму придёшь. Но... у нас есть лишь этот шанс, и я его использую, — Он помолчал.— А если не сработает... ну, что ж. Да нет, всё сработает, должно сработать. Но всё же, если... в общем, я тут пытаюсь попросить у тебя прощения. За всякое. Много за что. Просто, чтоб ты знал, ага? Он коротко сжал плечо Дина и встал с кровати. — Я вернусь, как смогу. Не беспокойся, ладно? Смешно. Вот только рассмеяться Дин не мог. Не беспокоиться за Сэма? Для него такое было невозможно в любом состоянии, и Сэму это прекрасно было известно. Иногда в последнее время ему казалось, что беспокоиться за Сэма — это единственное, что он ещё делает. Сэм взял свою сумку, перекинул ремень через плечо и, бросив напоследок взгляд на кровать с Дином, повернулся и пошёл к двери. В тот миг, когда Сэм вышел из его поля зрения, Дин ощутил тугой ком предчувствия, завязавшийся у него внутри. Он слышал с улицы голоса: Сэмов, потом низкий и хриплый — Бобби. Потом услышал, как за дверью взревел двигатель Импалы, и в нём всё перевернулось при мысли, что демоническая сучка сидит в его машине. Он надеялся, что Сэм запихнул её на заднее сиденье. Шум двигателя отдалился, когда Сэм выехал с парковки, а потом полностью затих. Сэм уехал. И всё, что Дин мог теперь — это ждать. Входная дверь открылась, тяжёлые шаги Бобби приблизились к его кровати. Старик посмотрел на Дина и сдвинул бейсболку на затылок. — Сэм в состоянии о себе позаботиться, — буркнул он наконец. Словно в точности знал, о чём сейчас думает Дин. — Ладно, пока мы ждём, я включу телевизор. Пока Сэм не вернётся, я не собираюсь собственной болтовнёй разбавлять тишину для тебя. Вот такой был Бобби. И Дин не жаловался, хоть и сомневался, что фиговые телепередачи способны будут отвлечь его от беспокойства за Сэма. Телевизор стоял на столе. Бобби подошёл к нему и придвинул поближе к краю — и к изножью кровати Дина. Включил и опустился на соседнюю кровать с пультом в руке. Пружины скрипнули на всю комнату. — Ну, давай посмотрим, что тут у нас. Он прощёлкал несколько каналов и остановился на красочном — на мультфильме. Это был повтор Симпсонов, та серия-пародия на «24 часа», где в приглашенных актерах был Кифер Сазерленд. Дин её видел уже с десяток раз, но в его положении не до жиру. Бобби и похуже мог выбрать. Пару неприятных секунд Дин судорожно вспоминал, нет ли в услугах мотеля платных каналов для взрослых. Он страстно пожелал, чтобы их не было, — ужасно неловко вышло бы, если что. Но Бобби оставил включенным канал с Симпсонами. Дин апатично следил за действием на экране. 24 минуты серии, — по крайней мере, он точно мог знать, сколько времени протекло. 24 минуты Сэму и Руби едва хватит, чтобы добраться до леса и войти в него. Потом они должны будут отыскать там ведьму и сделать то, что нужно для отмены заклинания, наложенного ею на Дина. Понадобится гораздо больше, чем серия-другая Симпсонов, чтобы дождаться момента, когда вернётся Сэм. На рекламных паузах Бобби бездумно перещёлкивал каналы, но потом добросовестно возвращался к серии мультика, — словно Дин и впрямь следил за сюжетом. В чём он был глубоко неправ. Барт и Лиза сейчас могли взорвать атомную бомбу в Спрингфильде, Дин бы и не заметил. Когда серия закончилась, Бобби снова стал скакать по каналам. По нескольку секунд он уделил каким-то скучным ситкомам, потом они посмотрели немного вечерних новостей и прогноз погоды, а потом пару бесконечных жутких минут Бобби завис на канале типа «магазин на диване», глядя на женщину, рассказывающую о достоинствах новейшей модели пылесоса без мешка для пыли. Это как-то... тревожило, если не сказать хуже. Одно дело — люди, рекламирующие пылесосы, хоть и это гадость, конечно. Но другое — когда Бобби на самом деле смотрит это дерьмо. Дин поставил это на одну из верхних строчек своего списка пугающих до усрачки вещей. Сейчас этот список возглавляла мысль о том, что Сэм находится где-то в лесу, в компании лживой сучки-демонши и смертоносной ведьмы. Бобби не стал звонить по горячему номеру и заказывать пылесос по специальному предложению всего за $ 149.99, а переключился на другой канал. Это немного успокоило Дина. После нескольких минут щёлканья кнопкой Бобби наконец определился с выбором — какой-то канал фантастики. Там анонсировали ночной ужастик. Годзилла. Не первый и не «Годзилла против Мотры». Нет, кто бы сомневался. Римейк, конечно. Фиговый этот римейк из-за Сэма он смотрел уже сотню раз, не меньше. Это был, наверное, последний из фильмов, который Дин сейчас захотел бы посмотреть. Но Бобби, вздохнув, бросил пульт на тумбочку и устроился на кровати поудобнее. На тебе Годзиллу, Дин, кушай на здоровье. Поменяйся он сейчас местами с Сэмом, тот был бы в восторге от выбора Бобби. Но в том и была проблема. Он не мог поменяться местами с Сэмом. С Сэмом, который сейчас где-то в лесу пытался спасти жизнь Дина, не имея ни плана толкового, ни поддержки. А должно быть наоборот. Не Сэм должен рисковать ради него своей жизнью, потому что Дин облажался на охоте. Это Дин должен оберегать Сэма, и никак иначе. Фильм тянулся просто бесконечно. Дин был в курсе, что это эпическое полотно продолжалось три часа, большей частью скучнейших, — не считая получасового финала. Даже Жан Рено не мог спасти эту тягомотину. Время шло еле-еле, три часа растягивались как патока. Дин смотрел, — выбора у него не было, — но мысли его были далеко. Отчего его должно волновать то, что этот уродец превращает в руины Нью-Йорк? Его волновало лишь то, что Сэм где-то там совсем один. Лишь это было важно. Потом фильм закончился, Годзилла сдох, — это, кстати, всегда приводило Сэма в негодование по хрен пойми какой причине. Он постоянно говорил на финале, что Годзилла был не злым, что он просто защищал своё потомство. Три часа фильма истекли, Годзилла был мёртв, а Сэма всё не было. Тугой ком предчувствия, завязавшийся внутри Дина, когда Сэм ушёл, распух до размеров баскетбольного мяча. Ему казалось, что от болезненного волнения всё тело трясётся мелкой дрожью, которую ему сейчас невозможно было сбросить движением. Это постепенно сводило с ума. Словно зуд, а почесаться нельзя. Словно крошки колются по всему телу. А Сэма всё не было. На улице совсем стемнело, и, когда Бобби пошевелился и встал с кровати, Дин это скорей услышал, чем увидел. Бобби включил светильник между кроватями и ушёл в ванную на несколько минут. Потом вышел, взял из мини-холодильника содовой и уселся на соседнюю кровать. — Сэм в порядке, я уверен. Дин надеялся, что Бобби говорит то, что думает, а не банально его утешает. Потому что, если с Сэмом всё не в порядке, то что тогда делать Дину? Медленно и мучительно убить Руби? А потом? Он не представлял. Наверное, приставить ствол к виску. Или на следующей охоте наплевать на то, что какая-нибудь тварь прикончит его раньше, чем он прикончит её. Если с Сэмом всё не в порядке — пусть весь мир катится к чертям, со своим апокалипсисом и прочим. Бобби опять стал переключать каналы. Но Дину дела уже не было до изображения на экране. Мультфильмы, новости, киношки, прочее дерьмо. Потом появилось что-то на автомобильную тему. Такое, как правило, неплохо поднимало Дину настроение. Как правило, но не сейчас, — сейчас звук двигателей из динамика маленького телевизора его скорей раздражал. Но Бобби вроде бы заинтересовался этим, так что Дину пришлось слушал рев моторов, скрежет металла и визг шин. Если бы он был способен заснуть, его бы это уже убаюкало. Но забыться сном ему тоже было заказано. Поэтому он лежал и слушал шум машин из телевизора, то нараставший, когда закадровый голос умолкал, то вновь стихавший, когда комментатор начинал говорить что-то о марке и модели автомобиля. Внезапно рёв двигателя стал очень громким, и Дин всмотрелся в экран, пытаясь понять, что там происходит. Но Бобби вдруг встал с соседней кровати, — и до Дина наконец дошло, что этот звук идёт не из телевизора. Шум машины был слышен прямо рядом с мотелем, а не из телевизионного динамика. Этот звук Дин узнал бы где угодно, — Импала подъехала к мотелю и остановилась перед номером. И это значило, что Сэм вернулся. Нервная дрожь внутри Дина усилилась от ожидания дальнейшего. Сэм жив, вернулся, и это означало, что всё не пошло наперекосяк. Тогда непонятно, отчего Дин всё ещё ничем не мог пошевелить. Но это неважно, главное — Сэм вернулся. Бобби был охотником до мозга костей, и потому он шагнул к двери, держа в руках дробовик, — но не успел старик дойти до неё, как она распахнулась сама. Со своего места Дин двери не видел, как и того, кто за ней стоял. Но услышал, как Бобби резко вздохнул. А потом услышал неровные и тяжёлые шаги. Что-то было неправильно. Очень неправильно, — Дин понял это сразу, как только Сэм появился перед его глазами. Свет в комнате был неярок, но эти неверные шаги уже тревожили. А когда Сэм вошёл в поле его зрения, Дин увидел даже в тусклом свете, что брат смертельно бледен, что идёт он, скособочившись, и что одежда у него мокрая и вся в грязи, прилипших листьях и прочем, чего Дин не мог детально разглядеть. Сэм замер, а потом, запинаясь, шагнул к его кровати. Свет упал на его лицо, и Дин увидел, что бледная кожа сплошь забрызгана кровью. Сэм уставился на кровать широко распахнутыми глазами. — Нет... — он прошептал это хрипло и низко. А потом глаза его закатились, и последнее, что увидел Дин — Сэм валится на пол между кроватями. А следом его самого словно в живот ударило, вышибив из лёгких весь воздух. И всё вокруг стало тьмой.