Идеальный момент. Часть 2

      Сначала она попыталась оттолкнуть меня. Я почувствовала, как ее легкие через нос вытолкнули от возмущения воздух, а ее ладони уперлись мне в плечи. Но я, как маленькая сильная пешка, что упорно идет вперед ради своей королевы, так же упорно стояла на своем, не выпуская ее из объятий. И через несколько секунд ее ладони уже обнимали меня, а губы отвечали на поцелуй.       Пальто упало на пол, а мои руки уже вытаскивали блузку из ее брюк. Пока мы шли к кровати, что была отделена шторой на всю ширину комнаты, снесли столик с шахматными фигурками, а также уронили бутылку. Я даже не знала, плотно ли была закрыта крышка, — меня это мало волновало. У меня в руках была самая желанная для меня женщина, и остальное было уже неважно.       Оказавшись на кровати, я распахнула полы ее блузки. Ее тело не слишком изменилось с возрастом. По крайней мере, не настолько, чтобы я это заметила. Но я обратила внимание, что колечка в пупке уже не было и линия пресса не просматривалась так отчетливо. Но она все равно была для меня самой красивой. Целуя ее кожу, поглощая запах сандала, я осознавала, что возбуждаюсь ровно так же, как раньше — до трясущихся пальцев и дрожи в теле. И поразительно, но… я смотрела на нее и видела не просто женщину. Я имею в виду — передо мной было не просто красивое тело, я буквально видела ее душу. Это сложно объяснить словами, и, возможно, кто-то посчитает меня чокнутой, но тогда соединились не наши тела. Это было что-то глубже, сильнее, гораздо масштабнее. Будто все происходило не на земле, а где-то на другом уровне. Словно вокруг не было стен, не было этой кровати, предметов, а мы сами парили в воздухе, укрытые облаками и звездами, и само время окутывало нас вечностью. Мы познавали друг друга заново, знакомились, и секунды превращались в мириады лет бесконечности.       Лежа на боку, я смотрела на ее спокойное, расслабленное лицо. И неожиданно проговорила:       — Это СМС было от моей бывшей девушки. — Когда Марина зашевелилась, чтобы отодвинуться, я остановила ее: — Дослушай меня.       Дождавшись еле заметного кивка, я продолжила, глядя в ее глаза:       — Это СМС было от моей бывшей девушки. Мы не общаемся. С тех пор как я забрала свои вещи и переехала к Олесе, я с ней не разговаривала. Она периодически напоминает о себе и пишет, но я не отвечаю, так как все, что могла сказать, я сказала. Больше нам обсуждать нечего. Я не хочу, чтобы ты думала, что у меня есть какая-то незаконченная история или что-то в этом роде. Я не лгала, когда говорила, что у меня никого нет.       Спустя несколько секунд, она тихо произнесла:       — Хорошо. Но… Почему ты просто… Не знаю… Не заблокировала ее? Если ты говоришь, что не отвечаешь ей и вы больше не общаетесь?       — Я… — Прочистив горло, я кивнула: — Я думала об этом. Но… представила себя на ее месте, и мне показалось, что это было бы… еще более унизительно? Мы встречались больше двух лет, уйти решила я, и… потом просто заблокировать человека? Ей было сложно, она не хотела расставаться, а я… Я причинила ей боль.       — Ты чувствуешь вину за то, что решила расстаться?       Чуть подумав, я ответила:       — Не за то, что решила расстаться, а за то, что… пережила это как-то…       — …спокойно? — догадалась Марина.       — Да, — согласилась я. — Знаешь, словно… словно ничего не произошло. То есть я переживала, но… это было до расставания. А решение я приняла в один миг, и просто… как будто не почувствовала ничего.       — И ты винишь себя за это?       — Все время, что мы были вместе, я пыталась увидеть в ней другого человека. Не ту, кем она являлась. Такой, какой она была на самом деле, она меня не устраивала. И я старалась это изменить. Но… она же не виновата, что не подходила мне такой, какая есть. Ее вины в этом нет.       — Но в этом нет и твоей вины. Ты не можешь корить себя за то, что не смогла принять человека, или заставить себя думать, что тебя устраивает то, что… тебя не устраивает. Ты не виновата.       — Наверное, — согласилась я. — Но все же мне ее жаль.       Марина ничего не ответила, и мы молча продолжали смотреть друг на друга. Через какое-то время она проговорила:       — У тебя глаза такие светлые. Голубые. Словно прозрачные. Даже ночью, представляешь? Как святая вода.       — А у тебя темные, как коньяк, — брякнула я, неотрывно глядя на нее.       — Что бы это ни значило, — ответила она, и мы рассмеялись.       Внутри меня происходило что-то странное — словно что-то живое родилось, или возродилось, и готовилось расправить крылья. Я чувствовала это, ощущала каждой клеточкой своего тела, и мне это нравилось. Я буквально таяла, чувствуя щекотку внизу живота, видя, что она рядом, что она со мной. Слепое обожание, что было десять лет назад, сменилось глубоким чувством привязанности и доверия. Хотя серьезного фундамента для этого не было. Это просто было по умолчанию — и контролю и корректировке не поддавалось.       — О чем ты думаешь? — спросила Марина, глядя на мое лицо.       — О том, что хочу тебя, — честно сказала я. — Снова.       Я не знала, как выразить все, что я чувствую, кроме как физически. Но мне нужно было этим поделиться, иначе я бы просто треснула по швам.       После моих слов ее рот слегка приоткрылся. От удивления и… возбуждения. Я перевернулась и оказалась сверху. Осторожно коснулась ее губ. Сначала почти невесомо, но с каждым разом углубляя поцелуй. И когда мой язык проник в ее рот, также и мои пальцы вошли в нее. Ее короткий стон эхом завибрировал в моем горле. Я открыла глаза и, глядя на нее, продолжила двигаться.       — Открой глаза, — попросила я. Когда Марина сделала это, я облизнула губы. — Не закрывай. Смотри на меня. Пожалуйста. Она старалась. Правда, старалась контролировать себя, но веки то и дело смыкались, а рот приоткрывался в удовольствии, которое разливалось по ее телу.       — Смотри на меня, — повторяла я каждый раз, когда ее глаза закрывались, и она снова и снова старалась выполнить мою просьбу. И когда ее пальцы вжались в мои плечи сильнее, а дыхание стало особенно рваным, она зажмурилась, выгнула спину и сдавила меня согнутыми в коленях ногами.       Я медленно целовала ее лицо и шею, пока она пыталась восстановить дыхание. Я снова сделала это сама. Без ее помощи и участия. И осознание этого было безумно приятным.

***

      Открыв глаза, я поняла, что лежу на самом краю кровати. Моргнув, тут же вспомнила прошлую ночь, и у меня сперло дыхание. Я не ощущала никакого движения позади себя, никаких звуков или вообще какого-то присутствия. И в голове возник первый вопрос: «Она снова сбежала?»       Но я даже додумать не успела, как ощутила движение сзади, а через секунду на меня легла ее рука. Она снова обнимала меня сзади, прижимая к себе, как тогда. Видимо, это ее привычка — спать в такой позе. И мне нравилась эта привычка. Поэтому я положила свою руку на ее ладонь, переплетая пальцы, и снова закрыла глаза.

***

      Меня разбудили звуки с кухни. Проснувшись, я осмотрелась и, развалившись на кровати, потянулась. Марина, очевидно, занималась завтраком, и это вынудило мои губы растянуться в улыбке. Она не сбежала, не оставила меня, а решила накормить. И это были отличные новости. Поэтому я встала, закутавшись в покрывало, и, слегка приведя себя в порядок у зеркала, направилась в кухню.       — Привет, — проговорила я, немного полюбовавшись на Марину, которая в моей футболке варила кофе в турке.       — Доброе утро, — с улыбкой на лице она поприветствовала меня и продолжила следить за кофе, — ты как раз вовремя.       — Люблю появляться в нужный момент. — Я подошла к ней и, не удержавшись, оставила легкий поцелуй на шее. — Тебе идет моя футболка.       — Да, — слегка смутившись, усмехнулась Марина. — Я решила, что моя блузка слишком хороша, чтобы готовить в ней завтрак.       — Откуда ты взяла турку? И кофе? — До меня только дошло, что я не покупала ни то ни другое.       — Ты вообще в шкафчики не залазила? — усмехнулась она. — У Наташи всегда был кофе, и она его потрясно делала.       — Правда? Я как-то не заметила.       — Очевидно, внимательность — не твой конек, — поддела меня Марина, убирая турку с огня и выключая плиту.       — Ошибаешься, я же заметила, что ты в моей одежде, — слегка укусив ее плечо, ответила я.       — Так, иди в ванную и… возвращайся. Я жуть как голодна.       — С чего бы это? — намекая на прошлую ночь, ухмыльнулась я. Но Марина только закатила глаза и улыбнулась. А я, закутавшись в покрывало еще глубже, направилась в ванную.

***

      — Ты знаешь, я ведь не люблю кашу, — проговорила я, убирая посуду, — но готова съесть еще целую миску. Она потрясающая.       — Спасибо. Приятно знать, что к своим годам я достигла таких успехов, — усмехнулась Марина, наблюдая за мной.       — Нет, правда. Я удивлена не меньше.       — Может, это возраст? С годами начинаешь любить вещи, которые не переносил раньше. Каши. Оливки. Передача с Малаховым.       — Ты про которого? Про того, что освещает скандалы или который лечит геморрой огурцом?       — Про обоих.       — Может, ты и права. Раньше я не особо любила утренний секс. Но уже почти сорок минут, как думаю только об этом, — сказала я, даже не отдавая себе отчета в том, что именно говорю.       Брови Марины взметнулись вверх, но губы продолжили улыбаться.       — Что ж, не могу ответить тем же, поскольку я всегда любила утренний секс, — медленно протянула она, облизнув губы.       — Не хочу знать, с кем и где ты его любила, но… Может, в спальню? — на выдохе ответила я, снова чувствуя томление в животе. Словно на нем лежала грелка.       — Хорошая идея, — согласилась она и взяла мою руку, чтобы встать.

***

      — Какого черта мы делаем? — пробормотала Марина, тяжело дыша и не открывая глаз.       — Мы только что получили по потрясающему оргазму, так что… Могу предположить, что мы живем полной жизнью? — лежа на боку, пошутила я, глядя на ее профиль.       — Нет, я серьезно. — Марина подвинулась и легла повыше. — Что мы делаем?       — Может, мои интеллектуальные навыки дают сбой, но… я не совсем понимаю вопроса, — призналась я.       — Тебе не кажется, что мы… совершаем ошибку?       — Ты серьезно? — Уверена, мое лицо изменилось, когда я это услышала.       — Я просто… Черт, я сама не знаю, что говорю, — вздохнула она, прикрыв глаза ладонью. — Извини.       — Эй, послушай меня. — Я коснулась пальцами ее лица и заставила посмотреть на меня. — Когда я тебя увидела… Я имею в виду — сейчас, не тогда. Я не думала, что мы окажемся в итоге в одной кровати. Правда.       — Не думала?       — Нет, — призналась я. — По крайней мере, не сознательно. Но внутри, где-то там, в самой глубине души, я понимала, что это было неизбежно. Нас тянет друг к другу. Ты же не можешь этого отрицать? Нас словно магнитит, притягивая. Не говори, что ты этого не чувствуешь.       — Я чувствую, — согласилась она, — но именно поэтому…       — …именно поэтому я и разошлась с Оксаной, — прервала я ее.       — Потому что тебя тянуло ко мне? — удивилась Марина.       — Нет, — покачала я головой. — Потому что нас с ней не магнитило друг к другу. Я… я понимаю, тебе должно быть сейчас как-то… не по себе или…       — Я в ужасе, — кивнула Марина.       — Или ты в ужасе, — повторила я. — Но… это было неизбежно. Нам же хорошо вместе. Ты сама это знаешь.       — Я знаю, но…       — Что? Что но?       — Я боюсь, что это все просто… воспоминания.       — В каком смысле? — нахмурилась я.       — Ну, понимаешь, тогда все закончилось внезапно. Оборвалось. Мы не прожили какое-то время вместе, не разругались, не разошлись… Мы расстались по другой причине. И не узнали, каково это — быть вместе. И возможно, нам показалось, что это было все прекрасно, просто потому, что не видели финала истории. Может, останься мы там еще на месяц, то через неделю или две мы бы начали ссориться и в итоге возненавидели бы друг друга!       — Ты правда в это веришь? — с сомнением спросила я.       — Я не знаю! В том-то и дело, что мы не знаем, как бы это было. Мы разошлись до того, как смогли это узнать. Я уехала до того, как мы это узнали.       Я помолчала несколько секунд, но все же решилась спросить:       — А почему ты уехала?       — Что? — Марина сделала вид, что не расслышала, явно пытаясь потянуть время.       — Я спросила, почему ты все-таки уехала?       — Это сейчас имеет значение?       — Это всегда имело значение. Просто сейчас ты уже можешь об этом сказать.       Она закусила внутреннюю сторону щеки, глядя в потолок. А потом, вздохнув, заговорила:       — Я говорила тебе, что приехала в Индию, потому что хотела начать все заново — с нуля. Хотела забыть прошлое, стать другим человеком. Потому что в тот момент вся моя жизнь летела в пропасть. Я была в бракоразводном процессе, когда взяла билеты в Гоа. После почти десяти лет брака я разводилась с мужчиной, который не хотел этого. Но его любовь ко мне была сильнее желания меня удержать.       — Ты была замужем… — скорее утвердительно, чем вопросительно проговорила я.       — Да. Я была замужем много лет. И я вышла по любви… Как мне тогда казалось, — усмехнулась она. — А потом появилась она…       — Она?       — Студентка, — пояснила Марина. — Молодая девчонка, из-за которой моя жизнь кардинально поменялась. Я только-только начала преподавать, старалась выглядеть и быть старше, чем есть. А их поток был первым, у кого я вела пары. И с первых занятий ощутила это странное притяжение. У меня такого не было раньше. Я просто не понимала, что происходит. Когда смотрела на нее — спотыкалась, забывала, что собиралась сказать, либо говорила странные вещи… Когда она подходила уточнить какой-то вопрос, казалось, что я потею, словно меня затолкали в баню в соболиной шубе… Я просто не находила рационального объяснения происходящему… У тебя… У тебя бывало такое? — с какой-то надеждой на понимание спросила Марина.       — О да, — усмехнувшись, кивнула я, осознавая, что испытывала все то же самое к ней. Тогда. В Индии.       — И в какой-то момент это просто… произошло. Прямо в аудитории после допзанятий. Была поздняя осень, темнело рано, и я… Я до сих помню эту полуосвещенную аудиторию, в которой все случилось в первый раз. И потом таких «разов» было еще несколько. Мой муж не понимал, что со мной, потому что я словно расцвела. Я буквально ходила на работу как на праздник. Стала краситься, изящно одеваться, чувствовала себя раскрепощенной, свободной. Но… надо было сразу догадаться, что я не смогу жить две жизни одновременно.       — Что произошло? Вас… О вас узнали?       — Нет, — покачала головой Марина. — Хотя лучше бы узнали. Потом была сессия, а после — каникулы. И я страдала. Я страдала, что во время каникул мы не могли видеться, так как она уезжала отдыхать с родителями. А когда снова началась учеба, она просто сделала вид, что ничего не было. Прошла мимо меня, словно я пустое место. Когда я попыталась узнать, что происходит, она сказала, что у нее появился парень, что все, что было, — это просто ради забавы. Интересно же поиграть с преподавателем. А теперь у нее «нормальные» отношения и я ей больше не нужна.       — О-у, — непроизвольно вырвалось у меня. — Вот сука.       — Да уж, — хмыкнула Марина, кивая, а на ее губах была грустная улыбка.       — И что ты сделала?       — Перевелась в другой вуз, ушла оттуда, так как не могла ее видеть, смотреть на нее. Я должна была преподавать у них еще два курса. Я понимала, что не выдержу. Поэтому решила уйти. Выбрала другой институт — он был менее престижным и дальше от дома, но… у меня не было вариантов. Мужу сказала, что у меня разногласия с начальством.       — И что потом?       — А потом началась череда приключений, — усмехнулась Марина, покачав головой.       — Со… студентками? — сдвинув брови, предположила я.       — Нет, студенток больше никогда не было, — рассмеялась Марина. — Я зареклась иметь что-то общее с людьми, которые младше двадцати пяти. — Увидев мой взгляд, она закатила глаза. — Теперь понимаешь, почему я тогда сбежала в первый раз?       — Из-за… моего возраста?!       — Да. Я словно… вернулась в то время… Хотя той девушке было меньше, чем тебе, да и мне тогда было не тридцать, но… У нас большая разница, и это действовало как триггер.       — Но почему ты все-таки… Осталась?       — Потому что я наконец-то нашла то, за чем поехала в Индию. Я почувствовала себя живой. Рядом с тобой я была жива. Я чувствовала жизнь во всех ее проявлениях, я наслаждалась каждым днем, и мне это нравилось. Это как наркотик — попробуешь раз, потом не остановишься.       — Ладно, но… — прервала я ее, понимая, что часть рассказа упущена, — ты говорила, что у тебя началась череда приключений… Ты поэтому решила развестись?       — В том числе, — кивнула Марина. — Я тайно встречалась с женщинами долгое время. Я не строила отношений, так как понимала, что это невозможно. У меня муж, у меня… В общем, я не могла себе позволить что-то в открытую или что-то долгое. Поэтому просто периодически назначала встречи в гостинице или съемных квартирах, чтобы… Ну, ты понимаешь, для чего. Я не могла назвать себя лесбиянкой, так как мне и с мужчинами было нормально, просто… Женщины — это другое. Это совершенно другие эмоции, другие ощущения. Я знаю девушек, которые пробовали, и… они просто понимали, что это не для них. Некомфортно, неуютно, непривычно. Я же словно была в своей стихии. Но я осознавала, что никогда не смогу жить с женщиной в полном смысле этого слова. И… я больше не могла обманывать мужа. Поэтому приняла решение развестись. Это честно.       — Сочувствую, — сказала я просто потому, что мне нужно было что-то сказать. Я почему-то даже не думала, что она могла быть замужем.       — Ты… считаешь, что я ужасный человек? — спросила Марина, и я распознала нотки паники в ее голосе.       — Нет, что ты… — покачала я головой и привстала на локтях, оглядывая комнату. — Просто… я не думала, что ты… Что ты была замужем, и у тебя такое творилось в жизни… Я имею в виду… Все это время я считала, что, может, ты просто струсила или что-то в этом роде, но тут ты сообщаешь, что у тебя был муж и… Может, еще и дети были? — пошутила я, выдавив нервный смешок. Когда она не ответила, мое лицо вытянулось, а глаза увеличились. — Что? Ты… ты серьезно?       — Сын, — коротко ответила Марина, а я соскочила с кровати.       — Так, постой, — размахивая руками, я заходила по комнате, — то есть у тебя был муж и ребенок? И ты ни слова мне не сказала об этом?       — Как-то решила, что это будет не совсем уместно, — пожала она плечами, подтянув одеяло.       — А спать со мной было уместно? — огрызнулась я, чувствуя раздражение.       — Слушай, я не думала, что все…       — …будет так серьезно? — прервала я ее. — Ты правда считала, что все это — просто курортный романчик? Ты назвалась другим именем, выдумала биографию, скрыла факт наличия мужа и детей…       — Ребенка. Одного, — поправила она.       — Да какая разница! — всплеснула я руками.       — Ты права. Никакой, — согласилась Марина.       — И ты решила сейчас… очистить душу или что? Я… Я даже не понимаю, как на это реагировать!       — Послушай, да, я не сказала всей правды… — Видя мое лицо, она вздохнула и кивнула: — Ладно. Я соврала. Но… это было давно. Тогда мне казалось, что поступаю правильно. Это было десять лет назад!       — Ты права, — я тоже кивнула, — это было десять лет назад. Но больно почему-то мне сейчас.        С этими словами я развернулась и направилась в кухню, понимая, что мое внутреннее состояние сейчас совершенно нестабильно.

***

      — Злишься? — Я почувствовала ее ладонь на своем плече и обернулась.       Темно-карие глаза смотрели пронзительно, словно она искала ответ в моем лице.       — Нет, — честно ответила я. — Просто…       — …неприятно?       — Ощущение, что все это было… каким-то искусственным, — призналась я, глядя на кружку.       — В каком смысле? — Марина тоже села за стол напротив меня.       — Знаешь, когда… когда я вернулась из Индии, то очень изменилась. Словно кто-то обнулил счетчики, и все, что было до, — просто исчезло. Будто сбросился счет времени и началась новая жизнь. Та, к которой меня не готовили. Каждый день я ощущала только одно — жгучий приступ тоски по тебе. Я бредила. Разговаривала с тобой, видела во сне, я… — Скривив губы, я усмехнулась: — В моей голове я писала тебе письма каждый день. Рассказывала, что у меня происходит, что я чувствую, думаю и… И как сильно скучаю. Я буквально жила воспоминаниями. Это было единственное, что меня волновало. Меня даже помещали в клинику, знаешь. Потому что был риск, что свихнусь. — Я взглянула в ее лицо и увидела то самое выражение. Жалость. Жалость, с которой смотрят на душевнобольного или смертника. — У меня психологов было больше, чем бывших, потому что ты была моим наваждением. Но со временем боль стихла. Я оставила в памяти только хорошее. А теперь… теперь ты говоришь мне, что все, что было, — было неправдой.       — Я не говорила этого, — тихо ответила Марина.       — Да ладно, — усмехнулась я. — Я даже не знала, какой ты была. Я ничего о тебе не знала. Я не знала, какая ты настоящая.       — А ты не думала, что настоящей я была как раз с тобой?       — Думала, — кивнула я. — Я все время так думала. А потом ты сказала мне правду.       Она чуть отодвинулась, словно я влепила ей пощечину, но не ушла. Помолчала какое-то время, а потом снова заговорила:       — Ты права. Я обманула тебя. Не сказала тебе всей правды, потому что… Потому что бежала от этой правды. Я уехала за несколько тысяч километров от себя самой. И не хотела, чтобы ты знала, какая я на самом деле. Ты смотрела на меня таким взглядом — так… преданно. Я просто не хотела, чтобы ты видела меня иначе. Я хотела, чтобы ты продолжала смотреть на меня так. Потому что именно в те моменты, когда ты на меня смотрела, мне… мне было хорошо. И я не играла ни с тобой, ни с твоими чувствами. Это все было правдой. И сейчас… То, что происходит сейчас, — тоже правда. Только…       — Только что?..       — Только все сложно. Есть множество причин, почему все это — плохая затея.       — Я согласна, — ответила я, наконец. — Ты права. На это есть множество причин. Но когда я смотрю на тебя, забываю о каждой из них.       Она первая поцеловала меня. Как-то резко перегнулась через стол, притянув за футболку, и поцеловала. А через несколько секунд я уже сидела на столе без штанов, а она раздвигала мне ноги. Я слышала, как разбилась чашка с остатками кофе, упав на пол, как скрипнули ножки стола по ламинату, но ничего из этого меня уже не волновало. Все, что было важно сейчас, — это только она. Ее губы, руки, волосы и аромат сандала, который буквально пробирался под кожу.