Отдых и восстановление

      Осени золотой, а не обычной, серой и дождливой, на равноденствие ещё хватило. Над трактирным двором, где опять собрались жители обоих селений, даже навес натягивать не стали. Тучи на закате, правда, бродили самого недвусмысленного вида и цвета, но раньше завтрашнего утра дождь вряд ли пойдёт, а завтра это уже не будет иметь большого значения.       Я опять честно отстояла службу и так же честно посидела за столом, очень неплохо накрытым после откровенно холодного и дождливого лета. Оставалось спеть, выполняя обещание, а потом я собиралась пойти в казарму, которую уже начинали понемногу прогревать, подтапливая котёл и разгоняя воду в трубах. Там всё ещё было довольно прохладно, зато светло и сухо, а если лечь под одеяло, набитое гусиным пером, в чапане, простёганном шерстью, то уж точно не замёрзнешь. Какие-то родственницы Марты сшили мне занавески и подбитое рогожкой для пущей жёсткости покрывало, попросив за работу всего-ничего — остатки бязи. А Дромар подарил на новоселье что-то вроде ажурной бронзовой вазы, в которую я положила зачарованный шар из матового стекла. Словом, спаленку свою я активно обживала, и потому, лениво потягивая слабенькое ягодное винцо, всей душой мечтала сбежать туда с праздника.       Дети уже, вопя и толкаясь, кружились на двух каруселях. Кое-кто из парней пробовал залезть на столб за поясом для себя либо за платком для сестры или подружки, но пока безуспешно. Однако музыканты всё ещё пили и закусывали, так что когда я отставила пустой бокал и взяла мандолину, ко мне немедленно подобралась небольшая стайка девушек: обещанная песенка, как я понимаю, тайной ни для кого не была.        — Вообще-то, первым должен был куплет о том, как девушка мечтает о женихе по её вкусу, — усмехаясь проговорила я под бойкий мотивчик, рассыпа́вшийся из-под медиатора. — Но я сочинила другой:             Вот я чародейка, зачем мне семья?             Ла́рила ла́рила лотта,             Но замуж пытаются выдать меня,             А мне туда неохота!       Кто-то из пастухов, прихватив рожок, полез из-за стола, заинтригованный. Меллер, по-птичьи склонив голову набок, вслушивался в мелодию. Лютню он принёс с собой, так что куплета с третьего мог и поддержать меня — он-то, в отличие от меня, и на слух легко новые песни воспроизводил, и импровизировал как дышал, к великой моей зависти.             Мой первый жених меня очень любил.             Ла́рила ла́рила ли́ла,             Но только огромный и страшный он был,             И я его не любила.       Во втором куплете следовало бы спеть «Из-Под Горы», и я бы даже рифму без большого труда подобрала. Но на празднике было слишком много гномов, и я не хотела проблем ни себе, ни нанимателю, поэтому пропела:             Второй мой жених вышел из-под Холмов.             Ла́рила ла́рила ли́ла,             И был он красив, только стар и суров,             И я его не любила.       Делать намёки на Людо Росса с «пирожными вдоволь кормил» мне тоже не хотелось. Пришлось и тут менять слова:             А третий серёжки и кольца дарил,              Ла́рила ла́рила ли́ла.             И был он и нежен, и сладок, и мил,             Но я его не любила.       Девушки, сообразив, что к чему, дружно подхватили это «Я его не любила». Я одобрительно наклонила голову и продолжила:             Потом меня сватал богатый барон.             Ла́рила ла́рила ли́ла,             Он денег сулил мне, и замок, и трон,             Но я его не любила.             Прекрасная дама звала меня жить,             Ла́рила ла́рила ли́ла,             Но как же детишек нам с ней заводить?             И я её не любила.             Шестой мой жених… сколько можно считать?             Дальше уже не считаю,             Придётся девицей всю жизнь прогулять,             О собственной башне мечтая.             О каменной башне в чащобе лесной,             Где свежесть морозная всюду,             Там книги и звёзды, там тишь и покой,             Вот где я счастлива буду.*       И всё было бы прекрасно, если бы огры не приволокли подвыпившую Ренату. Она отобрала у Меллера лютню и пропела, ухмыляясь мне в лицо:             Сижу в этой башне теперь у окна,             Лари́ла лари́ла налей-ка.             Ах, где бы найти мне в мужья колдуна,             Чтоб муж был под стать чародей… Ай!       Это она взвизгнула от неожиданности, нелепо взмахнув руками и чуть не грохнувшись, потому что под каблуком, которым она лихо притопывала, по моему щелчку возник кружок безупречно гладкого льда. Маленький, с блюдечко — как раз ей наступить. Или кто-то думал, будто я молча стану слушать насмешки остроухой стервы? На её счастье, Хрорри увязался за своей подружкой и успел подхватить её. Совершенно непочтительно, за шкирку, как котёнка. Ну то есть, за воротник, конечно, но вид у наёмника был такой, что на ум приходило именно «за шкирку».       А я встала и махнула рукой, чтобы подчистить хвосты, смазывая магический след моей мелкой пакости и пряча одну наколдованную ледышку под другими такими же. Сперва в темнеющее небо взвился целый рой голубых и фиолетовых светляков, потом взлетели веером мелкие льдинки. Свет магических огоньков и уходящего за окоём солнца красиво дробился в острых ледяных гранях, и народ дружно выдохнул в восхищении. Правда, тут же заворчал, а кое-кто и возмущённо заорал, когда вся эта красота посыпалась кому на голову, а кому за шиворот. Я поспешно извинилась и вместо Ледяных шипов подвесила на сажень-полторы выше голов сельчан и наёмников снежную вуаль Малого бурана. Потом, хрустя осыпавшимися ледышками, сделала несколько шагов от стола и добавила ещё огней, потому что сквозь снеговую завесу светить они стали довольно тускло.        — Эй, — возмутилась Рената, — и что это было?       Лютню она вернула Меллеру и стояла, стряхивая со своей гривы подтаивающие льдинки.        — М-м… Праздничная иллюминация? — с невинным видом предположила я. Мои поклонницы сгрудились у меня за спиной и с боков, и Берта Беда уже азартно упирала руки в бока, готовая вступиться за меня, очевидно. Вот уж в чём я совершенно не нуждалась. — Или вы спрашиваете, на чём вы поскользнулись? На пятой кружке эля, я думаю.       Рената сощурила зелёные глазищи.        — Так, да? — с угрозой проговорила она. — Не зарывайся, девочка. Я ведь тоже кое-что умею.        — Да уж, — ядовито откликнулась я. — Сводничать вас тут неплохо научили.        — Да если тебя, дуру, ни с кем не сводить, так и будешь куковать у окна!        — Как вы, что ли? — Она только снисходительно улыбнулась, скосив глаза на своего приятеля, а я, изображая негодование, рявкнула: — А за дуру… поединок! Магический.       На дворе стало тихо-тихо, даже дети перестали визжать и вопить. Шутка ли — две ведьмы поссорились. Что-то теперь будет? Я в действительности вовсе не злилась, ясное дело. Наоборот, Рената мне преподнесла роскошную возможность заткнуть разом целую толпу доброхотов. Я поискала взглядом нужного мне человека, отвесила ему церемонный поклон на восточный манер и проговорила:        — Высокочтимый…        — Почтенный, — поправил меня ничуть не удивившийся Беркут.       Я снова поклонилась, признавая ошибку.        — Почтенный, окажите мне честь стать моим распорядителем. Магический поединок до невозможности одной из сторон продолжать его. Ничего смертельного, ничего калечащего, никакого оружия — только магия и только не причиняющая непоправимого вреда.        — Сира Вероника! — возмутилась сира Катриона. — Не портите людям праздник!       Как по мне, люди с восторгом поглазели бы на поединок двух ведьм. Но я, разумеется, возразила:        — Какой испорченный праздник, что вы, сира? Госпожа Винтерхорст должна для начала найти распорядителя и прислать его к почтенному Беркуту, чтобы они договорились об условиях, и потом-потом-потом только мы с нею решим, кто из нас дура, а кто сводница. Госпожа Винтерхорст, за вами, как за вызванной стороной, выбор места и времени.       Рената какое-то время молчала, только в глазах полыхали огни моих светляков, кружившихся в вихре Малого бурана. Она даже протрезвела как будто.        — Я сообщу позже, — сказала она до мурашек спокойным голосом. — Когда договорюсь со своим распорядителем.

***

      Гномов мы попросили отойти подальше, а лучше вообще спокойно заняться своими делами. Сейчас же! Целая толпа встала в отдалении, поднявшись к верхнему ряду складов, чтобы лучше видеть с возвышенности. А весьма поближе стояли: вязовская сеньора с консортом; сир Матиас, явившийся, очевидно, поддержать бывшую напарницу, и для той же поддержки увязавшийся за ним Хрорри; приехавший в качестве распорядителя Ренаты Феликс Каттен; Бран, прибывший вместе с наставником, надо думать, уже как целитель (а то мало ли что); сир Генрих — его же земли и его люди-нелюди; Аларика с супругом — куда ж без неё; отец Вернон — проследить, как бы мы тут чего не наворотили в горячке схватки; Дромар с кузеном — эти, я думаю, из чистого бескорыстного любопытства; Отто — чтобы поддержать уже меня; Людо — за тем же самым (и оба друг на друга поглядывали неласково, но помалкивали); ну и Беркут с Каракалом, ясное дело, распорядитель и его брат-напарник. Хорошо, что двор новой крепости был и просторным, и полностью каменным, не боящимся стихийных заклинаний. И хорошо, что небо хмурилось, но дождь пока не начинался: молниями по лужам — это, скажу я вам, очень, очень печально для противницы грозового мага.       Мы с Ренатой встали друг против друга, и Каттен по очереди подошёл к нам с двумя мисками, в которые мы послушно покидали все свои амулеты и накопители. Беркут проверил каждую из нас на припрятанные артефакты — просто для порядка, разумеется, а Феликс, глядя на обеих, как на капризных шестилеток, очень терпеливо и ласково проговорил:        — Последняя возможность помириться, дамы. Рената? Вероника?       Мы враз одинаково помотали головами, он с тяжким вздохом отступил, коротко переглянулся с Беркутом, и они вдвоём подняли Щит, накрывая им, как колпаком, всю любопытствующую компанию. Отто присоединился, отец Вернон, чуть помешкав — тоже, и Щит аж пошёл, словно гигантский мыльный пузырь, светящимися разводами от вложенной в него дури… то есть, прошу прощения, силы, конечно. Словно мы насмерть биться собрались, а не просто показать вон той идиотке, кто тут настоящий маг, а кто так, погулять вышел.       Винтерхорст, ясное дело, запустила в меня молнией: они, как ни крути, намного быстрее и Огненных стрел, и Ледяных шипов. Слабенькой молнией, исключительно для вразумления зарвавшейся соплячки. Я с заметным трудом увернулась. За обедом я ничего, кроме пастилы, не ела, так что меня слегка подташнивало от сладкого, зато практически пустой желудок не мешал мне метаться по брусчатке, уклоняясь от чужих заклинаний. Вид у гонявшей меня Ренаты был злорадно-снисходительный, и она особо не усердствовала. А я, кинувшая на неё в самом начале схватки слабенькое проклятие, тянула время как могла, потому что Трясина — отличная штука, но очень уж муторная в плетении и неторопливая в активации. Я даже схлопотала молнией три или четыре раза то рикошетом, то краешком, каждый раз придушенно подвывая от боли, но наконец зеленоватая сфера окружила мою побитую тушку и я выдохнула: всё. Теперь остаётся только стоять и ждать, когда моя противница сполна оценит мой не сразу ею замеченный подарочек.       Ага, вот уже потёрла правым локтем левое запястье. Пока что рассеянно, не отвлекаясь от попыток достать меня сквозь магическую защиту. Ну-ну, старайся-старайся, дорогуша, это не просто Щит, это Трясина. Отличная вещь, рекомендую: чем больше противник вложит магических сил в своё заклинание, тем основательнее подпитает сферу — она просто поглотит его, как… ну да, именно как трясина. Впрочем, она любую магию так жрёт, включая заклинания того, кто находится внутри, так что под защитой Трясины невозможно даже подлечиться по мелочи. Словом, я стояла внутри сферы, рассеянно отряхиваясь, а Рената, злясь всё сильнее, лупила молниями уже всерьёз. Однако молнии вязли в защите, попутно укрепляя её, а Рената всё чаще и всё сильнее тёрла то одну руку, то другую, забираясь уже под расстёгнутые манжеты, и кажется, в ход пошли не подушечки пальцев, а ногти. Ничего, не смертельно. Царапины ей Феликс залечит без труда, а снять проклятие я вообще могу одним щелчком. Говорю же, слабенькое оно совсем, только не в меру любопытных трактирных служанок отучать шарить по чужим баулам.       Магом Рената Винтерхорст была, что ни говори, очень сильным и опытным. Даже страдая от нестерпимого зуда, она продолжала какое-то время швырять в меня молниями. Но, в общем, ей уже всё стало ясно: я-то могла хоть до ночи стоять внутри сферы, не тратя ни малейших усилий на её поддержание, а вот она уже в кровь разодрала себе обе руки до локтей. Меж тем проклятие чесотки ползло всё выше и выше, и чем дольше Рената упрямилась, тем всё большая часть её тела зудела совершенно нестерпимо.        — Ладно, — буркнула она, остановившись и яростно расчёсывая запястья. — Сдаюсь.        — А разве так честно? — неуверенно подала голос Аларика. — Я думала, сира Вероника попробует сударыню Винтерхорст заморозить.        — Честно, честно, — проворчал Каттен. — О цвете магии никто не договаривался, а магия тёмная — такая же магия, как стихийная. Делай выводы, Колючка.       Он подошёл было к ней, намереваясь подлечить ей руки, но Беркут холодно и резко произнёс:        — Не торопитесь, уважаемый. Я ещё не слышал от госпожи Винтерхорст положенных клятв.       Рената страдальчески покривилась и откровенно через силу проговорила:        — Я, Рената Винтерхорст, прозванная в своей гильдии Колючкой, — тут она поморщилась — кажется, не любила она своё прозвище, — магией своей клянусь никогда более не вмешиваться в дела сиры Вероники из Засолья, прозванной Зимой. Я сказала.        — Я услышала, — кивнула я и отменила оба заклинания.       Ого, а неплохо так Рената мой резерв подпитала: я постаралась сколько получится ухватить рассеявшуюся магию, не пропадать же добру. В «честном» бою стихия на стихию я бы против Винтерхорст и минуты не продержалась. Нет, всё же хорошо, что к моему стихийному дару основательно примешался ещё и тёмный. «Чистый» стихийник Трясину может и не потянуть — не его школа, а вот я — легко.       Феликс взялся наконец лечить кровавые борозды от ногтей на руках Ренаты, а отец Вернон разумеется почуявший зловредное колдовство, прошёлся по всей компании Очищением. Нам с Ренатой тоже перепало, и вот тут-то стихийники находятся в куда лучшем положении, чем мы, бедные малефики. Стихийным магам все эти экзорцистские штучки только не дают колдовать, целители наверняка вообще не чувствуют ничего: слишком схожие векторы силовых потоков, сплошной Свет, попросту говоря. А вот мой триумф был изрядно подпорчен ощущением, будто я свалилась с лошади, но застряла ногой в стремени и тупая скотина тащит меня по песку и грязи, а я ничего не могу с этим поделать, только ждать, когда всё закончится. Кажется, отец Вернон хотел щёлкнуть по носу одну победительницу магического поединка, чтобы не зарывалась. Других причин накладывать Очищение на ту, которой доставалось исключительно стихийными заклинаниями, я не видела.        — Я так понимаю, — сказал сир Генрих, разглядывая меня с каким-то непонятным выражением, — совет не лезть не в своё дело был дан не только сударыне Винтерхорст. А, сира Вероника? Ко всем относится?        — Ко всем, — подтвердила я. — Другое дело, что никого больше я не смогу таким же способом отучить вмешиваться в мою личную жизнь. Теперь даже если кто-то из обозников привезёт в Волчью Пущу обыкновенную, совершенно не магическую чесотку, я сразу же окажусь под подозрением. Так, отец Вернон?       Тот чуть повёл плечом.        — У меня нет, но про матушку Саманту того же сказать не могу. Стоило ли оно того, сира Вероника?       Я фыркнула.        — Кухарку, обвинившую меня в намерении сквасить хозяйские сливки, я приморозила к полу, вы разве не слышали? Какие ещё у меня найдутся таланты, если я заставила другую ведьму руки себе в кровь расцарапать? Надеюсь, желающих выдать меня замуж в баронстве заметно поубавится после такого.       Я коротко глянула на сиру Катриону, но та только вздохнула, явно оставшись при своём мнении. Отто нахмурился, и даже Людо головой покачал неодобрительно. Хотя вроде бы только что недовольно зыркал на того, кого мне половина баронства с моей же подачи прочила в консорты. Не хотел мешать моему семейному счастью, но считал, что я промахнулась с кандидатом в мужья? Ну, не Брана же мне выбирать. В мою смесь Стихий и Тьмы оставалось только Света добавить, чтобы дети вообще потом не смогли определиться с магической школой.