Синее синего

— Твоя кожа изменила цвет, — сказал Траун тихо. Эли вздохнул сквозь сухие приоткрытые губы. Холодные пальцы с его разрешения придерживали его за подбородок. Прикосновение Трауна было практически невесомым, и тем не менее придавливало Эли к месту, точно оно обладало сильнейшей гравитацией. — Я заметил, — продолжал Траун, — что у людей она так меняет цвет от воздействия температур. Но регулятор работает исправно… — Дело не в… — Эли вздохнул опять. — Ты слишком близко. Траун замер и отнял кисть от его кожи. Его взгляд сфокусировался на глазах Эли, а не на его нижнем веке, куда Траун наносил краску на чисский манер, и Эли стало хуже. — Прошу, поясни, — сказал Траун. — Как связано изменение цвета твоего кожного покрова и то, как близко я нахожусь от тебя в пространстве? Эли сжал зубы, уговаривая себя, что Траун не издевается над ним. Он знал это, но иногда Трауна страшно хотелось стукнуть. Радостное понимание того, что даже этот чисс может чего-то не знать или не понимать, нисколько Эли не помогало. Траун терпеливо ждал ответа. Эли нетерпеливо хотелось провалиться куда-нибудь сквозь несколько корусантских уровней. — Давай ты сначала закончишь? — пробормотал Эли. — Хорошо, — легко согласился Траун и вернулся к нанесению краски. Эли старался смотреть на него поменьше, но ничего не получалось. Прямо напротив было серьезное сосредоточенное лицо, пылающие глаза, рука так и держала его за подбородок. — Все, — объявил Траун скоро, убрал кисть и на мгновение замер. Его лицо ничего не выражало, но Эли знал, что за этой пустой маской он о чем-то усиленно думает. Наконец, Траун спросил: — Ты позволишь мне провести рукой по твоей щеке? Эли внутренне захрипел. Он не доживет до повышения не потому, что им даже и не пахло в обозримом будущем, а потому что этот чисс просто убьет его. Траун ждал ответа и не двигался, даже не моргал. Эли мучительно хотел, чтобы его перестали всякий раз ставить перед необходимостью отвечать, складывая звуки в простейшие короткие слова. — Да, — выдохнул он. Пальцы исчезли с подбородка и вместо этого тыльная сторона ладони плавно прошлась прикосновением вверх по щеке, после развернулась, и большой палец огладил его скулу. В невыразительных глазах Трауна что-то было, но Эли никак не мог понять, что. Прикосновение исчезло. — Тебе необязательно спрашивать разрешения каждый раз, — сказал Эли. — Напротив. У меня нет намерения проявить к тебе неуважение. Эли мрачно представил Трауна, проявляющего вопиющее неуважение, и мурашки расползлись по его затылку и шее. Такого неуважения ему очень хотелось. — Тебе разве никогда не хотелось быть… немного… грубее? — Эли наклонил голову вбок и слегка прихватил зубами нижнюю губу, почти неслышно вздыхая на последнем слове. — Нет, — ответил Траун. В его голос проскользнуло удивление. — Я никогда бы не отнесся к тебе с грубостью и неуважением. Что именно из моего поведения натолкнуло тебя на этот вопрос? Эли прикрыл глаза и тяжело вздохнул.