Немного об орнитологии

Легкое шуршание из дальних углов коридора. Больше никакого звука позади. Воробей сжался, спрятал крылья и себя за другом. Новая компания явно его не радовала. —итак. Вы являетесь реализаторами одних из самых жестоких преступлений как минимум в Северной части города. Изначально вам двоим было суждено встретить топор на своем лице, но сейчас у вас есть возможность оплатить за свой старый пиздец и просидеть в этом месте тот срок, который вам и назначали—на удивление, Альцест быстро успокоился от прошлых выходок Диамкея и продолжил диалог в серьезной обстановке. —на раздумье вам дается 2 дня. Если вы выберете казнь, то ваши союзники убиты не будут, но останутся здесь на тот же срок. —возмутительно! Платить за жизнь—глупо. Что может быть у старого вампира—монаха и маленького инженера?—крикнул клюквенник, топая по кафельной платформе. Его тон не понравился дровосекам. Секби встал, явно намереваясь ударить заключенного. В это время шатен вжался в друга еще сильнее. Казалось, что сейчас он уже сжимает его плечо до боли, но тот просто не говорит об этом подростку. Боится спугнуть и с его плеча. —ты был главой целого района, а эта мелочь является популярнейшим в нашем районе инженером, после Джаста! Понятное дело, что у вас денег у вас явно больше 10 серых!—крикнул ящер, переходя на тон Диамкея. Кажется, сейчас они кричали изо всех сил, а всё равно друг друга не слышали. Не хотели слышать. По руке ударил пульс, второй, третий. Подростка испугала резкая атмосфера криков. Шорох из коридора всё ещё жил. В темноту не хотелось смотреть ровно также, как и вперед. Вдруг в той темноте оказались бы еще дровосеки? Пульс участился. Перед глазами всё поплыло. Птица уже не помнила, о чем там спорили люди. Повсюду был монотонный гул и тихий-тихий шелест листьев. Возможно, это было то чувство тревоги, скрывающееся в темноте в виде нового дровосека. Перед глазами плыли красные круги, похожие на медные шестеренки. —дебил, очнись!—кричал в лицо кто-то. Голос был знакомый, хотя распознать его масочник всё равно не мог. Он не успел прийти в себя, как его тут же поставили на ноги и, придерживая за талию, откуда-то вывели. Всё ещё было непонятно. Глаза болели, хотелось спать и есть. В голове пульсом отмерялся какой-то секундомер. Тук-тук, тук-тук. В таком же темпе они и бежали. Крылья волочились сзади, словно ненужная накидка. Возможно, за ними гналась темнота, либо же её обитатели. Он куда-то бежал. Было холодно и страшно. Звуков вокруг не было, лишь редкие маты его товарища, либо же врага. Воробей уже и сам не знал, является ли он сам себе врагом или другом. Быть может, он никто в своей истории. Окончательно разбудил его удар снегом по лицу. —блять, из Монолита сбежали нахуй!—радостно кричал мужчина, стоя поодаль от друга. —что? Что случилось? Почему мы... на свободе?—он удивительно посмотрел по сторонам: и вправду—серые рыхлые сугробы, серые высокие здания, парочка жителей, почти чистое чёрное небо. Черным был тут еще и монолит—то адское здание, из которого они только что выбрались. Он был темнее той ночи, тень от него будто светилась яркой голубой медью. Сейчас его не волновал холод, покрывший его вторым слоем после рыжей робы. Его волновало лишь то, что он выбрался из возможного кошмара. Дровосеки явно его будут ненавидеть, если они его вспомнят. —погоди-погоди! А мои друзья? Я их тоже должен спасти, нам еще на экзаменах страдать вместе!—крикнул шатен. Он не хотел кричать и не любил, но если бы он сказал это тише, то он бы не услышал себя. Гул в голове сильно мешал ему. —тюрьму мы подрывать точно не сможем, зато сможем сделать обход ночью! Если судить по тому, насколько редко они проходят коридоры с камерами, то остается лишь как-то прогрызть прутья и всё, все свободны—улыбнулся Диамкей, пытаясь нарисовать свой план на снегу. У него не особо вышло. —ты ведь не забыл, что среди них тоже есть механик, способный сделать невъебенную систему охраны?—с рассудком восстановились и чувства. Стало холодно. —я читал о них что-то. Вроде он хуже тебя в этой сфере, так что похуй—улыбнулся ключ, помогая встать младшему. —и когда у нас Вера разрешала материться?—риторически спросил подросток, отряхивая снег.

***

Подорвал школу, получится и тюрьму подорвать. Наверное. Им надо было всего-то украсть двоих заключенных из дальних камер. Карту тюрьмы легко можно было найти на любом сайте, а само расположение камер парни запомнили, пока шли к дровосекам. Оставалось лишь незаметно пройти туда и просто взорвать прутья... Звучало слишком легко и грандиозно. —а дровосеки вообще знают, что мы на свободе?—спросил воробей, делая маленькую бомбочку из принесенных откуда-то Диамкеем материалов. —в душе не ебу. Скорее всего знают. Мне сказали за тобой присмотреть, а сами куда-то всей группой ушли. Ну я просто пошел с тобой на выход. Меня никто не останавливал—пожал плечами красноглазый, завороженно глядя на то, как инженер делает механизмы. Наконец, всё было сделано. Сейчас было темно, хотя вряд ли обстановку вокруг можно было назвать ночью. Было безлюдно. Улицу с тюрьмой все обходили. Защита здесь была переоценена, и знали это все, кроме самих дровосеков. Иронично. Решено было просто просидеть в этом месте до ночи, дабы реализовать свой план. Было холодно, но холод этот был уже привычной частью жизни. Снег, на удивление, смиренно лежал в уголках теней и не смел подыматься в воздух. Был полный штиль. Туман по-прежнему закрывал почти весь обзор. Интересно, а очки Диамкея позволяют ему видеть сквозь туман? Если нет, то как же он так много знает о людях? Быть может, туман этот скрывает себе несколько людей, а сколько их тайны и личности. Туман мог бы и закрыть двух знакомых, если захотел бы. Но, кажется, ситуации должны проявляться в свет даже без каких-то стыдливых паров в небе. —а ты давно инженерией занимаешься?—заткнул тишину клюквенник. —сколько себя помню. Проблема лишь в том, что я себя не так уж и хорошо помню, чтобы ответить—усмехнулся парень, заправляя чем-то бомбы. —ты вполне бы сошел за какого-нибудь ученого. А почему ты в маске всё время?—нахмурился ключ, осматривая напряженное от вопроса лицо. —у меня на то есть свои причины—пробормотал он, продолжая заниматься пиротехникой. Болтали они немного, хотя казалось, что солнце успело уже сделать три полных оборота на небе, хотя еле видные облака стояли, подслушивали сплетни людских. —жаль, что эти причины закрывают твое лицо. Мне кажется, что ты красивый под маской—неоднозначно усмехнулся Диамкей, прикрывая улыбку рукой. На секунду воробей будто помялся, забылся. Он посмотрел на снег, а после нервно усмехнулся. —дядя Дима, мне 18 нету—пошутил он. Для него эта ситуация действительно была смешной. —жаль—усмехнулся Диамкей, отодвигаясь от мальчишки. Повисла неловкая пауза. Все продолжили заниматься своим делом, не решаясь начать диалог. Облака неслись медленно, а некое «солнце»—быстро. Кисти рябин барабанили по чьим-то окнам, а седая речь так и не хотела вырываться из чьих-то ртов. Наконец, все инструменты были сделаны. Кинув для проверки маленькую бомбочку в небо, воробей отошел, смотря за ней. Она взорвалась, дав ему положительный результат на его сооружение. —удивительно! Взорвалась она, а не мы. Это уже достойно радости—улыбнулся он через маску, кладя остальные экземпляры в карманы. Клюквенник кратко усмехнулся с такой реакции, кладя часть не влезающих в карманы друга себе в карман. Осталось самое сложное—взорвать клетки. За то время тихий вечер сменился на мертвую ночь. Даже снег падал беззвучно, на цыпочках ища свое место в сугробах; лай собак медленно прекращался, превращаясь в редкий монотонный писк. Горячий шепот сейчас был громче холодного крика. —а ты где вообще достал материалы?—вдруг спросил парень, не взирая на ту неловкость, которая прошла после вопроса. —у религии всегда много вопросов. Скажу так: на дороге валялось—загадочно улыбнулся он, поправляя очки. По линзам мелькнула янтарная полоска от близлежащего фонаря. Поверить ему было легко. После войны в этом районе действительно валялось много хлама, да и знать настоящее место подростку не очень хотелось. Они снова дошли до черного здания, нависающего тусклой злобной тенью. На самом деле дровосеки ведь являлись хорошими в глазах общества. Но в глазах преступниках всегда хорошее будет плохим, а плохое—хорошим. Наконец, они стояли у входа. Над ними возвышался гигантский топор, отливающий серебряным блеском, а вся остальная часть дома буквально поглощала всё в себя. —ну, с клюквой—вздохнул Диамкей, открывая дверь в тюрьму и тут же закрывая её, испуганно глядя на друга.—клюква не помогла... —что там?—нахмурившись, спросил шатен. —там стоит этот... как там... цитрус, фикус... короче дровосек!—испуганно водил глазами в разные углы парень. —блять, ну а я то уже думал, что смогу не заруинить ситуацию!—грустно усмехнулся масочник.—что делать-то будем? Подождем? Диамкей облокотился о стену здания, смотря наверх и ища в темноте ночи ответ. Звезды лишь мрачно освещали ему светло-седые волосы. Мрачно и молча. —тут только если подождать—пожал плечами он, поджимая губы. —до какого момента будем ждать? —мое чутье подскажет, когда настанет наш черед выйти за кулисы этого района—хмыкнул Диамкей, прикрыв глаза. Так они и остались ждать. На морозе без тепла, на улице без еды, на халтуре без помощи. Лишь серый сгусток луны боком освещал их, ожидая поставить прожектор на самый минимум.