В шаге от ошибки

      Дверь лимузина закрылась, и Вэй Усянь остался наедине с собой в искусственном свете салона. Омега почувствовал себя запертым в навязчивой роскоши, сбежать от которой уже не удастся. Даже собственное отражение в темноте тонированных стёкол казалось неживым. Он опустил голову на белое сидение и прикрыл глаза, невольно погружаясь в тревожную полудрёму. На смену сильным эмоциям пришла опустошающая усталость.       Цзян Чэн сказал, что желает ему счастья. И Цзян Яньли наверняка ждёт возможности поздравить младшего брата с днём свадьбы. Лань Сичэнь очень хороший, и…       Но не было никакого “и”.       Вэй Усянь хотел видеть Лань Ванцзи, он скучал по Лань Ванцзи. Это было странно – скучать по тому, кого совсем не знаешь, но Вэй Усянь ничего не мог поделать. Омега невольно цеплялся за мысль, что они встретятся совсем скоро, что Лань Ванцзи точно придёт на церемонию бракосочетания брата. Но от этих мыслей не становилось легче: равнодушие альфы хорошо запечатлелось в памяти Вэй Усяня, возвращая в горькую реальность.       Он никогда не будет счастлив. Хотелось бежать, спрятаться, исчезнуть. Чтобы все про него забыли, чтобы этот лимузин ехал как можно дольше – а лучше, вообще никуда не доезжал.       Стоило подумать об этом, как внезапная паника подкатила к горлу. Вэй Усянь вздрогнул, открывая глаза, и уставился на дверь. Казалось, что вот-вот машина остановится и пути назад уже не будет. Вот-вот эту дверцу откроют, и его жизнь закончится.       Сердце заходилось в тревоге, но лимузин продолжал движение. Дверца не открывалась, и Вэй Усянь выдохнул, пытаясь прийти в чувство. Он очень давно не испытывал такого страха и до сих пор не мог унять дрожь. Беспомощность поглощала, но маленькие проблески надежды не давали смириться до конца. Уцепившись за них, омега наконец смог восстановить дыхание.       Он не сможет. Не сможет смириться.       Пусть это обернётся позором и Лань Сичэнь никогда не простит его, пусть Вэй Усянь на всю жизнь останется один. Но он не сможет. Не сможет дать клятву Лань Сичэню, думая только о его младшем брате. Не решится отдать себя другому альфе, пока Лань Ванцзи не откажется от него сам.       Мысль о молчаливом отказе Лань Ванцзи безжалостно давила на сердце. Даже если вся семья Лань возненавидит его, даже если и семья Цзян…       Он откажется от свадьбы. Чем больше Вэй Усянь об этом думал, тем крепче становилась эта отчаянная уверенность. Хотелось как можно скорее объясниться с Лань Сичэнем, увидеть Лань Ванцзи. Хотелось уже скорее приехать.       Но лимузин продолжал движение. Вэй Усяню вдруг показалось, что они едут целую вечность, но он не мог сказать, сколько прошло – десять минут, полчаса или час. Ещё недавно ему казалось, что время летит очень быстро и они вот-вот приедут – теперь же оно безжалостно тянулось.       На панели рядом с сидением выделялась кнопка связи с водителем. Сам водитель был скрыт за плотной перегородкой – Вэй Усянь даже забыл, что он не один в машине. Омега прождал ещё несколько долгих минут, прежде чем решился нажать на кнопку. На панели загорелся красный огонёк:       – Простите, мы едем не слишком долго? Всё в порядке?       Вэй Усянь отпустил кнопку, ожидая ответа. Снова нажал, пытаясь понять, молчит ли водитель, или же прибор вышел из строя. Красный огонёк загорался и потухал по команде, но никто не отвечал.       Вэй Усянь поджал губы. Какие указания Лань Цижень дал этому водителю, если он даже не вышел открыть Вэй Усяню дверь? Неужели отвечать на вопросы тоже нельзя?       Поначалу омега не придал этому значения, но время шло, а машина так и не останавливалась. Мучительное ожидание выматывало Вэй Усяня, а нервное напряжение вызвало сильную головную боль. Сколько можно ждать?       – Извините… Долго ли ещё ехать? – он снова нажал на кнопку, глядя на загорающийся красный индикатор.       Словно в ответ на его вопрос, машина плавно затормозила и остановилась. Только в этот момент Вэй Усянь осознал, насколько не готов к этой остановке: стоило взглянуть на дверь, как былой страх парализовал тело. Холодный пот проступил на коже, а сердце зашлось в пугающем темпе. Время вышло: пора столкнуться с реальностью лицом к лицу.       Но дверь никто не открывал. Чуть придя в себя, Вэй Усянь набрался смелости и сам потянул за дверную ручку. Брови слегка нахмурились – дверь была заперта.       Кнопка связи с водителем моргнула красным светом. Вэй Усянь повернул голову, ожидая сообщения о неполадках, или уверения, что его сейчас выпустят, но динамик молчал. Вэй Усянь замер: неотпускающая тревога комом давила на горло. Через несколько долгих секунд огонёк загорелся снова. Тихий и ровный голос произнёс всего несколько слов:       – Ты в безопасности. За тобой скоро приедут… Пожалуйста, не волнуйся.       Вэй Усянь оторопел. Неподвижный автомобиль едва заметно качнулся, и звук захлопнувшейся двери отозвался в салоне смутным эхом. Водитель вышел.       Водитель… Вэй Усянь сжал ткань своего одеяния так сильно, что пальцы болезненно занемели. Это ведь не мог быть Лань Ванцзи?       Омега слышал его голос всего один раз, и не мог сказать точно, но всё нутро кричало о том, что это был он. Только что, это был Лань Ванцзи.       Вэй Усянь вцепился в ручку двери, но та не поддавалась. Он заметался по салону, ища другой выход из этой ловушки. Руки легли на тонированное стекло, будто так Лань Ванцзи мог лучше его услышать:       – Стой! Постой, пожалуйста! Лань Ванцзи! Послушай меня, слышишь! Не уходи! Лань Ванцзи! Это ты? Скажи мне!       Ладони сжались в кулаки и Вэй Усянь несколько раз отчаянно ударил по стеклу. Тонировка не пропускала даже солнечный свет, и казалось, что он кричит в пустоту, но он не мог молчать.       – Лань Ванцзи! Не уходи, пожалуйста! Ты слышишь меня? Вернись!       Вэй Усяню казалось, что он вот-вот сойдёт с ума. Был ли это самообман? Слышал ли его хоть кто-то?       – Лань Ванцзи, ты слышишь? Ты слышишь меня? Я здесь! – Вэй Усянь чувствовал ужасающую беспомощность. Время шло, но ничего не менялось. Жар окутывал кожу. Омега порывисто сорвал с себя верхний халат и откинул куда-то под ноги.       – Лань Чжань! – само всплыло в сознании, и он машинально позвал альфу по личному имени. – Лань Чжань, прошу тебя…       Слёзы текли по щекам, и омега опустился прямо на пол салона, спиной опираясь на запертую дверь. Никто не отвечал ему. Лань Ванцзи не отвечал ему, как утром не хотел даже взглянуть на него. Всё было бесполезно.       Головная боль туманила мысли и Вэй Усянь едва удерживал себя в сознании, глядя на потухший индикатор кнопки связи. Слишком много всего, слишком много.       Он уже ничего не ждал, когда дверь вдруг открылась, и чьи-то сильные руки обхватили его, поднимая с пола и забирая из машины. Вэй Усянь не глядя ухватился за этого человека: перед глазами плыли разноцветные пятна, и он терялся в звуках и голосах.       – Я сказал, что свадьбы не будет, дядя, – произнёс голос над его головой так громко, что Вэй Усянь вздрогнул, – Мы обсудим всё позже. Я лично извинюсь перед гостями.       – Вы оба помешались! – отвечал другой голос со слышимым гневом. – Мы перенесём свадьбу на вечер. Я не потерплю возражений, и гости…       – Дядя, – его перебили. – Свадьбы не будет.       Цветные круги приобретали очертания: затуманенный взгляд Вэй Усяня нашёл открытую дверь пустого лимузина, чёрный автомобиль, хмурого Лань Циженя, который продолжал что-то говорить. Последняя надежда ускользала из души Вэй Усяня: вокруг больше никого не было.       Лань Сичэнь держал его очень крепко. Кажется, он даже говорил Вэй Усяню что-то успокаивающее, пока нёс его к автомобилю. Но Вэй Усянь уже не пытался слушать. Он молча прикрыл глаза и провалился в тяжёлый сон.       От уехавшей машины на грунтовой дороге поднялась пыль. Лань Цижень поморщился и, едва слышно ворча, направился вдоль обочины мимо густо высаженных деревьев. Он без труда нашёл нужную тропу – когда деревья расступились, впереди показался небольшой пляж. Лань Цижень помнил это место именно таким: живописным и очень тихим. Гладкая поверхность озера уходила в зеленеющие холмы, которые словно укрывали этот уголок от внешнего мира. У самого берега стоял одинокий коттеджный домик с большой террасой, а к воде тянулись деревянные мостки.       Лань Цижень сделал глубокий вдох и неспешно зашагал в сторону дома. Пожилой мужчина ещё ни разу не поднимался по этим ступеням.       Комнат внутри было немного, и он быстро нашёл Лань Ванцзи: тот сидел на коленях в полупустой гостиной. Мебель, картины на стенах – всё вокруг было завешено потемневшей от пыли белой тканью. Тусклый свет запылённых окон выхватывал строгий и в то же время пугающе безжизненный силуэт молодого альфы. Лань Цижень копил злость ещё с момента пропажи Вэй Усяня, но увиденное остудило его пыл. Какое-то время оба молчали.       – Я вынужден требовать объяснений, Лань Ванцзи, – Лань Цижень прервал тишину. Он прошёл вперёд и остановился перед племянником. – То, что ты сделал, переходит все границы.       – Да, дядя, – коротко ответил Лань Ванцзи.       Довольный ответом, но не ситуацией Лань Цижень продолжил:       – Вэй Усянь попросил тебя об этом?       Лань Ванцзи едва заметно сжал лежащие на коленях кулаки.       – Нет.       – Ты самолично решил сорвать свадьбу брата? – брови Лань Циженя нахмурились сильнее. Причастность Вэй Усяня казалась очевидной: Лань Ванцзи никогда бы не пошёл против семьи по своему решению. Значит, омега успел как-то обмануть Лань Ванцзи, подстроить всё для своей выгоды. Разве могло быть другое объяснение такому поведению племянника?       – Я действовал по своей воле, исходя из собственных желаний. Вэй Усянь ни при чём. И он не должен отвечать за мои решения, – Лань Ванцзи запнулся, понимая, что следующая фраза не была чистой правдой. – Он не знал, кто его увёз.       – Чушь! Зачем бы ты стал творить такое? – Лань Цижень не мог поверить в услышанное. Он лично обучал Лань Ванцзи чуть ли не с младенчества, и тот ни разу не давал своему учителю повода для беспокойства. Идеальный во всём, второй нефрит семьи Лань не мог сделать такую глупость по собственной воле. Лань Сичэнь и Лань Ванцзи – воспитанные им наследники, которые всегда ставили благо семьи на первое место. Какие желания мог преследовать Лань Ванцзи, если решил пойти против брата и украсть его жениха в день свадьбы?       – Я не вру вам, дядя. Я готов принять наказание за свой поступок.       Лань Цижень кипел от гнева. Он чувствовал причастность омеги, но не мог ничего доказать, ведь за столом Лань Ванцзи с Вэй Усянем не обмолвились и словом. Они не могли быть знакомы раньше, и Лань Ванцзи не из тех, кто бездумно действует по указке чужого человека. Картинка не складывалась, и вопросов становилось всё больше. Но Лань Ванцзи не дал возможности их задать:       – Дядя, я хочу уйти в затворничество.       Лань Цижень нередко наказывал своих учеников длительной уединённой медитацией, которая помогала осознать свои ошибки и понять истинный путь. Но ему ещё не приходилось наказывать Лань Ванцзи.       – Мы обсудим это в поместье, – уклончиво ответил Лань Цижень.       – Я хочу остаться здесь.       Лань Цижень оторопел: обычно Лань Ванцзи высказывался без лишних эмоций, спокойно и ровно, но сейчас его голос был полон необъяснимой тяжести. Возможно, следовало уступить, и дать ему побыть одному в этом доме.       – Хорошо, – подумав, ответил он. – Только на одну ночь. Я прикажу проверить электричество и пошлю слуг за всем необходимым. Мы поговорим обо всём завтра, Лань Ванцзи. И я буду ждать твоих объяснений.       Лань Ванцзи глубоко поклонился дяде, не вставая с колен. Движения альфы были уверенными и точными, однако Лань Циженя это не обнадёживало. Он покидал дом с тяжёлым сердцем, и теперь понимал, о чём говорил Лань Сичэнь: сегодня свадьбы точно не будет.       Лань Ванцзи прикрыл глаза. Он остался один в пустом доме в надежде усмирить сердце и подавить желания. Он понимал, что поступил правильно, когда позвонил дяде, но совсем не чувствовал облегчения. Наоборот.       Всю жизнь Лань Ванцзи контролировал себя – свои действия, слова, эмоции. Сегодня он впервые потерял контроль, и понял, насколько опасен. Опасен для других, и опасен для Вэй Усяня.       Забрать и спрятать.       Это желание завладело мыслями Лань Ванцзи, как только Вэй Усянь вошел в гостиную утром. Желание коснуться, желание присвоить, желание обладать. Что-то животное, инстинктивное призывало Лань Ванцзи наброситься на Вэй Усяня: вцепиться в его талию, завладеть губами и овладеть телом.       Лань Ванцзи как мог держал себя в руках: боясь потерять контроль, он не смел даже взглянуть в сторону Вэй Усяня.       С ним было что-то не так. Разве мог альфа чувствовать запах укушенного омеги? Неужели из-за церемонии у Вэй Усяня началась течка, и всё происходящее – последствия недавнего гона Лань Ванцзи? Альфа всегда с трудом переживал гон и понимал, насколько неуправляемым может быть: если он не успокоится как можно скорее, случится непоправимое.       Никто не замечал того, что происходило с Лань Ванцзи. Даже Лань Сичэнь, всегда чуткий к эмоциям брата, был полностью поглощен своим женихом и обсуждением скорой свадьбы. Лань Ванцзи был лишним в этой комнате и с нетерпением ждал завершения завтрака.       Но отъезд Вэй Усяня встревожил его ещё сильнее. Лань Ванцзи никогда не испытывал подобного: он увидел омегу лишь на несколько секунд, но образ Вэй Усяня отпечатался в памяти до последней детали. Лань Ванцзи хотел Вэй Усяня, хотел, чтобы тот смотрел только на него, хотел спрятать его ото всех и крепко держать в своих руках. Новые, неожиданно сильные чувства туманили разум: не только его тело – его сердце желало этого человека.       Лань Ванцзи понимал, что поступает неправильно, но действия опережали мысли. Он должен был забрать омегу как можно скорее, забрать его и увезти как можно дальше. Иначе будет поздно, иначе Лань Сичэнь никогда не позволит ему подойти к Вэй Усяню, и альфа потеряет его навсегда.       Брат и дядя выехали раньше, и, вопреки договору, Лань Ванцзи не собирался ехать следом: от имени дяди он самовольно отменил данные водителям указания. Слуги семьи Лань не сомневались в словах наследника – Лань Ванцзи получил ключи от лимузина и рабочий мобильный телефон, который тут же отключил. Он уже знал адрес и знал время.       Вести лимузин было сложнее, чем обычный автомобиль, но Лань Ванцзи не мог выбирать. Он боялся опоздать, боялся упустить Вэй Усяня, и лишь когда омега сел в салон, смог спокойно выдохнуть. Но спокойствие не продлилось долго: нужно было решать, что делать дальше.       Образ дома на берегу озера вспыхнул в сознании. Прошло уже пятнадцать лет с момента, когда Лань Ванцзи был там в последний раз – после смерти матери, отец запретил посещать то место. Именно там Лань Ванцзи и Лань Сичэню удалось провести немногие дни с матерью, и именно туда альфа всегда хотел вернуться. Втайне от отца, он давно планировал этот путь, и теперь как на карте прочертил в голове заветный маршрут.       Лань Ванцзи успел выехать из города, когда осознание происходящего вдруг обрушилось на него, и разум наконец перекричал чувства.       Его мать умерла в том доме одна, так и не приняв своего мужа. Мужчину, который не смог отпустить её – который запер её, спрятав от всего мира, лишил счастья и лишил жизни.       Леденящий страх поднялся в душе Лань Ванцзи. Что он делает? Он всегда корил отца за судьбу матери, осуждал его эгоизм, а теперь сам шёл на поводу эгоистичных желаний. Шёл против брата и против семьи; против человека, которого хотелось любить и беречь. Он собирался разрушить жизнь Вэй Усяня, собирался насильно держать его рядом.       – Простите, мы едем не слишком долго? Всё в порядке?       Обеспокоенный голос омеги резанул по живому. О чём Лань Ванцзи думал, творя всё это? Что он мог исправить? Вэй Усянь никогда не будет счастлив с ним – омега уже не сможет отказаться от Лань Сичэня. Даже если Лань Ванцзи украдёт и спрячет его ото всех – он лишь сломает ему жизнь.       Если бы только Лань Ванцзи не стал уступать Лань Сичэню, если бы с самого начала настоял на браке. Если бы он мог знать…       Красивые картинки невозможного будущего вспышками проскальзывали в мыслях альфы. Он представлял, как касается волос Вэй Усяня, как гладит его щёки, целует ресницы. Как омега смеётся и обнимает его.       – Извините… Долго ли ещё ехать?       Лань Ванцзи остановился. Голос Вэй Усяня спасал – и одновременно убивал что-то внутри него. Они были уже у самого дома, но альфа не собирался подъезжать ближе. Он включил телефон: шестнадцать пропущенных звонков высветилось на экране. Нужно было позвонить дяде… нужно было вернуть Вэй Усяня.       Он старался говорить ровно, но слова давались с трудом:       – Ты в безопасности. За тобой скоро приедут… Пожалуйста, не волнуйся.       Не волнуйся, я не трону тебя и не причиню тебе вреда. Ты в безопасности, и с тобой всё будет хорошо.       Лань Ванцзи вышел, на ходу набирая номер дяди. Но стоило Лань Циженю ответить, как альфа сбросил звонок, не сказав и слова – голос омеги перебил все мысли:       – Стой! Постой, пожалуйста! Лань Ванцзи!...       Вэй Усянь узнал его. Лань Ванцзи сделал резкий шаг в сторону лимузина, но тут же одернул себя: он не должен открывать дверь, не должен отвечать. Так нельзя, нельзя принимать желаемое за действительное. Телефон в руке завибрировал, вырывая Лань Ванцзи из тягостного оцепенения. Он заставил себя отойти от машины и нажать на зелёную трубку:       – Дядя, это Лань Ванцзи, – голос едва заметно дрогнул. – Я забрал Вэй Усяня, мы в доме матери.       Он сбросил вызов. Душа металась в тревоге, и Лань Ванцзи не находил себе места.       Вэй Усянь звал его. Вэй Усянь кричал ему, но альфа не смел подойти к машине. Он знал, что не сможет сдержать себя: если сейчас он увидит Вэй Усяня, если коснётся… то уже не отпустит его. Лань Ванцзи не хотел причинять Вэй Усяню ещё больше боли: он уже совершил ошибку, которую нельзя исправить. Сейчас он мог только защитить омегу от себя.       Когда на дороге появились две чёрные машины, Вэй Усянь уже не звал его, и Лань Ванцзи не надеялся услышать голос омеги ещё раз. Вэй Усянь не позовет его снова. Их пути разойдутся здесь.       Альфа не слушал дядю, не мог смотреть в глаза брату или ждать, когда тот откроет дверь лимузина. Он молча поклонился и ушёл в дом матери, твёрдо зная одно: он не повторит ошибку отца. Лань Ванцзи похоронит эти чувства и больше не приблизится к Вэй Усяню.       Стены гостиной были непривычно тёмными. Не замечая пыли, Лань Ванцзи опустился на скрипучий пол. Руки дрожали.       Он останется один. В этом доме, или где-то ещё – он будет один. Его сердце уже не выберет никого другого. Он не примет никого другого, потому что никто не сможет заменить Вэй Усяня.       И Лань Ванцзи не станет искать замену. Он оставит свои желания и уйдёт в затворничество.