Голос жизни

Винтовка едва заметно вздрагивала в руках. Тварь. Тварь была глянцево-черной, с темно-серыми ломаными полосами поперек лоснящейся спины. В холке — где-то по пояс Райс, может, чуть выше. Полуметровые нижние клыки, верхние меньше, примерно с нож. Красная пасть приоткрылась, показался узкий трепещущий язык. Встопорщилась вокруг головы когтистая корона отростков. Тварь готовилась к прыжку: узлы, клубки, бугры мышц каменели под гладкой шкурой, кончик хвоста нервно вздрагивал, повторяя резкое, до одури механическое движение — влево, вправо, влево… Алые глаза пустынной гончей облизывали фигуру Райс. Один винтовочный выстрел, даже смертельный, не остановит тук’ату сразу. А на второй у молодого лейтенанта не будет времени. Лейтенант знала это. Но у нее за спиной, прижимаясь к обломку скалы, сгрудились четверо: три тви'лека и человек. Рабы, бесценок, завтрашняя падаль… Лейтенант, их случайный конвоир, спиной чувствовала четыре взгляда. Час назад они впервые увидели ее, еще через час ей предстояло сдать их археологам в лагере и больше никогда не встретить; если сейчас она спокойно, не спеша, не опуская оружия, отойдет в сторону — тварь не станет кидаться на выстрел. Тварь займется безоружными и насытится, а у вооруженного появится время на то, чтобы уйти. Райс было плевать. Это были ее люди. Их доверили ей. Четыре взгляда жгли спину сумасшедшей надеждой. Гончая выдохнула приоткрытой пастью негромкий, тяжелый рык… Нет, нельзя стрелять. Нельзя. Выстрел — смерть. Для обеих, потому что обе не промахнутся. Говорят, этих тварей когда-то в древности создали ситхи из безобидных существ. Неразумные, они способны чувствовать Силу — и это делает их чем-то большим, чем просто безмозглые животные. Может быть, поэтому черная гончая до сих пор не прыгнула. Или это она просто ждала задержавшихся где-то сородичей? Ведь тук’аты вообще-то прайдами охотятся… и общаются, обмениваясь мыслями через Силу. Обмениваясь мыслями. Мыслями. В плане Силы зверь, если не врут, однозначно мог дать фору женщине с винтовкой в руках. Но выбирать было не из чего. — Уходи, — сказала зверю Райс, и голос не предал, не дрогнул. — Это мои люди. Я не отдам их тебе. Тварь облизнулась. Настороженно склонила голову набок, будто вслушиваясь в слова. Лейтенант тоже облизнулась в волнении. — Там, недалеко от лагеря… — представить, как можно яснее увидеть в мыслях подъемники и решетки, палатки, пирамиды ящиков, солдат, рабов, мерцающие стены силовых заграждений, — там есть пещера. Представить, представить пещеру, дорогу к пещере, камни, черный корявый зев устья в желтой выветренной скале! Тук’ата фыркнула, переступила лапами, тревожа песок когтями. Отростки позади головы затрепетали, опускаясь, прижимаясь к мускулистой шее. — В этой пещере много маленьких слизней. Очень маленьких. Они вылупились на днях. Представить к’лорских слизней! Заново увидеть их — кишащих у пещеры мерзких созданий длиной не больше метра, жирных многоножек с круглыми зубастыми пастями вместо голов! Только сегодня утром Райс наблюдала их в бинокль, досадуя, что у охраны лагеря стало на одну проблему больше… Когтистая корона гончей стала почти незаметна — двухсуставчатые отростки, соединенные перепонкой, легли ей на шею. Она фыркнула еще раз, высоко задрав узкую черную морду с белыми лезвиями-клыками — принюхивалась. Получается?! — Эти люди — мои. Я не отдам их. Но я не враг. Уходи — и я не буду стрелять. Напряженные мышцы под черной глянцевой шкурой зверя расслабились, и кончик хвоста перестал дергаться. Но радоваться было рано. Из-за груды камней по ту сторону грунтовой дороги вышли еще две твари. Они были заметно меньше первой, но их было две, и они не спеша приблизились, встав по обе стороны от нее. Старшая тук’ата опустила морду, обнюхала одну из молодых и глухо, вязко мурлыкнула. Райс молчала, держа ее на прицеле. Вторая маленькая гончая припала к земле, дернула хвостом, встопорщив вокруг головы когтистый воротник-корону… Прыжок и выстрел, одна смерть на двоих, опоздали на долю мгновения — мать резко обернулась и щелкнула зубами перед мордой детеныша. Детеныш попятился. Райс и сама едва не отшатнулась от этого звука и последовавшего за ним сердитого шипения зверя. Откуда-то она точно знала, что черная троица — именно мать и ее детеныши. Впрочем, подобное предположение напрашивалось само собой. Недоверчиво моргая, все еще не опуская винтовку, лейтенант смотрела, как три гончие уходят вверх по каменистому склону — к лагерю лорда Реннинга, туда, откуда она вела рабов, где была пещера в рыжей скале и кишели в песке на солнце маленькие слизни… У нее получилось. А когда она обернулась назад, то вместо четверки рабов, которую защищала, увидела у камня лорда Нуара. Ситх смотрел на лейтенанта красными глазами пустынной гончей и улыбался, дергая себя за кончик перекинутых через плечо волос. Вот так тук’ата хвостом дергала перед броском — резко, равномерно, непроизвольно. Ситх был доволен. И его взгляд облизывал ее так же, как взгляд хищной твари пять минут назад. Нет, хуже. Медленнее, отчетливей. Райс ощутила, как стянутые в хвост волосы шевельнулись от ужаса. Это тебе не тук’ата, с ним не поговоришь… Ужас вскинул винтовку руками Райс. Ужас нажал на спуск. И тот же ужас разбудил ее в момент выстрела, буквально подбросив на постели. Сердце спятившей птицей колотилось в груди, разбиваясь насмерть о клетку ребер. С минуту капитан приводила в норму взбесившееся дыхание, краем покрывала вытирая холодную испарину со лба и висков. Сон. Сон, будь он проклят. Сон о случае десятилетней давности. Райс никому не рассказывала о звере, который услышал ее мысли. И той злополучной четверке запретила рассказывать. И, разумеется, там в помине не было никакого Нуара! Бред какой. Нервы шалят, капитан? Тоже, нашла героя ночных кошмаров. Ситх он — вот и шутки у него, как у ситха. А в остальном получше многих других. Только вот опыты на людях… На солдатах. Отдышавшись, Райс свесила ноги с постели и принялась одеваться. Да, вчера она узнала много интересного, до поздней ночи продержав в командном центре беднягу Хьелла. Оказалось, покойный Келлер почти три месяца наблюдал за ситхом — еще тогда, когда форпоста Кара не было и в помине, а рота стояла на базе гораздо южнее. Поначалу у ситха было двое лаборантов, человек и тви'лечка, обыкновенные, к Силе нечувствительные. Лорд Нуар убил их недели две назад, уже здесь — очевидно, заподозрил в предательстве одного или обоих. А может, предполагал Келлер, и просто так убил, со скуки… Келлер много чего предполагал. Красноглазый лорд занимался изучением механизмов регенерации у людей и не только у людей. Список на десяток фамилий: тому он восстановил сгоревшую кисть руки, этому глаз, еще у кого-то размозженные в кашу ноги в прямом смысле отросли заново вместе с коленями и ступнями… А потом список втрое длиннее: солдаты с похожими травмами, которые не пережили непонятного лечения ситха. У них были ранения, от которых не умирают — ожоги средней степени тяжести, травмы конечностей или лица, — но, тем не менее, все они умерли. Капитан, по словам Хьелла, считал, что для опытов существуют рабы. А отрезанную руку или там выжженный глаз можно заменить киберпротезом вместо всяких сомнительных отращиваний. Он был твердо уверен, что лорд Нуар безумен. И не только из-за этих экспериментов. Ситх охотно соглашался помогать войскам в операциях. Только вот никаких заранее составленных планов при этом не соблюдал, инструкций не признавал, творил все, что ему внезапно взбредало в голову. Разнообразием оно не отличалось: кровь. Кровь и огонь. Кровь и огонь ради крови и огня — без цели, без смысла. Без меры. А от того, что Нуар творил с пленными, воротили нос даже привычные ко всему ветераны. Райс смотрела на лейтенанта и видела, насколько: Хьелл даже вот так, вскользь, упомянул об этом с легким, сдержанным омерзением… Что капитан собирался в итоге делать со своим "компроматом" — списками этими, — было неясно. Вряд ли лорд Корос не знал о том, чем именно в его войсках занимается ученый. А значит, эти занятия его устраивали. Да и покушение говорило само за себя: на то, что Нуара уберет отсюда кто-нибудь "сверху", Келлер не надеялся. Насчет опытов на солдатах тоже не все было вразумительно. Ну и пускал бы, действительно, на свои эксперименты рабов. Или пленных, на худой конец. Но ведь нет же! Райс расчесала волосы, стянула в хвост на затылке и критически осмотрела себя в зеркало. Собственно, она была не против лорда Нуара — как не была против кислотных дождей или ядовитого воздуха Квеша: толку досадовать, раз все равно ничего не можешь поделать? Ситх как ситх. Бывают, конечно, полегче, но и хуже тоже бывают. Жизнь ей осложняло только то, что он не являлся ее непосредственным командованием — а значит, придется как-то устраивать так, чтобы его прихоти не мешали ей выполнять поставленные перед ней задачи. И, разумеется, без ее ведома и согласия — никаких экспериментов над людьми. Над ее людьми. Как она этого добьется, капитан еще не знала. Но добиться придется. И дурное предчувствие ухмылялось где-то в душе улыбочкой лорда Нуара, намекая на мертвое тело с зашитым ртом: вон, один уже добился… ты следующая? В командном центре обнаружился Митсон в наушниках, расслабленно качающийся на стуле, сонный лейтенант Хьелл и еще один лейтенант, которого Райс вчера не видела. Впрочем, она запрашивала данные об офицерском составе части. Лейтенанта звали Дейви, он отвечал за снабжение и охрану форпоста, а отсутствовал вчера потому, что отсыпался после ядовитого укуса какой-то местной твари, не опасного, но весьма неприятного. При виде капитана Митсон снял наушники и перестал качаться, а Дейви поставил на ближайшую консоль стакан с чем-то горячим, из которого собирался сделать глоток. — Доброе утро, командир, — чуть заметно, четко в рамках вежливости, улыбнулся Хьелл. — Тоник? — Утро, господа. Да, спасибо, давайте тоник. И обстановку. Интересно, что у нас новенького за ночь… На приветливую улыбку Райс не ответила, хотя лейтенант вызывал у нее симпатию. Она чувствовала себя так, как будто вообще не спала. И вдобавок понятия не имела, что именно делать с этим трижды проклятым комплексом теперь, когда его охрана получила подкрепление, знает о близости противника и готова к сюрпризам. А делать что-то надо. Причем срочно. Потому что если форпост найдут, — а скоро его найдут, — роте крышка. — А обстановка не очень-то радует. Ночью комплекс получил еще подкрепление, двадцать один человек, в том числе одного или двух джедаев… — Что значит — или? — хмуро уточнила капитан. — Вы еще на песке погадайте. Хьелл поставил на стол рядом с ней стакан с тоником, но она не обратила внимания. — Виноват, командир. Один — точно джедай, второго толком не рассмотрели, темно было. Какая прелесть. Вот только джедаев здесь и не хватало. Капитан понемногу начинала понимать Келлера: ведь если бы ситх не разозлил противника зря вместо того, чтобы, как было запланировано, устранить командование, взять пленного и заминировать реактор, а потом помочь штурмовой группе закрепиться на отрезке периметра… А лейтенант будто услышал ее мысли: — И еще ситх людей просит, командир. Человек шесть, до вечера: какое-то зверье ловить. Аккуратно, нарочито-медленно, чтобы ни в коем случае не выдать раздражения, Райс взяла со стола стакан и сделала глоток. Больше всего ей сейчас хотелось сообщить Хьеллу, где она видала этого ситха вместе с местной фауной. И в каком виде. И куда именно и ситху, и фауне следовало бы идти. Жаль, руганью проблемы не решишь. — Кстати, ситх… Свяжите-ка меня с ним, лейтенант. Без него нам советоваться не о чем. Сделав еще глоток, Райс поставила стакан, подняла глаза — и встретила три пары безмерно удивленных глаз. Ну конечно: офицеры считали Нуара ненормальным и уже успели поверить в то, что новое командование вполне разделяет их дружную антипатию. — Вы считаете, что ситх, который недавно… А вот спорить не стоило. С капитаном Райс это был лучший способ не добиться того, чего хочешь. — Лейтенант Хьелл, — холодно отрезала она, даже не выслушав. — Я неясно выразилась? Свяжите меня с ситхом. Или лучше вы, Митсон. Немедленно. — Да, командир. Сержант защелкал клавишами консоли. Дейви смотрел недоверчиво, Хьелл — разочарованно, обиженно-выжидающе. Райс смягчилась. — Раз наш ситх пренебрегает тактиками, выработанными без его участия — пусть поучаствует в их создании. Если это будет и его решение тоже, он начнет относиться к нему совсем по-другому и перестанет творить все, что ему внезапно вздумается. Во всяком случае, я надеюсь на это. Понимаете меня? Вот и хорошо. Провалить еще одну попытку мы не можем. Обойтись без его по… — Есть соединение, командир, — перебил Митсон, вместе со своим стулом отодвинувшись в сторону, прочь из радиуса захвата проектора. Райс отвернулась от обоих офицеров и встала. Вовремя: проекция ситха, выжидающе сложившего руки на груди, уже вздрагивала в голубом луче комлинка. — Я слушаю, капитан, — неожиданно приветливо, противореча собственной отторгающей позе, сказал он. — Лорд Нуар, вы не могли бы уделить нам немного времени? Полчаса, пожалуй, хватит. — А в чем дело? Райс помедлила секунду, глядя ему в глаза. — Я собираюсь составить план действий на ближайшее будущее. И была бы очень признательна, если бы вы приняли в этом участие. Казалось, ситха удивило приглашение. А может быть, позабавило. Он изогнул одну бровь иронично-вопросительным знаком: — Как интересно. Я биолог, а не стратег. И, кстати говоря, занят. Но если вам так хочется меня видеть… Голограмма погасла. — Конец связи, командир, — дисциплинированно констатировал Митсон. И капитан мрачно спросила у Хьелла: — Это означало согласие, да? Ситх пришел минут через десять. Без респиратора. В боевых перчатках, в черно-серых одеяниях с броневыми пластинками на груди и животе, в твердых бронированных оплечьях… Короче, просто одеждой назвать все это было уже нельзя, а доспехом — еще совестно. Райс прохаживалась взад-вперед у консолей связи, заложив руки за спину. — Мой лорд, — приветствовала она ситха. Подождала, пока он усядется — кстати, на ее место, — развернется вместе со стулом так, чтобы видеть сразу всех присутствующих и оба выхода из зала. И добавила: — Хьелл, будьте добры, повторите доклад. Хьелл повторил, добавив несколько мелочей, о которых не успел сообщить раньше. Капитан в это время вызвала на консоли проекцию карты окрестностей, увеличила изображение так, чтобы его всем было видно хорошо, и принялась задумчиво разглядывать. Боковым зрением она могла видеть ситха: лорд Нуар слушал молча, ссутулившись, глядя куда-то в сторону, в дальний угол зала, сцепив пальцы в замок и расслабленно вытянув ноги перед собой. Почему-то — может, из-за порчи, этой сетки из ломаных прожилок на посеревшей, истончившейся коже — его резкое худое лицо казалось невероятно усталым. Больным, изможденным. И опущенные ресницы как-то тревожно вздрагивали, пряча за черными веками кровяное безумие глаз. Он что, не выспался? Или раны все-таки мучают его, хотя он изо всех сил пытается показать всем обратное? Это было бы некстати. Крайне некстати… А потом ситх вдруг поднял глаза и безошибочно поймал взгляд Райс. Капитан поспешно отвернулась, мысленно проклиная все на свете, но сожалеть было поздно. — Словом, капитан, вы хотите, чтобы я избавил вас от джедаев, — сказал он, не меняя расслабленной позы. — Так бы сразу и сказали. Собираетесь еще раз штурмовать комплекс? — В конечном итоге — да. Но не сейчас. Хаттскую охрану вы устранили почти полностью, но и сейчас там, по приблизительным подсчетам, около ста двадцати человек. Не считая персонала и двух джедаев. Плюс техника и сами укрепления. Рассчитывать на диверсию мы больше не можем. Что будем делать, господа? Ситх облокотился на стол и утвердил подбородок на ладони. — Мне показалось, капитан, или это ваша задача — рассказывать всем, что делать? — Моя задача — принимать решения, мой лорд, — не оценила иронии Райс. — Это не значит, что я не могу выслушать предложения тех, кому придется воплощать их в жизнь. В моем распоряжении штурмовая рота, лишенная тяжелой техники. Изначально — девяносто шесть человек. Из них шестеро — отделение связи, еще девять — техотделение. Из трех оставшихся взводов один уничтожен вами, второй занят наблюдением. Наблюдение снять я не могу, это все равно что глаза себе завязать. Значит, на данный момент у меня чуть больше полного взвода. Тридцать один человек, считая офицеров. И я согласна выслушать чьи угодно предложения — хоть лейтенанта, хоть сержанта, хоть гизки зеленой, — лишь бы это помогло мне выполнить задание при такой расстановке сил. На "гизку" ситх отреагировал усмешкой. Райс сказала это спокойно, тем же ровным тоном, что и остальное — но видно было: нервы у капитана не железные. И ситху отчего-то явно нравилось это видеть. — Вытащите мне оттуда джедаев, капитан. А потом советуйтесь с гизками, сколько угодно. И капитан все так же спокойно кивнула, опять проигнорировав иронию: — Именно с этого предполагалось начать. Вопрос в конкретике. Вам наверняка виднее, чем… — Пленных возьмите, — лорд Нуар пожал плечами, не удосужившись дослушать. — Желательно гражданских. Если я хоть что-то понимаю в джедаях, — после этого они не усидят спокойно. — И вместе с ними против нас вышлют группу в полсотни бойцов. Еще одна усмешка изогнула сожженные порчей губы: — Это тоже хорошо, разве нет? Я же не говорил, что собираюсь помогать вам только с джедаями. — Хорошо. Тогда давайте посмотрим, где мы вообще можем взять этих пленных — и можем ли, — отвернувшись от ситха, Райс защелкала клавишами консоли. — Лейтенант, где ваши карты наблюдения? Те, которые вы мне вчера… а, все, вот они. Зеленоватая проекция задрожала, в левом нижнем углу на нее выползли, наслоились строки какой-то информации. А потом вся карта мигнула и покрылась поверх извилистых линий рельефа редкими значками-пометками, сгруппированными по нескольку вместе. Капитан отступила на шаг и окинула ее взглядом. — Оставьте… пожалуй, двадцать пять километров. — По этой местности — слишком много, командир. — Хорошо, начнем с пятнадцати. Уберите лишнее. Так, это что? Буровая? А это?… Из полудюжины доступных объектов начинать разведку имело смысл с двух: буровой и метеостанции. Вариантом второй очереди был небольшой недостроенный комплекс километрах в девяти, но он наверняка слишком хорошо охранялся. Да и буровая могла оказаться не по зубам огрызку штурмовой роты. Лучше обстояли дела с метеостанцией, расположенной на вершине обрывистой сопки — многочисленная охрана была там просто нецелесообразна. Другой вопрос, работала ли станция, или персонал оттуда отозвали после неудачной операции Келлера. Сама Райс на месте республиканцев не стала бы прекращать работу метеостанции: слишком несущественный объект, слишком неудобно расположен, слишком далеко от предполагаемого местонахождения противника. Но мало ли… После того образцово-показательного унижения, которое устроил своей эффектной — хотя и на редкость неэффективной — диверсией ситх, она не взялась бы предсказывать ход мыслей обозленных и напуганных людей. Кстати, ситх с его туманными возможностями, явно немалыми, но чересчур неопределенными, снова был ключевой фигурой плана — любого из возможных. Это раздражало. Именно неопределенностью раздражало. А о замечательной непредсказуемости, свойственной лорду Нуару, вообще лучше было даже не думать. Райс ненавидела рассчитывать на удачу и до сих пор ни разу не позволяла себе подобной глупости. Но на сей раз выбора не было. И неизбежность смотрела в спину красными глазами ситха, насмехаясь над капитаном: ну, давай, возрази мне… — Капитан, — не утерпел наконец Нуар. — Вы, конечно, очень мило совещаетесь со своими гизками, но мне не совсем понятно, зачем здесь нужен я. Плохо. Очень плохо! Наверное, тащить его сюда действительно было идиотской затеей… И Хьелл, глядя на консоль перед собой, нахмурился брезгливо и гневно, не в силах ответить на незаслуженное оскорбление. Райс видела это. Но обернулась все так же спокойно — так, как будто все шло единственно верным образом. Светлые, как железо, глаза уверенно и холодно встретили красноглазую неизбежность. — Прошу прощения, мой лорд. Идея с джедаями, предложенная вами, кажется мне самым реальным решением в сложившейся ситуации. Теперь мы обсуждаем подробности, требующие уточнения, и посвящать вас в них прямо сейчас означало бы только напрасно утомлять. Утвердить точный план действий возможно будет после разведки, которая отправится немедленно, вот сюда и сюда, — быстрый жест указал две точки на испещренной пометками карте. — Данные поступят примерно к ночи… если вам интересно это знать. И мне не совсем понятно, чем мы заслужили оскорбление. Спокойное лицо. Спокойный голос. Безупречная корректность. И холодное железо взгляда — навылет. Капитан Райс требовала объяснения. Ответа. Ситх насмешливо прищурился ей в лицо. Знакомым заученным жестом дернул себя за волосы. Еще раз. Еще. И еще. Райс ждала, не отводя взгляда. Объяснись, молчали железные глаза. Отвечай за свои слова. Отвечай словами, как это принято у разумных существ. Сила — это не ответ. Это всего лишь сила. Она есть и у зверя, ситх. Молчание. Тихое гудение аппаратуры. Два взгляда — кровь и железо. А потом лорд Нуар прекратил щипать волосы и согнул свободную руку в локте, чуть отнеся ее в сторону. В скрюченных пальцах запрыгали короткие ломаные разряды Силы. Он выждал мгновение, будто нарочно — но худощавая женщина в военной форме не отвела взгляда от его лица. Она по-прежнему смотрела ему в глаза. Только в глаза. Как будто плевать хотела на шипящую смерть у него в руке… да и на него самого. Мгновение кончилось, ситх небрежным жестом вытянул руку, путаница молний выстрелила из нее в грудь Райс, заставив женщину мучительно запрокинуться. Секунда. Вторая. Третья. После четвертой ноги перестали держать ее, и она упала — сперва на колени, потом набок. И только когда она скрючилась на полу, подняв изломанное судорогой лицо, лорд Нуар оборвал поток. Снова подергал себя за волосы, с явным любопытством разглядывая хрупкую фигурку в военной форме. Любопытство было совершенно беззлобным, каким-то естествоиспытательским, что ли. Райс шевелилась на полу, приходя в себя — бестолково, будто раздавленное насекомое. Лейтенант Хьелл поколебался мгновение, смерил ситха мрачным взглядом, а потом помог ей подняться и усадил на стул, который мигом освободил Митсон. Капитан тяжело облокотилась на аппаратуру — буквально повисла на ней. — Спасибо. Закашлялась. Замерла, укрощая взбесившееся дыхание, силой загоняя в горло неподатливый воздух. Подняла голову, отыскала взгляд ситха… Железо. Железо ее взгляда по-прежнему было железом. Оно стало только тверже и холодней. Лорд Нуар приглашающе улыбнулся холоду. — Забываешься, капитан, — почти ласково сказал он. — А жаль. Такая милая и умная женщина. И так очаровательно злишься, со всей этой твоей официальностью… Что ты будешь делать, если я откажусь тебе помогать? Гончая. Черная гончая, страж заброшенных могил Коррибана. Алые глаза, облизывающие ее взглядом — как в пустыне десять лет назад… Человеку можно уступить. Зверю — нельзя. Зверь не знает, что такое уступка, правота, неправота, честь и обязанность. Зверь знает только силу. Только победу и поражение. Большего зверю не дано знать. Она смотрела в глаза лорду ситхов — и не видела человека. А ситх разглядывал ее, незаметно для себя самого дергая кончики волос — резкими, заученно-однообразными движениями, непрерывно, как-то механически; и нервный повторяющийся жест жутковато противоречил его расслабленной позе. — Вы помогаете не мне, мой лорд. Вы помогаете делу Империи. Меня можно заменить. И всю роту. И даже вас можно — но дело-то останется. Останется задача, которая должна быть выполнена. Независимо от того, как зовут выполняющих ее. Голос Райс был хрупок и слаб, он то и дело пресекался, путался в срывающемся дыхании — но это бессилие не значило ничего. Потому что в ее прямом упрямом взгляде по-прежнему стыло железо, и даже корректность ее речи, тоже прежняя, теперь казалась какой-то оскорбительной. Как будто это она была сильней, а не лорд ситхов. — Если вы понимаете, о чем я, вы не откажете роте в помощи. Да, вы не обязаны, обязанности у вас другие. Но вы же ситх. И ваш долг, который… На сей раз лорд Нуар обошелся без молнии. Невидимое ударило женщину в лицо, и она легко, податливо, как сломанная кукла, опрокинулась со стула. Хьелл дернулся. Но капитан, приподнявшись на локте, жестом приказала ему оставаться на месте. Она поднялась сама. Уцепилась за консоль, за стул, подтянулась на руках, поймала равновесие — и поднялась. На ноги. Правда, от аппаратуры так и не отлепилась. — Вы не откажете роте в помощи, — повторила она. Ситх тоже поднялся. — Это твоя рота, а не моя. И мне плевать на нее вместе с ее заданиями. Если ты еще не догадалась, я никому ничего не должен. Особенно каким-то там ротам. Но в помощи я не откажу. Только не роте, а тебе. Лично. Будем считать, что ты мне нравишься, капитан… или я просто хочу понять, как ты умудрилась дожить до своих лет. Что ты предпочитаешь — первое или второе? Райс молчала целых полминуты, тяжело опираясь на консоль и глядя ему в глаза. Потом сказала: — Когда придут данные разведки, я сообщу вам. Лорд Нуар взял со стола стакан с остывшим тоником. Подошел, не обращая внимания на угрюмые взгляды офицеров. И безмятежно предложил тоник Райс: — Так что вы предпочитаете, капитан? Райс посмотрела на стакан. Потом на вторую руку ситха, продолжающую теребить волосы незаметными, одуряюще-одинаковыми движениями. Сейчас движения повторялись куда реже, чем пять или десять минут назад — перед тем, как он ударил ее молнией… вот же идиотская привычка, особенно для ситха. Как тик у контуженного. Капитан протянула руку — настороженно, будто к оголенному кабелю — и аккуратно накрыла ладонью пальцы в черной перчатке, прекращая навязчивое движение. А потом взяла свободной рукой стакан. И только после этого подняла лицо навстречу настойчивому взгляду. В красных глазах под черными веками стояло удивление. — Я предпочитаю, чтобы подобные… недоразумения больше не повторялись. Иначе я не доживу до конца операции. Две смены командования за неделю — это многовато для одной роты. — Вы боитесь умереть? Какой содержательный вопрос. — Разумеется. Особенно — умереть не вовремя. — Надо же. А мне так не показалось. Райс пожала плечами и вместо ответа сделала глоток тоника, отпустив наконец руку ситха. Металлический край стакана противно стучал о зубы — руки еще тряслись после удара молнией. Хотя теперь у капитана отчего-то было чувство, что ей очень постарались не навредить. Ситх не стал дожидаться, пока она допьет. Отвернулся и молча ушел, пройдя мимо стоявшего поодаль Дейви, как мимо пустого места. Молчание. Гудение аппаратуры. Тихий электрический шелест проектора. — Бешеный сукин сын, — устало сказала Райс. Поставила пустой стакан прямо на консоль, пододвинула к себе стул и тяжело плюхнулась на него. — Вы бы поосторожнее, командир. Он мог убить вас. — Но ведь не убил же. И в итоге даже объяснился насчет оскорбления… Ладно, хватит лирики. Отправляйте разведку, Хьелл. — К метеостанции? — И к буровой. Снимите Глаз-три и Глаз-пять, без них мы пока обойдемся. Мне нужны данные не позже полуночи. Времени нет, тянуть нечего. Дейви, что там у нас с энергией? Маскировку бы включить…