Голос жизни

До метеостанции добрались к утру. Усталые после марш-броска, молчаливые и злые, вымотанные пересеченной местностью, населяющим ее зверьем, отвратительной видимостью и полным отсутствием связи, семь человек один за другим вынырнули из тумана, ядовитым облаком запутавшегося в лесу, и начали взбираться вверх по голому склону сопки. Здесь, на склоне, ветерок рвал туман в клочья, относил его прочь, разметывал по камням, по рыжей и красной траве, покрытой желтым матовым налетом росы. Здесь уже должна была быть связь. Райс подняла лицевой щиток шлема и поднесла к глазам бинокль. Впереди, за ущельем и еще одной сопкой, на слоистом выветренном останце, похожем на сломанный клык чудовища, стояла метеостанция. Тускло поблескивали связки антенн, какие-то металлические трубки с аппаратурой наверху, покрытые разводами патины, на ветру колебались провода. Ограда из мелкой сетки скрывала плоские здания. Подъемник, о котором говорила разведка, очевидно, прятался по ту сторону скалы, и рассмотреть его отсюда было невозможно. Чужую руку на своей талии она скорее угадала, чем ощутила — какие ощущения сквозь броню? О том, кому принадлежала рука, тоже не составляло труда догадаться. Капитан спокойно, без лишней спешки, сделала шаг в сторону. — Никаких признаков жизни, мой лорд. Хотя отсюда толком ничего не видно. Ситх не стал ее удерживать. Он подошел совершенно бесшумно, так, что аппаратура шлема Райс не отделила его шаги от негромкого, неумолчного шелеста травы. И теперь стоял рядом, разглядывал ее лицо, слушая, как она говорит в гарнитуру, зачем-то чуть наклонив голову набок: — Глаз-пять, обстановку… Мы в зоне прямой видимости. Нет. Игла. Не суйтесь… что? Направление засек? Хорошо. Конец связи. Мой лорд… Только теперь она наконец посмотрела на ситха, на глухую маску в тени капюшона, отдаленно напоминающую человеческое лицо, полностью лишенное черт. То место, где полагается быть глазам, на ней не было даже намечено. Но капитан все равно чувствовала взгляд лорда Нуара — прямо сквозь металл, темный, матовый, покрытый небрежно зачищенными щербинами и царапинами. Взгляд знакомо ощущался кожей. И Райс отчего-то поклясться была готова, что криффов выродок улыбается. — Я слушаю, капитан, — безмятежно отозвался ситх. — Подъемник метеостанции — на северо-западной стороне вон того останца. Рядом с ним — нечто вроде временного склада и охрана, на данный момент два человека и три дроида. Есть скан-пробы. Стрелять по ним издали нереально — они на вершине сопки, разве что по противоположному склону их обходить, но это займет слишком много времени. Словом, ваша задача — убрать охрану так, чтобы подъемник не успели загнать наверх и заблокировать. В идеале — чтобы даже выстрелить никто не успел. Ситх помолчал, разглядывая поднятое к нему лицо. Вернее, часть лица и глаза в лицевом просвете шлема. Потом под маской, в спрятанном динамике, неразборчиво фыркнуло, и он сказал: — Мной никогда в жизни не командовали так мило, поэтому задача ясна, капитан. А вопрос разрешите? Райс оставалось только сделать вид, что над ней не издеваются. Вот она его и сделала. — Разумеется. — А вы чем будете заниматься? — Вас прикрывать. — А дальше что? — Дальше мы поднимаемся наверх и берем станцию. Желательно — так, чтобы там хоть кто-нибудь остался в живых. Иначе смысл операции опять окажется сведен на нет. Безглазая маска смотрела на женщину сверху вниз и улыбалась ей невидимым взглядом. Ситх отлично понял намек. Весело ему… Выродок. Тук’ата бешеная. Райс отвернулась от ситха и вновь поднесла к глазам бинокль, делая вид, что разглядывает антенны метеостанции. На самом деле в мыслях снова всплыл каменистый клочок пустыни, ветер, песок, нестерпимое солнце — и зверь, коррибанская черная гончая, стерегущая молодую женщину с винтовкой в руках. — Вам не нравятся тук’аты? — Что? — Тук’аты. Обычные. Черные такие, в серую полоску. — Не вполне понимаю, к чему этот вопрос. — Просто так. Интересно стало. Кстати, лично я ничего не имею против них. Поэтому, если вы хотите, чтобы мне было неприятно, придумайте для сравнения что-нибудь другое. Рука капитана, держащая бинокль, медленно опустилась. Мысли читает?! — Нет, я не читаю ваши мысли. Но мыслеобраз этого зверя вы прямо-таки силой мне навязываете, причем не в первый раз. Вместе с целой путаницей эмоций. Его уже любая тук’ата приняла бы, не говоря о ситхе. — Прошу прощения, лорд Нуар, — идеально ровным голосом сообщила Райс, по-прежнему глядя строго перед собой. — Больше не повторится. — А жаль. Он взял ее за край шлема, за подбородок, и заставил повернуть лицо к себе. Капитан не стала упираться. Невидимый, улыбающийся взгляд холодком скользил по коже, отзывался знакомым предчувствием прикосновения, и только невероятным усилием воли она не позволяла себе вот прямо сейчас сбить, смахнуть эту руку прочь. — Тук’ата польщена, капитан. Имейте в виду. И что прикажете вот на это отвечать? Райс не знала, что отвечать, и не знала, лжет ли ситх, насмехаясь над ней, или ему — мало ли?! — действительно нравится сравнение с гончей тварью. Поэтому она не ответила ничего. Через несколько секунд ситх просто отпустил ее и пошел прочь по склону. И капитан, провожая долговязую фигуру усталым взглядом, скомандовала в гарнитуру: — Тинен, Пайк — по координатам Глаза-пять. С ними возьмете тех четверых, что недавно ушли с метеостанции, доложите о выполнении. Остальные — за мной, прикрываем Иглу, огонь без приказа не открываем. Гражданских брать живьем, аппаратуру по возможности не портить. — И под руку не лезьте, — не оборачиваясь, добавил лорд Нуар. Он уже успел отойти шагов на тридцать. И дожидаться предполагаемого прикрытия явно не собирался. Как и ответа на свою реплику, непонятно, к чему и для чего сказанную. И без лишних напоминаний все прекрасно помнили — особенно Райс! — кто тут ситх, а кто тут его прикрытие… Через час с небольшим Райс сидела внутри станции и мельком просматривала логи с консолей связи. Ее интересовало, когда, с кем и о чем разговаривали ученые, кому и какую информацию передавали. Базы данных этой кучки метеорологов и геологов интереса для нее не представляли. Зато, похоже, представляли для ситха. Лорд Нуар зарылся в эти самые базы с самого начала. Штурмовая группа еще даже не весь персонал станции повязала, разыскав по подсобкам и всяким укромным углам — а он уже заставил какого-то беднягу открыть ему полный доступ ко всему, что здесь было, развернул над консолью целый веер разноцветных экранов-проекций и намертво прилип к ним. Маску ситх так и не снял. А жаль — капитан не отказалась бы посмотреть, какое у него сейчас лицо. Кстати, вместо волос, убранных куда-то не то под броню, не то под шлем, он знакомым механическим жестом теребил край рукава. Благодаря лорду Нуару группа обошлась без потерь. Двое легкораненых, и еще одному просто не повезло — он угодил под выстрел автоматической турели у подъемника раньше, чем меч ситха разрубил ее к криффовой матери… Это не потери. А сам ситх вообще ни царапины не получил. Райс не впервые видела ситха в деле. И не впервые думала о том, что вот это вот — это попросту нечестно. Ненормальная, нелюдская какая-то скорость, выстрелы, отраженные на лету, смертельные молнии… Нет, она не завидовала ситхам. Особенно — конкретно вот этому. Походить на лорда Нуара она не согласилась бы ни за какие силы. Но все равно было как-то… обидно, что ли. И за себя, и за своих людей. Если бы только без ситха можно было обойтись… Пленных набралось семь человек. Только гражданские — военных капитан, поразмыслив немного, еще на подъемнике распорядилась живьем не брать. Она собиралась отпустить этих пленных по уговору, а вражеских солдат своими руками освобождать, чтобы они тут же снова взяли в руки оружие — это совсем уж чушь какая-то. Лучше их сразу убивать, в бою, по-человечески, чтобы потом безоружных расстреливать не пришлось. Впрочем, охранялась метеостанция действительно плохо. Солдат оказался всего десяток, считая с теми, у подъемника, которые умерли первыми. Дроидов с мало-мальскими боевыми функциями было и того меньше — штук пять или шесть. Здесь явно не ждали нападения. И уж тем более не ждали ситха. — Все чисто, командир, — голос одного из солдат отвлек Райс от размышлений. — Дроидов вырубили, все помещения проверили. Людей больше не нашли. Что прикажете делать с Кайде? Кайде звали того солдата, которому не повезло на подъемнике. Выстрел импульсной турели угодил ему в лицо, сильно повредив шлем. Но насколько серьезно ему досталось, капитан, разумеется, не знала. — Вы его сканировали? — Еще нет. Нашли медблок, будим аппаратуру. Шлем пока не снимали, на всякий случай. — Он в сознании хоть? — По-моему, да, — прозвучало без особой уверенности. Райс задумчиво посмотрела на ситха. По-хорошему, по результатам сканирования именно ему — специалисту — стоило бы решать, что делать с раненым. В банку срочно класть, а потом неизвестно, как тащить к форпосту, или какими-то местными мерами обходиться… Вмешивать ситха еще и сюда почему-то не хотелось. Вот не хотелось, и все. Наперекор всем доводам разума. Тем более что доклад солдата он не мог не слышать. Но не реагировал. Или все-таки не слышал, увлеченный тем, что отыскал у здешних ученых? "Ты когда-нибудь делаешь то, что хочется?" — вспомнилось вчерашнее. Капитан вздохнула и поднялась из-за консоли. — Лорд Нуар… Очередное движение пальцев, теребящих край рукава, не попало в ритм. Но обернуться ситх не обернулся. — Да слышу я. Минуту, капитан. Стимулятор ему там вколите, если он без сознания. Чтобы в себя пришел. Шлем пока не трогайте. И никакого колто. Солдат выжидающе изучал лицо Райс и делал вид, что ситха вообще не слышит. И Райс этот факт более чем устраивал. — Из пленных никто в медицинской помощи не нуждается? — Нет, командир, одному только плечо прострелили, но залатали уже, вместе с нашими двоими. На такое много ума не надо. — Хорошо. Где тут у них медблок? Зачем приводить в чувство раненого в голову, она понятия не имела. Чтобы мучился, что ли? Но не спорить же… А ситх действительно уложился в пару минут — Райс даже не успела выйти в коридор вслед за солдатом. Свернул над своей консолью разом все проекции, поднялся, догнал ее, на ходу стаскивая жесткие боевые перчатки. — Зачем приводить раненого в сознание? — все-таки не удержалась она. — Вы что, хотите со мной поспорить? — Нет. Я хочу узнать, зачем. — А вы уверены, что не захотите поспорить после того, как узнаете? Райс пожала плечами. Но ситх, уже у раздвинутых дверей медблока, все-таки ответил: — Есть вещи, которых лучше не знать, капитан. Но в данном случае не переживайте. Я всего лишь хочу задать ему вопрос. Думаю, на его месте вы и сами были бы не против подобного вопроса. Не то чтобы ситх был не прав — на свете действительно есть такие вещи. Но… Капитан положила руку ему на предплечье, останавливая в дверях. И заглянула под капюшон, в безглазое металлическое подобие лица: — К сожалению, мой лорд, в отношении моих людей я обязана знать все. И то, что лучше не знать — тоже. И в данном случае, и в любом другом. Поэтому вам придется ставить меня в известность обо всем, что вы собираетесь с ними делать, объяснять смысл этих намерений и иметь в виду мое мнение. — Придется? Он опять улыбался — улыбался холодному голосу и холодному взгляду, стылому железу серых, напряженно-пристальных глаз. По голосу слышно было: там, под маской, он улыбался. И опять взял Райс за подбородок, подцепив пальцами край ее шлема. На сей раз она не стала терпеть — с какой-то брезгливой аккуратностью, без резких движений, отстранила его руку. — Я вынуждена настаивать, мой лорд. В любом случае я буду настаивать. Надеюсь, вы понимаете, о чем я. Молчание. Несколько секунд этого молчания показались Райс минутами. — Какая жалость, что вы нечувствительны к Силе, капитан… и что вы совершенно точно не понимаете, о чем я. Кайде уже успели положить в кресло сканера и вколоть ему стимулятор. Шагов с четырех Райс стало слышно, как он дышит — тяжело, как-то сосредоточенно, с напряжением втягивая в себя воздух. Слева в шлеме солдата зияла обожженная дыра, треть лицевого щитка отсутствовала, за оставшимся обломком, острым, несколько раз треснувшим, угадывалась переносица и едва приоткрытый глаз, окруженный чернильной синевой кровоподтека. На то, что осталось от второго глаза — да и вообще от четверти лица, — лучше было не смотреть вообще. Не на что было там смотреть. В прямом смысле. Единственным оставшимся глазом Кайде смотрел на ситха, стоящего над ним, и сосредоточенно дышал. Лорд Нуар снял с него пробитый шлем, аккуратным нажатием пальцев на подбородок заставил повернуть голову и критически осмотрел рану. Райс заметила, как в момент прикосновения рука ситха едва уловимо вздрогнула — будто ее током укололо. А потом он наклонился к раненому поближе, лицом к лицу, и спросил: — Как тебя зовут, солдат? — Найк… ай… де, — шевельнулись спекшиеся губы. — Найк Кайде. Хорошо. Слушай меня, Кайде. Жить ты будешь. Но видеть с этой стороны не будешь даже имплантатом — зрительный нерв мертв. От глаза не осталось почти ничего. В прямом смысле. От скуловой кости — тоже, ее нужно удалять и заменять на имплантат целиком; височную и лобную — частично. Словом, три-четыре операции, черная железяка вместо четверти лица и потеря половины угла обзора тебе обеспечены. Но я хочу кое-что предложить… И Райс догадалась: списки Келлера! Она догадалась — за миг до того, как предложение ситха прозвучало: — Хочешь, чтобы через полтора месяца все стало, как было? Без имплантатов, даже почти без шрамов. И глаз, живой, твой собственный. С нормальным зрением. И никаких операций. Само восстановится. Полностью. Заплывшие отеком веки раненого вздрогнули, пытаясь раскрыться пошире. Он почти беззвучно шевельнул губами, выдавил что-то неразборчиво-вопросительное… И, не сводя взгляда с серой исцарапанной маски, кивнул. Тщательно так качнул головой, очень стараясь, чтобы ситх его понял. Капитан смерила мрачным взглядом обоих солдат, завороженно уставившихся на ситха. По рожам обоих — полускрытым шлемами рожам — видно было: они в курсе, о чем речь. Ну да, ведь эти ребята давно знакомы с лордом Нуаром… И с его предложениями раненым, очевидно, тоже? Байки, небось, друг другу рассказывают, как это водится у солдат, указывают друг другу на героев этих баек, возражают именами тех, кто не пережил непонятного лечения… Вообще она сроду бы не подумала, что этот человек своих подопытных о чем-то еще и спрашивает. — Предупреждаю: от обезболивающих придется отказаться. И есть определенный шанс осложнений. В твоем случае — где-то один к трем, может, меньше. Все равно хочешь? Кайде кивнул еще раз, уже не пытаясь ничего спрашивать. И оба солдата машинально кивнули вместе с ним, как будто их тоже кто-то о чем-то спросил. — Отлично. Тушите его, чтобы силы зря не тратил. Повязку наложить сумеете? Только слабую. С антисептиком, но пока никакого колто. И шлем целый найдите. К тому времени, как мы здесь закончим, — и маска под капюшоном обернулась к Райс, задумчиво и мрачно наблюдающей происходящее. — Вы чем-то недовольны, капитан? Райс не с чем было поспорить. Ее угнетало чувство, что ее на чем-то обманули, очень обидно обманули, глупо — только на чем?! На месте Кайде она, пожалуй, тоже рискнула бы жизнью. И уж подавно согласилась бы потерпеть. Ситх был прав. Кругом прав. Все-таки он, похоже, и вправду был ученым. Гением он был, чтоб его! И даже кое-какие человеческие принципы, оказывается, имел — кто бы мог подумать? — А если бы он не согласился? — Тогда повязка была бы с колто, и по возвращении я даже сделал бы ему операцию, потому что отправить его куда-то в наших нынешних условиях невозможно. Имплантатов у меня нет, но формирователь мягких тканей найдется. А потом — банка и повторные операции по замене формирователей на имплантаты… Словом, вы-то сами что выбрали бы на его месте? Капитан помолчала. Чувство непонятного обмана медленно-медленно уходило, таяло, текло из сознания прочь противными струйками песка. Ситх был безумцем, был убийцей, был, кажется, гением, обладал редкостно отвратительным характером — но полным уродом он все-таки не был. По крайней мере — в этом. — А капитан Келлер знал, что вы ставите свои опыты только над добровольцами? — Разумеется, знал. Но его это, похоже, не устраивало. А может, он не верил. Не знаю. И знать не особенно хочу. Противное чувство исчезло почти совсем. И Райс, не умея врать, медленно и скупо, в своей манере, улыбнулась глухой маске в тени капюшона: — Признаюсь, я до сих пор тоже не верила. И рада убедиться, что ошибалась насчет вас. Кстати, на месте Кайде я бы согласилась. Ситх хмыкнул под маской, заставив динамик отозваться неразборчивым шорохом: — Буду иметь в виду. Остался еще один вопрос. После чего стоило бы перестать терять время. Но вопрос не давал Райс покою я еще с тех пор, как ситх рассказывал ей о собственных ранениях, не требовал много времени на ответ, да и к тому же его вообще могло не последовать, этого ответа… — Еще вопрос, мой лорд. А как вы обходитесь без сканера? — У меня свои методы. Ну конечно. Так он и начал объяснять. Но через миг, уже в главном зале станции, ситх передумал — и почему-то все-таки ответил: — Раны у живых существ имеют свойство болеть. И по этим ощущениям очень легко определить, что именно повреждено и как. Наше тело само нам все рассказывает. Просто мы обычно слушать не умеем. А я умею. Боль — это голос жизни, моя дорогая. Это — то, чем живое отличается от мертвого. Нужно просто не бояться чувствовать себя живым, вот и все. Райс кивнула как можно равнодушнее. До нее не сразу дошло, что именно ситх имеет в виду. А когда дошло… Когда дошло, она отвернулась от него и отошла к голотерминалу, на ходу потребовав в гарнитуру шлема: — Глаз-пять, обстановку. Вот почему вздрогнули его пальцы, когда он коснулся лица Кайде! Он почувствовал. То, что чувствовал раненый, ситх почувствовал сам, и не просто почувствовал, ощутил в подробностях, до последнего оттенка и отголоска боли - ещё и выводы из этого сделал, настолько точно, чтобы не нуждаться в сканере! Походило на бред сумасшедшего. Но усомниться почему-то не приходило в голову. Может, потому, что нарочно такое не выдумаешь. Ее совершенно не касалось, каким образом этот ненормальный чувствует себя живым. Совершенно. Только где-то на краю сознания маячил назойливый интерес: а как, хотелось бы знать, подобный бред выглядит с точки зрения его науки? Неужели он еще и обоснован чем-то объективным? Да быть не может!.. Глаз-пять возвращался по старым координатам, захватив троих пленных: двух геологов и одного солдата. Второй солдат был убит в перестрелке. Среди своих раненых не было. Республиканскому солдату и одному из ученых, получившим ранения, оказали помощь, но идти быстро они все равно не могли. Капитан приказала двоим наблюдателям остаться на прежней точки, а остальным вести пленных на метеостанцию. Обернулась, поймала взгляд ситха, бесцельно блуждавший по ней все это время. Этот взгляд — изучающий, прилипчивый, физически ощутимый взгляд безглазой маски — отчего-то угнетал куда сильнее, чем омерзительные метки порчи и красные глаза. — Давай связь с промкомплексом, Салли. — Да, командир. В луче проектора появилось изображение — немолодой, лет эдак на пятнадцать старше Райс, грузный человек в форме республиканской универсальной пехоты. Судя по знакам различия — майор, какой-то отдельный корпус, похоже, оборонный. — …их стряслось, — сказал он кому-то в сторону, заканчивая начатую фразу. И обернулся к голотерминалу: — Я слушаю. И только после этого темные глаза под густыми бровями изумленно расширились на мгновение — он увидел явно не того, кого ожидал увидеть. Это было хорошо. Это значило, что операция прошла чисто — метеостанция даже не пикнула, ни знака не успела подать своим. Капитан спокойно сложила руки за спиной. — Позвольте представиться, майор. Капитан Райс, штурмовая пехота, девятнадцатый особый легион, — знаки различия с собственной брони можно было и не озвучивать, старый солдат прекрасно их видел и так же прекрасно знал, но она считала своим долгом представиться ему, как положено. — Как видите, у меня ваша метеостанция. Жертв среди гражданского персонала нет… пока. Будут ли — зависит от вас, как вы наверняка уже догадались. Я хочу предложить кое-какие условия. Майор переглянулся с кем-то, стоявшим за областью захвата луча. Выплюнул: — Слушаю. — Мне известно, что вместе с вами — два джедая. Вот они меня и интересуют. Взгляд ситха невыносимо жег висок у самого края лицевого просвета шлема. И чего он уставился, будь он проклят?! А майор опять с кем-то переглянулся, но ответить ничего не успел. Вместо него ответил джедай. Шагнул в луч голопроектора — и спокойно, как-то устало посмотрел в лицо женщине, одетой в черно-серую вражескую броню: — Здесь только один джедай. Второй — всего лишь падаван, и он вряд ли может представлять для вас интерес. Меня зовут Айхел, капитан. На каких условиях вы готовы отпустить пленных? Мириаланец. Темное лицо, еще молодое, вряд ли намного старше Райс. Синева голограммы съедает зеленый оттенок кожи. Черные татуировки — точки, полоски, ромбики… И глаза — светлые, спокойные-спокойные. Капитан стояла под этим прозрачным взглядом — и не чувствовала, что это взгляд врага. Взгляд джедая напрочь отрицал собой вражду. Саму мысль о ней отрицал. Нельзя враждовать с тем, кто так на тебя смотрит. Воевать можно, а враждовать — нет. Не получится с ним враждовать. — Я предлагаю вам обменять этих гражданских на себя. На вас обоих. Сожалею, джедай, но я вынуждена настаивать. — Если я откажусь, вы расстреляете этих людей, а потом всю жизнь будете сожалеть, — сказал джедай. — Вам и без этого есть, о чем сожалеть. Я приду, капитан. Но приду один. Райс отрицательно покачала головой — она понимала джедая, даже сочувствовала ему, но выбирать было не из чего: этот его "ученик" при обороне комплекса будет стоить взвода солдат. — Мне нужны вы оба. — Падаван — это не джедай. Это ученик. Он не может быть всерьез вам нужен. И потом… попробуйте представить себя на моем месте. Вы сдали бы в плен противнику курсанта-подростка, доверенного лично вам? Или предпочли бы сдаться сами? — Когда я окажусь на вашем месте, я приму решение. Не тяните время. Риск для двоих — или гарантированная смерть для десятка? Джедай думал. Не колебался, нет — именно думал. Капитан вполне понимала, о чем он думает. На его месте она думала бы примерно о том же: как спасти людей, не подставив ученика. А ситху надоело ждать, и он шагнул вперед, к области захвата проектора, но Райс краем глаза заметила движение — и молча, даже не обернувшись, останавливающим жестом вытянула в его сторону руку. Не думая. Отложив объяснения на потом. Так, как сделала бы с любым из своих офицеров, собравшимся проявить инициативу не вовремя. И лорд Нуар… повиновался этому жесту. Как-то инстинктивно, раньше, чем сам понял, что повинуется. А когда понял, было уже поздно. — Ладно, капитан, — негромко, не по-хорошему обещающе сказал он Райс. — Уступи ему. Второго я попробую… привести. Джедай не то расслышал что-то, не то просто неладное почувствовал, а может, и догадался — ведь он знал, не мог не знать о ситхе-диверсанте, — но отреагировать не успел. — Будь по-вашему, Айхел. Тот, кто участвует в войне, не вправе рассчитывать на снисхождение, подросток он или взрослый, ученик или нет. Но — будь по-вашему. Через полчаса вы прилетите на метеостанцию. Один. И я отпущу пленных невредимыми. Конец связи. Если джедай и удивился, удивления он ничем не выдал. А потом голограмма погасла.