Волки Нового Детройта

      Лэнс шагал по коридору, возвращаясь по своим следам в вестибюль. Эти здания были большими, с множеством модных технологий и нержавеющей стали, но, по крайней мере, это не было лабиринтом. Если придерживаться главного коридора.       В голове до сих пор была каша от того, что только что произошло. Он был раздражен тем, что потратил свое время сегодня. Надел этот чертов костюм зазря. Так же плохо, как и политика стаи, от которой он отвернулся много лет назад. После всех этих форм о неразглашении оказалось, что ученый, который хотел его нанять, сумасшедший.       Может, слишком жестоко. Может, этот омега был просто одним из тех блестящих людей, которые совершенно не знали, как обстоят дела на самом деле. Филлип Андерсон: омега и пример рассеянного ученого.       Уйти было на удивление трудно, хотя у него не было другого выбора. Лэнс потерял двух близких ему человек из-за рака, который Филлип пытался вылечить. Его приятель и товарищ по отряду Брайан Коллинз умер от него менее чем через год после ухода из роты «Химера». Брайан был хорошим солдатом и хорошим другом. Он не заслуживал того, чтобы чахнуть на больничной койке.       Лэнс потерял еще одну подругу, с которой вырос. Она умерла от рака почти два года назад. Те похороны были тяжелыми. Эйми Харрис была матерью и женой, полной жизни и надежд. Миру нужно больше таких людей, как она. Но ее больше нет.       Так что, да. Он был полностью за излечение этой проклятой болезни. Но справиться с лагодирами? Попасть в Старый Детройт и найти мифического омегу лагодира?       Это не просто несбыточная мечта. Это чистое самоубийство.       Жаль. Филлип Андерсон был легкомысленным, но чертовски милым. Лэнсу нравились мужчины. У него было несколько типажей, но больше всего ему нравились подтянутые и атлетичные. Тело бегуна. Стройное. Изящное. Филлип был подходящего размера и формы, но не совсем в пике. Омега был невысоким и довольно бледным от слишком частой работы в помещении. Но симпатичным. Ладно, значит, у Лэнса есть небольшой кинк на «милых задротов», хотя он никогда не позволял себе этого в отношениях.       Черт, почему он думал об отношениях? Ученый, вероятно, был холост — Лэнс не видел кольца, и, судя по хаосу в его офисе, Филлип привык жить один, — но омега точно сделал бы какого-нибудь альфу счастливым. Из того, что он знал об омегах, они были большой приманкой для альф. На самом деле он удивился, что этот еще не был занят. «Это не касается таких наследных альф, как ты?» насмехался саркастический голосок в его голове. «Признайся. Ты почти сказал «да», потому что хочешь его трахнуть»       Он проигнорировал насмешку. Никто не любил всезнаек, и никто не любил саркастические голоса в голове. Каким бы милым ни был омега, Лэнс не собирался возвращаться.       Защищенные двери, ведущие в вестибюль, показались как раз в тот момент, когда кто-то крикнул ему в спину:       — Подождите! Подождите, пожалуйста!       Ну конечно, Филлип Андерсон. Лэнс слышал, как ученый бежал за ним. Должно быть, этот человек действительно отчаялся.       Он повернулся к ученому. Спрятал улыбку при виде худого омеги, дико мчащегося по безупречно чистому коридору с белыми стенами и плакатами о безопасности. Лабораторный халат Филлипа развевался за ним. Он резко остановился перед Лэнсом и сдвинул очки на затылок, часто дыша.       — Уф. Спасибо, что остановились. Я не привык бегать.       Лэнс решил немного сбросить профессиональную маску и подразнить парня. Филлип не казался плохим, если не считать его сумасшедшего «вторжения в Старый Детройт». Возможно, слишком запертым в собственной голове интеллектуалом. Черт, не Лэнсу вообще судить. У него своих проблем выше крыши.       — Вы так запыхались, потому что слишком долго были заперты в лаборатории, — сказал Лэнс, одарив Филлипа понимающей улыбкой. — Я позвоню вам в следующий раз, когда пойду бегать. В заповедник Вудбери или, может, куда-нибудь поближе. Может, в государственный парк Могикан. Мы переоденемся и побежим как волки. Это поможет вам освоиться в физической форме.       На мгновение в глазах омеги отчетливо проступила необузданная потребность. Затем Филлип снова спрятал ее, запер желание. Было похоже, будто захлопнулись ставни. Но Лэнс не ошибся в том, что увидел. Этот омега был слишком отрезан от своего волка. И это плохо.       — Я… возможно, вы правы, — ответил Филлип, — но сейчас это не важно, — он упер руки в бока. — Почему вы ушли? Я нанял вас!       — Ладно, тогда я увольняюсь, — омега уставился на него в недоумении, и Лэнс решил сжалиться над ним. — Послушайте. Вы не знаете, о чем просите. Мне жаль, но вы понятия не имеете о рисках. Это слишком опасно.       Лицо у Филлипа просветлело.       — До этого вы говорили, что это «невозможно». Есть разница между опасным и невозможным.       — Вы правы. Разница простая. Было бы дико опасно, если бы я пошел с вами. А для вас было бы невозможно сделать это в одиночку.       — Вот почему я вас и нанял, — Филлип говорил так, словно объяснял, что день, в конце концов, сменяется ночью — что-то настолько очевидное, что ему даже не стоило упоминать об этом. — Чтобы вы пошли со мной.       — Нанять меня — это только первая часть. Затем мне нужно будет собрать команду. Мы должны пройти подготовку к миссии, а это значит, что нам нужно точно знать, где искать цель. Вам нужен омега-лагодир. Я никогда не видел и даже не слышал о таких. Черт, да само правительство говорило вам, что их не существует. Так что…. вы знаете, где мы можем их найти?       — Не совсем…       — «Не совсем» означает «нет». Извините. Так что на данный момент у нас нет надежной разведывательной информации для операции. У нас есть финансирование?       — У меня есть дискреционный бюджет. Я вам заплачу.       — Я имею в виду реальное финансирование. Оружие. Транспорт. Припасы. Взятки. Потому что вам понадобятся высокопоставленные правительственные связи или много денег на взятки, если вы хотите попасть в Старый Детройт. И множество других расходов. Сумма набежит значительная.       — Слушайте. Вы правы. Мне нужен кто-то, кто все это организует. У меня нет достаточной квалификации для управления такими вещами. Я имею в виду, управление проектами и координацию. Я хочу, чтобы этим занялись вы.       — По-моему, я уже отказался, пожелал вам всего наилучшего и ушел. Большинство людей посчитают, что это означает «нет».       — Позвольте мне пригласить вас на ужин. Пожалуйста. Мы можем обсудить это. Так люди делают, да? Деловые ужины? — омега так старался. Трудно было не влюбиться в его решимость. Даже если она была совершенно неуместной.       Филлип заметил его колебания и продолжил:       — Я могу получить больше финансирования. Я точно знаю. Так что если вы согласитесь мне помочь, мы сможем это сделать. Все, что вы только что перечислили.       — Если вы намеревались выплачивать мне зарплату из своего дискреционного бюджета, значит, это ваше место — Хановер-Тигл — не финансирует ваш проект напрямую. Судя по тому, как сильно вы занизили свои прогнозы затрат, вам понадобится внешнее финансирование. Это не так просто, как кажется.       — Откуда вы знаете? — омега выглядел шокированным.       Он вздохнул.       — Послушайте. Мне бы очень хотелось, чтобы вы преуспели с этим лечением, правда. Я потерял несколько хороших друзей из-за этого рака. Я всеми руками вас поддерживаю. Честно. Но то, что вы хотите, настолько не реально, что больше даже добавить нечего.       Омега был гораздо умнее Лэнса, судя по тому, что он делал, и всей научной херне, о которой говорил. Так как же такой умный человек мог быть одновременно таким глупым? Филлип казался одним из тех умников, которые заблудились в собственной голове, полной теорий и высококлассных мыслей.       Тем не менее Лэнсу этот парень все равно нравился. У омеги была некоторая выдержка. Больше, чем ожидалось, во всяком случае. Он буквально бежал по коридору за Лэнсом. И не собирался сдаваться так легко.       — Послушайте, — взмолился Филлип. — Мне нужно, чтобы вы меня выслушали. Мне просто… нужен шанс.       — Я услышал достаточно. Но я желаю вам всего наилучшего, — Лэнс уже поворачивался к дверям, готовый выйти. Он чувствовал себя все ужаснее, затягивая с этим. Он не любил отказывать людям. Особенно когда они гнались за благой целью.       Филлип протянул руку и схватился за его. Лэнс был достаточно удивлен, чтобы остановиться и снова посмотреть на омегу. Большие карие глаза уставились на него, умоляя. «Будь я проклят. Ебаный щенячий взгляд»       Он был так удивлен, что остался на месте, ожидая, что Филлип скажет что-то еще.       Филлип отпустил его руку и прочистил горло.       — Пожалуйста. Позвольте мне хотя бы пригласить вас на ужин. Деловой ужин. Позвольте изложить свою позицию. Я буду более… организованным, — он посмотрел на плитку пола, выражение его лица было напряженным, сдержанным, возможно, даже отчаянным. — Я могу получить финансирование. Поставлю вас во главе. Сделаю все, что вы захотите. Выполню любой приказ. Мне… мне очень нужен образец для работы. У меня достаточно данных, которые подталкивают меня в этом направлении, но без образцов генетического материала у меня нет надежды на настоящий прорыв.       Лэнс вздохнул и потер подбородок, оглядывая ученого. Сам он всегда был мягким. Очевидно, ничего не изменилось, потому что он собирался дать этому омеге то, о чем тот умолял. Ужин, чтобы выслушать его во всех подробностях.       Так кто же теперь сошел с ума?       Должно быть, его член, вмешивающийся в его мозг. Когда ты парень, это ой как случается. Часто. Лэнса привлекал этот омега, и поэтому он собирался сделать то, чего не следовало. Да уж. Так что это либо его член, либо его внутренний волк. Ни тому, ни другому нельзя доверять.       Филлип Андерсон выглядел, как тот самый «умник» — даже вплоть до очков. Что-то вроде того. Это были не черные очки в роговой оправе, а легкие и тонкие, в золотой оправе. Эти очки только больше подчеркивали красивые глаза Филлипа. Глаза у омеги были карими с золотыми крапинками. Он был чисто выбрит. Выглядел на удивление молодо, не больше двадцати шести или семи, с такой детской мордашкой, как будто всегда будет молодым. Песочно-каштановые волосы коротко подстрижены, а сзади был вихор. На самом деле по виду казалось, он не уделял много внимания своей внешности. Это было странно мило по какой-то причине.       Побывав в армии, Лэнс не очень понимал, что значит быть неряшливым. Так что, если подумать, это был еще один предупреждающий знак не вмешиваться, хотя омега ему и понравился. Иметь дело с ничего не знающим гражданским в таком опасном месте, как Старый Детройт, было бы кошмаром. Иметь дело с рассеянным омегой было бы еще хуже.       Но что плохого в том, чтобы выслушать его? Может, удастся убедить его бросить эту затею, прежде чем он погибнет.       Вот это да. Или, может, у Филлипа был другой способ получить нужные ему данные. Было бы чудом, если бы ученый смог вылечить рак, который убил так много оборотней. Но карабкаться по стенам Старого Детройта, гоняясь за мифическим омегой-лагодиром в городе, полном голодных и агрессивных оборотней? Должен быть лучший способ, потому что это просто безумие.       Он вдруг понял, что стоял там, уставившись на Филлипа, пока эти мысли проносились в голове. Он был зажат между пониманием того, что ему следует уйти, и желанием помочь омеге.       — Пожалуйста, — настаивал Филлип и снова посмотрел прямо в глаза Лэнсу, так пиздецки серьезно, что это отвлекало. — Все, что мне нужно, это шанс.       — Хорошо. Ужин. Но никаких обещаний.       — Замечательно! — Филлип выглядел так, будто нашел щенка, котенка и миниатюрного пони под рождественской елкой. — Я могу предоставить вам все необходимые исходные данные. Видите ли, я изучал все это годами, и одним из первых моментов данных, которые привлекли мое внимание, был…       — Почему бы нам не обсудить детали за ужином? Я полагаю, именно поэтому вы это и предложили.       — О. Да, — Филлип, казалось, был застигнут врасплох. Он покраснел? Его запах указывал на то, что он взволнован.       — Деловой ужин. Куда бы вы хотели пойти? На ужин?       — Я не люблю изысканности. Не хочу, чтобы гарнир составлял пятьдесят процентов от крошечной тарелки, которую передо мной поставят. Мне нужны калории.       — Кажется, в этом вы очень категоричны, — ученый поправил очки дальше на переносице, и теперь они сидели криво, но, казалось, он этого не заметил. — Полагаю, человеку вашей комплекции и уровня активности требуется высокое потребление калорий. Но ключ в качественных калориях. Дайте мне подумать и провести некоторые исследования.       Лэнс не удержался от ухмылки.       — То есть вы будете использовать научный метод, чтобы выбрать, где поесть?       — Конечно нет. Научный метод включает в себя объективное наблюдение, проверяемое объяснение, прогнозирование и последующее тестирование, а также использование результатов для подтверждения или корректировки первоначальной гипотезы. Это не имеет ничего общего с ужином вне дома. Или… возможно, я мог бы использовать этот подход, теперь, когда я это обдумал…       — Очень увлекательно. Позвоните мне, когда выберете место. Если вы серьезно настроены, нужно поговорить об этом с кем-то, кто знает, с каким адом вам придется столкнуться. Вы можете передумать.       Частично он не мог поверить, что все-таки позволил втянуть себя во все это. Неужели эти омежьи глазки действительно подействовали на него? Отправиться в Старый Детройт — перспектива, над которой он должен был посмеяться. Но нет. Каким-то образом его заманили узнать об этом больше.       Или ему было скучно, он перевозбудился, находил омегу слишком милым? Он не мог не учитывать неприятности, в которые мог втянуть его же член. Но, может быть, лучше было пойти по пути «благородных намерений». Он не хотел, чтобы Филлип ворвался в кошмар Старого Детройта и был съеден заживо. Может, это часть его крови альфа-наследника. Инстинкт защищать волков, которые слабее его.       Но Филлип, казалось, был почти оскорблен словами Лэнса.       — Мои намерения заключаются в том, чтобы изменить ваше мнение. Кроме того, я серьезен. Я не из тех, кто шутит.       Да уж. Омега действительно казался слишком серьезным и искренним. Может быть, Филлипу нужно расслабиться, немного повеселиться. Особенно если он собирался попытаться убить себя в Старом Детройте. Что не должно было быть проблемой Лэнса… но каким-то образом это очень быстро стало его проблемой.       Ему следовало бы продолжать идти к двери. Но нет. Он этого не сделал. Он все еще не мог решить, гонялся ли за хвостом омеги, или у него был какой-то комплекс героя, или желание смерти, или что-то еще. Почему он должен чувствовать себя защитником этого омеги, который казался таким умным и искренним, и в то же время таким глупым и напряженным?       Но он не мог отступить сейчас. Черт, может, он даже получит приличный ужин. Обычно он платил, когда вел парня, за которым охотился, на свидание. Но это бизнес, поэтому он позволит Хановер-Тигл оплатить счет.       Лэнс протянул руку для рукопожатия еще раз.       — Это было интересно. У вас есть мой номер. Позвоните мне.       Филлип просиял и пожал ему руку. У омеги была милая улыбка, когда он позволял ей сиять. А ещё он поддерживал зрительный контакт. Хорошо. Излишне покорные волки раздражали Лэнса. То, что ты не сильный, не значит, что ты должен уступать всем, кто расхаживал вокруг, пытаясь доминировать над тобой.       Лэнс повернулся и ушел тем же путем, которым пришел. И задавался вопросом, позвонит ли ему омега или нет. Может, это было высокомерно, но он ставил на «да». Если только Филлип действительно не найдет кого-то достаточно сумасшедшего, чтобы взять гражданского ученого в Старый Детройт без поддержки армии. И каковы были шансы на это?       На парковке ветер толкал Лэнса в спину, когда он шел к своему пикапу. Он взглянул на небо. Он был в костюме, а потому сегодня взял свой пикап вместо байка. Удачный выбор. Казалось, приближалась гроза. Он ненавидел ездить под дождем.       Он забрался в свой пикап и посидел там секунду, держал руку на ключе, но не поворачивал его. Он откинулся на спинку сиденья и вздохнул, уже терзаемый сомнениями. Вечными сомнениями.       Если Филлип позвонит, он должен будет проигнорировать его. Он это знал. Он профессионал. Бывший военный, когда-то входящий в элитную роту «Химера». Он много чего знал. Например, что профессионал не идет на ненужный риск. И никакие планы не работают долго в дикой местности. И что никогда нельзя доверять себе, когда дело касается твоего члена. Особенно когда в твоих жилах течет кровь альфы, и первобытный инстинкт подсказывает найти пару и повязать.       Так что либо его инстинкты альфа-наследника разыгрались, либо нутро взяло верх над мозгом. Эти ублюдки были такими же требовательными, как и его член.       С другой стороны… если была хоть какая-то надежда спасти жизнь Филлипа и, возможно, помочь найти лекарство от рака для оборотней, разве Лэнс не был обязан что-то сделать, если мог? Особенно если ему платили за то, чтобы быть героем. Можно было спасти множество жизней.       Черт. Он не знал, что делать. Фыркнул и завел пикап.       Когда он включил заднюю передачу, зазвонил телефон. Он вытащил его и глянул на экран.       Номер лаборатории. Должно быть, это Филлип. Не много же времени заняло.       — Бриггс, — сказал он, когда ответил.       — Привет, это Филлип. Эм. Филлип Андерсон.       Повисла тишина. И увеличивалась с каждой секундой.       — Да, Филлип, — наконец, сказал Лэнс. — Я помню. На самом деле я ещё не покидал парковку.       — О, да. В общем, я провел быстрый анализ. Нашел ресторан, который должен подойти для наших нужд, — Филлип сделал паузу. — Эта часть об «анализе» должна была быть шуткой.       Ученые. Боже, помоги нам всем. Определенно не комики.       — Хорошо. Так куда мы идем?       — «Френчи Фиш Фрай».       Сегодняшний день был полон сюрпризов. Особенно после того, как мужчина упомянул что-то о здоровом питании. Во «Френчи» все подавали жареным во фритюре.       — Почему там?       — Мне нравится рыба.       Удивленный смешок вырвался у него изо рта.       — Довольно неплохо. Встретимся там. Во сколько?       — Я буду на работе до семи. Мне понадобится… шестнадцать минут, чтобы приехать туда. Итак, семь-шестнадцать, со стандартным отклонением в четыре минуты.       Филлип, должно быть, делал это намеренно. Разыгрывал из себя умного ученого. Это было либо раздражающе, либо очаровательно. Лэнс еще не решил.       — Увидимся, — он отключился и сидел, уставившись на телефон в своей руке. Заметил, что пропустил звонок. Голосовое сообщение. Нахмурился, провел пальцем по номеру и почувствовал, что холодеет.       Номер мобильного телефона его отца.       Лэнс не перезвонил. Он удалил голосовое сообщение, не прослушав его. Он не мог избавиться от тревожного чувства, что телефон может превратиться в ядовитую змею прямо в руке.       Он не мог сейчас иметь дело с отцом. Он не разговаривал с ним почти год. С тех пор, как тот настоял, чтобы Лэнс вернул свою задницу обратно в Бостон и занял его место наследника стаи Барон. С тех пор, как Лэнс сказал отцу катиться к хуям, потому что свою задницу он оставит там же, где он был сейчас.       Это был бы неприятный разговор. Прямо сейчас он не был заинтересован в его продолжении.       В любом случае, это отвлекло. У него была проблема, и она не имела никакого отношения к стаям Восточного побережья, преемственности стай или дерьмовой политике.       Его проблемой был Филлип Андерсон.       Было так много причин не связываться с этим омегой. Так много причин уйти. Во-первых, все это — безумие. Ни один здравомыслящий человек не направится в Старый Детройт. Он знал, что там были мусорщики и люди, которых называли ищейками, кто пробирались туда, как могли, чтобы выкрасть ценные вещи. Такие долго не жили. Защита гражданского в таком отгороженном кошмаре, как Старый Детройт, и без того достаточно хреновая мысль. Иметь дело с ученым, который казался немного рассеянным, мягко говоря, означало напрашиваться на неприятности.       Лэнс был очень юн во время падения Детройта. Узнал об этом из новостей. Он вырос в Бостоне, укрывшись в безопасности стаи своего отца и вдали от насилия. Тем не менее он отчетливо помнил, как смотрел эти ужасы в новостях, видел ошеломляющие потери и весь этот страх. Помнил мрачное лицо своего отца. Впервые Лэнс видел, как отец, альфа до мозга костей, проявил хоть какой-то признак беспокойства. Он также помнил лицо своей матери. Белое как кость. И ее молчание, которое было таким же громким, как крики. Это было одно из самых сильных воспоминаний, которые у него остались о ней.       Он потер переносицу, чувствуя, как начинает пульсировать головная боль. Все это выжигало мозг. Он слишком много думал и ничего не получал в итоге. Это было еще более тревожно, потому что он не мог назвать себя нерешительным человеком.       Он не должен был ехать в Старый Детройт. Не должен был позволять Филлипу делать это. Будь он мудрее, то перезвонил бы Филлипу, отказался от ужина и умолял бы его пересмотреть свой безумный план.       Если Лэнс пойдет на этот ужин, возникнет реальная опасность, что он каким-то образом окажется связанным с этим омегой. Он даже с этим не смог бы справиться. Он уже некоторое время с подозрением относился к своему внутреннему волку, но эта история с омегой выводила его из себя. Он чувствовал, что его контроль ускользает. Он может быть вервольфом — сильным, — и он может быть персоной нон-грата в волчьей стае, но он всегда гордился тем, что не является рабом инстинктов.       Но впервые этот инстинкт грозил втянуть его в неприятности. Он должен был пойти с логикой против любого инстинкта, которому не мог       доверять. Он не появится в этом ресторане на ужине.       Не будет работать с Филлипом.       Позвонит ему прямо сейчас и выразит свои сожаления.       Но он этого не сделал. Он сидел с работающим двигателем… и не перезванивал Филлипу.       С презрительным к себе фырканьем он сунул телефон обратно в карман. Дал задний ход и уехал.       Похоже, рыба все-таки будет в меню.