Айс-латте и мягкое пятничное утро

Наги не считает себя ревнивым, — в самом деле, слишком муторно тратить эмоциональный ресурс на бесполезное деструктивное чувство — но только до тех пор, пока на горизонте не появляется новый вице-капитан их футбольной команды. Отличный парень — лучезарно улыбающийся, добрый и отзывчивый, симпатичный и аккуратно одевающийся, и тем не менее Сейширо хмурится и игнорирует его приветствие каждый раз, как они сталкиваются в раздевалке или в столовой. Эта угроза стремительно завоевывает уважение тренера и признание Рео, и та непринужденная легкость, с которой ему удается концентрировать внимание Микаге на себе, пробуждает внутри Наги что-то незнакомое, но определенно нехорошее. Он без особого энтузиазма натягивает гетры, пока Рео, устроившись на лавке у двери, весело болтает о чем-то с вице-капитаном — Сейширо не может слышать предмет их разговора с такого расстояния, лишь видеть, как чужие глаза заинтересованно блестят. Видимо, у них действительно много общего, иначе как объяснить их отношения, за неделю развившиеся до околодружеских? Наги старается не смотреть в сторону Рео больше, но взгляд необъяснимой силой тянет к мягкой вежливой улыбке, переливающейся на губах солнечным бликом, просачивающимся из окна. Микаге наверняка знает, как красиво выглядит, и нагло пользуется своей привлекательностью, фиксируя людей на себе, словно яркая лампа, собирающая мелкую мошку вокруг прекрасного, но выжигающего дотла огня. Наги тоже поддается — на него влияние Рео распространяется в первую очередь. — Наги? — окликает его Микаге. Рука, плотно обтянутая перчаткой, ложится на голое плечо, шершавая и некомфортно холодная, — Ты сидишь так уже пять минут. Все в порядке? Нет, подмывает сказать Сейширо, но он просто вздыхает и поднимает руки, чтобы надеть футболку, невольно сбрасывая чужое касание. Он знает, что все в порядке, он знает, что Рео глядит на него совершенно иначе, — тепло и любяще, пронзительно и трепетно, как на самое ценное сокровище — он знает, что лишь с Наги он позволяет себе маленькие досадные слабости в виде усталых слез или поникшего взгляда. И все равно червячок сомнения точит сжимающееся во внезапном приступе горячего раздражения сердце, с каждой неловкой улыбкой Рео, обращенной к вице-капитану, проникая глубже, под серозную оболочку. О крепкую клетку ребер бьется отчаянное сомнение. Смеет ли Наги не верить в искренность чужой привязанности? Абсолютно точно нет, но поделать ничего не может с отравленным спонтанно возникшей подозрительностью мозгом. Футбольное поле эгоистично сжирает лишние мысли — Наги отбрасывает, будто хитиновую оболочку, гнетущие как и почему, тяжесть мяча на подъеме стопы держит разум в трезвости, раздувает в груди успевшие потухнуть угли самообладания и привычного спокойствия. Сейширо остается один на один с сетью ворот и забивает, вкладывая в импульс весь гложущий душу ворох чувств. Девяносто минут — предательски мало, их катастрофически не хватает, чтобы привести голову в состояние кристальной ясности. Бардак в комнате Наги, кажется, более организованный и упорядоченный, чем матрица его мыслей. Кто-то налетает со спины и обхватывает поперек груди, знакомый запах свежего пота, дезодоранта и дорогого парфюма дразнит рецепторы на слизистой носа, и Наги расслабляется. Рео прижимается родным жаром между лопаток, возбужденно кричит что-то в ухо, но Сейширо не разбирает ничего, кроме интонаций, ни единого слова — нет необходимости понимать, когда рука Микаге в опасной близости от быстро колотящегося сердца, когда звук его голоса равнодушно минует слуховой анализатор и затекает в пространство между извилинами. Команда шумит на фоне, бурно радуясь очередной победе, хлопает их с Рео по плечам и пытается поднять, но отказывается от этой идеи, стоит Сейширо лениво отмахнуться. Присутствие Микаге для него желаннее любых восхвалений и чествований. Но оно пропадает так же внезапно, как появляется. Наги растерянно оборачивается — то, что он видит, заставляет его темные глаза нездорово сверкать зарождающейся грозой. Тот самый отличный парень, тот самый вице-капитан, методично действующий Сейширо на нервы, увлекает Рео за ворот футболки из людской толпы и обнимает так откровенно, что от открыто демонстрируемой наглости спирает дыхание. Он склоняется над лицом Микаге, и расстояние между их губами непозволительно ничтожно, ладонь вице-капитана обнимает за поясницу, он почти поддевает пальцами край форменной одежды Рео. Ублюдок играет грязно, на грани фола — Наги хочет дать ему красную карточку и удалить из жизни Микаге на скамью запасных. Он поднимает голову, отрываясь от Рео, и в отталкивающей мимике его лице Сейширо улавливает превосходство и пренебрежение. Язык, который отличный парень дерзко показывает Наги, становится последней каплей. Сейширо делает несколько шагов, намеренный вмешаться, — не имеет значения, как, готов даже схватить Рео за локоть и утащить подальше с поля — но тот справляется сам. Тихо говорит, обращаясь к своему вице-капитану, и деланная надменность слетает, словно грязная шелуха, кожа под ней мгновенно бледнеет на несколько оттенков. Последнее, что замечает Наги, прежде чем Микаге быстро уходит — его сжатые до белеющих костяшек кулаки. В раздевалке он непривычно тихий. В душ следует самым первым, хотя обычно они с Сейширо пропускают ребят вперед, торчит там очень долго, и невнятное волнение за него осторожно шевелится в мягких тканях живота, где-то между желудком и мышцами брюшной стенки. Наги специально тормозит, предельно медленно расшнуровывая бутсы, чтобы не привлекать лишнего внимания. Помещение постепенно пустеет, и на лавочке остается лишь Сейширо. И отличный парень. Он кажется не слишком расстроенным и странно воодушевленным, стискивает в руках полотенце и нервно трясет ногой. Голову вскидывает, когда Рео выходит, глядит завороженно, как тот встряхивает влажными волосами. — Наги, — обращается Рео к замершему Сейширо, и его брови ползут в удивлении вверх, — Ты еще не переоделся? — Нет. — Неужели тебе лень? — Микаге усмехается коротко, и проявившиеся на его щеках неглубокие ямочки заставляют Наги натурально залипнуть. Он приходит в себя, когда его треплют ласково по макушке. — Не хочу идти в душ, — тянет Сейширо, косясь на поднявшегося с насиженного места вице-капитана. Рео, вопреки его смутным опасениям, полностью игнорирует посторонний шум. — Тогда помоешься дома, — сдается Микаге, — Хотя я бы посоветовал тебе все-таки ополоснуться. Если бы не чужое навязчивое присутствие, Наги позволил бы себе притянуть Рео за талию и уткнуться носом в подтянутый живот, и посидеть так немного, наслаждаясь теплом его тела и уютной тишиной. Громкое покашливание разбивает установившуюся между ним и Рео нежную атмосферу. — Микаге-кун, — заискивающе обращается к нему, точнее, к его напряженной спине, отличный парень, — Могу я поговорить с тобой? — стреляет злым и красноречивым взглядом в подперевшего щеку кулаком Наги, — Наедине. Рео молчит. — Наги, ты голодный? Можем зайти куда-нибудь, — произносит он вместо ответа. — Микаге-кун… Рео досадливо кривится, будто от приступа острой зубной боли. Сейширо разделяет его чувства, потому что ситуация становится абсурдной и нелепой, потому что отличный парень, видимо, слепой, раз упорно не замечает искрящее на кончиках пальцев раздражение, которым сквозит от Микаге. Продолжает добиваться непонятно чего, цепляться колючим чертополохом за расположение Рео, которое, судя по ходящим на его скулах желвакам, вот-вот изменится в диаметрально противоположную сторону. — Я поговорю с тренером, чтобы тебя сняли с должности вице-капитана, — Микаге говорит спокойно и вкрадчиво, но даже у непричастного Сейширо по коже спины бегают стайки мелких мурашек. — За что? — За неспортивное поведение, — Рео отмахивается от него, как от назойливой мухи, — Уходи. Непоколебимость и жесткость Микаге стойко сохраняет, пока не раздается матерная брань и агрессивный хлопок двери. Черты его лица сразу смягчаются, и перед Наги предстает обычный Рео — помятый, уставший и немного расстроенный. Он грузно опускается рядом с Сейширо и кладет голову на его плечо. — Как же он меня достал, — вздыхает Микаге. Наги с ним, конечно, согласен, но он не замечал за отличным парнем никаких нарушений, он всегда играл честно и чисто, достойнее, чем многие из их команды. — Он вроде ничего не сделал. — Тебе кажется, — Рео фыркает куда-то в шею, обжигая влажным дыханием. Сейширо усилием воли концентрируется на его речи, а не на близости чужих губ к оголенной коже, — Он позволял себе поливать дерьмом наших игроков, — запинается, не совсем уверенный, стоит ли делиться с Наги информацией такого рода, — Особенно тебя. — И все? — Ну, ходили слухи, что он собирался вступить в сговор с нашими следующими противниками. Это серьезное нарушение. — Хорошо, что его больше не будет, — признается Наги, отводя взгляд в сторону, чтобы скрыть непонятно откуда возникшее смущение, — Он мне не нравился. Сейширо не говорит вслух, что ревнует — Рео и так все понимает, читает его чувства в крепкой хватке на бедре и в том, как Наги тычется сухими губами в его скулу. Красную карточку выдал даже не Сейширо. Это сделал Рео.