небеса наливаются синевой

я хотела только быть счастливой — и с тобой сидеть под старой ивой, не узнать, что значит «тьма» и «сила», но рассудит по-другому мир — за что время любит, но не лечит, только новый груз кладя на плечи, ночь пройдёт, а утром станет легче — говорю, сама не веря в них, в эти фразы, лживые по сути, в то, что ты спасешь меня от студи. в каждой неразделенной минуте, что хотела разделить с тобой, больше нет ни смысла, ни печали, с наших лиц улыбки на отчаянье вместе с блеском целей, грёз и чаяний заменяет наш последний бой, больше не держу ладонь в ладони, а стою на утреннем перроне, я готова к злу и к обороне, я готова уезжать — куда? неизвестность манит и пугает. там не будет слов, не будет правил, то, что ты за линией оставил, вряд ли возвратится до тебя, но внутри почти-почти не страшно, не тревожит завтрашний, вчерашний, даже нынешний, пусть очень важный, день не беспокоит сердца стук: бьётся то в груди моей неслышно (благо, что пока ещё подвижно) — правильно, зачем забот излишних? мне пора — лицом к лицу ко злу. а потом уже — переживания, тяжесть от былых воспоминаний, страх подводных и коварных кáмней, мысли о мечтах и о тебе, множество касаний и улыбок, мир не будет тягостен и зыбок, мир подарит в качестве «спасибо» сотни на двоих — меж нами — дней; сотни дней, лучистых, бестревожных, кровь кипит под тонкой нежной кожей, сотни слов, когда-то невозможных, и признаний, сказанных легко, оттого ещё таких внезапных. но ты прав — то будет, может, завтра. то потом; а мне пока — сражаться, чтобы ещё раз увидеть дом.