небеса наливаются синевой

здравствуй, милый мой друг, я пишу тебе рано утром. пока в городе тихо и есть в моём доме свет. я сначала хотела тебе описать минуты, когда мне в первый раз показалось — надежды нет, когда я в первый раз услыхала над крышей дома низкий гул от ракеты, летящей так быстро вниз, и мой разум тогда пеленой словно был окован, и кошмар поглотил, поселившись в моей груди... но потом поняла, что писать не хочу об этом: слишком сложно вместить вихрь эмоций в границы слов, и пока я надеюсь, что будет однажды лето и опять в нашей жизни всё станется хорошо, я не буду сдаваться пугающим злым кошмарам, запугать не позволю себя я пустым теням, как бы ни было страшно и как бы не жгли пожары! и как громок бы ни был упавший вблизи снаряд. всё почти что привычно за месяцев столько стало, тишина понемногу становится нам чужда, слишком много сидели, наверное, по подвалам, слишком часто будили нас выстрелы ото сна, слишком часто кричали мы, плакали и дрожали, что уже тремор рук нам родным нашим другом стал — и, возможно, однажды об этом и будет жаль нам, и вернётся однажды в привычные всё места, мы не будем вставать посреди тёмной-тёмной ночи и смотреть за окно: показалось ли, был ли взрыв? но пока наш покой столь нечастый и так непрочен, мы привыкли к штормам — так поменьше болит в груди. в общем, друг мой, прости. обещала ведь не тревожить, не рассказывать в письмах о боли и о войне, ты и так знаешь всё, это знание там, под кожей, посреди поля боя тебе ещë тяжелей, но о чём рассказать, если просто однажды утром, в одночасье, так быстро, у нас прекратилась жизнь? впрочем, я нагло вру, есть такие у нас минуты, когда нет больше страха, и жжения нет, и лжи, остаётся любовь, пробивающая собою сердца прочный каркас, защищая его от пуль — пламя искренних чувств часто выстрадано из боли и спасает всех нас в эпицентре кровавых бурь, нас не сломит война, потому что мы все крылаты, наши крылья — любовь к своей родине и к себе, нашу истину время докажет, не автоматы, и огнём своих душ мы весь мир будем вместе греть! я хочу написать тебе, милый, ещë о многом, но я лучше потом тебе лично о всём скажу, как придёшь на порог незабытый родного дома, принеся с собой мир. улыбаюсь я и дрожу. и прощаюсь засим: в самом сердце жестокой битвы наша общая связь проведёт тебя в тёплый свет. а теперь — буду ждать и до встречи, мой друг любимый. существует любовь — значит, будет у нас рассвет.