небеса наливаются синевой

я б, наверное, хотела, чтоб в душе всегда горело, чтобы всех собою грело пламя тёплое, как сон — только пламя быстро гаснет, только рвёт мороз на части, что такое свет и счастье? означает что любовь? мне в груди печально-пусто, распадаюсь я на чувства, кто поймёт и кто пропустит сквозь врата к моей мечте, кто в глаза мне улыбнётся, кто заменит в небе солнце, кто сожжёт тоску до донца, проведя сквозь сотню стен? я как будто в лабиринте, все вокруг — меня покиньте, я хочу собой остаться, я хочу побыть одна, но боюсь я одиночества, быть во тьме совсем не хочется, только где ещё ступать мне, если только не во мрак? солнца нет над головою, не предатель, не герой я — и не ветер, и не море, просто, может быть, никто. быть никем порой полезно — коль исчез, нельзя исчезнуть, так не упадëшь ты в бездну, если ты и сам — она. нет ни дна мне, ни границы: от окраин до столицы — тьма, с которой мне сразиться предстоит в ближайший день, если спросят, страшно мне ли, я ответить не посмею, потому что я не знаю, что такое этот «страх» — может, лёд меж моих рёбер, может, пепел в моих лёгких? но и это ведь не важно — всё равно идти должна. а в груди как будто остов, жгущий холодом и острый, он пронзил меня так просто, будто масло режет нож, распадаюсь на кусочки — это невозврата точка остаётся столь непрочной. остаётся позади. я достигла невозврата — быстро и почти внезапно. солнце клонится на запад. мне легко опять в груди.