Ведьмина кровь

      Гокудера Хаято был признанным бастардом Пятого Дона Марино. Отец признал его, когда Хаято смог выполнить свою первую миссию в качестве подрывника. Ему было одиннадцать лет.       К этому взрасту Хаято уже многое для себя понял и успел нахвататься всякого от вольных наёмников, бесконечных ухажеров Бьянки и своего наставника Шамала. Кроме того, не так давно он узнал об истинной судьбе своей матери, которую, по приказу Дона устранили, чтобы не возникло грызни между женой отца и любовницей, которая начала проявлять свой характер и заявила права на талантливого отпрыска.       Мать учила его игре на пианино с восьми до девяти лет. Ровно в день рождения Хаято Лавины не стало. Она спешила на его праздник, но не смогла избежать ловушки, которая стала её смертью. Довольно иронично, что в её машину была подложена бомба, а её сына уже через два года весь мир мафии узнал под именем Дымовая Бомба Хаято.       Из-за обстоятельств отец так и не смог стать для Гокудеры настоящим Доном, которому он бы признался в верности и чьей Семье смог бы посвятить жизнь.       Чтобы не держать рядом ненадежного человека, Дон Марно предпочел продать бастарда Вонголе, Босс которой решил, что собрать потомков Первого Поколения Семьи будет хорошим решением.       Хаято не оставили выбора, поставив перед фактом, что отныне он должен подчиняться Наследнику Вонголы и склонять свою голову перед неоперившимся юнцом, который о мафии знает-то из фильмов и рассказов. Позорище, в общем.       Горячая юная мечта быть свободным, как ветер в поле, стала совершенно недостижимой, ведь где он, мальчишка, грязь из-под ногтей, и Королевская Мафиозная Семья, для которой избавить от мелкой сошки не было проблемой. Он заинтересовал их только внешностью, сильно напоминающей Первый Ураган Вонголы и соответствующим атрибутом. В любом случае, оставалась ещё старшая сестра, которая была куда ценнее для отца, но являлась запасным вариантом, если с ним всё пойдёт наперекосяк. Хаято просто не мог подставить под удар единственного родственника, к которому питал светлые чувства. Кроме Бьянки и Шамала у него никого не было.       — Во всем слушайся Девятого Дона, Внешнего Советника и Реборна — именно в таком порядке. Иначе нам всем придет конец, — отдавал последние распоряжения ему отец.       — Реборн? Аркобалено Солнца?       — И кроме этого, Сильнейший Киллер Девятого Поколения. Будь осторожен — он очень силен и влиятелен. Уже решено, что именно Реборн станет репетитором Наследника и если он заметит хоть малейшую угрозу для подопечного…       — Я понял вас, отец. Сделаю всё, что в моих силах.       — В твоих руках судьба нашей Семьи.       Отцу, в сущности, было плевать на то, погибнет ли его сын или нет. Его волновала лишь Семьи и её история, которая не должна была оборваться из-за ошибки молодости и порванного презерватива.

      ***

      — Гокудера Хаято, — оглядел пристальным взглядом мальчишку, стоящего перед ним Реборн. Ребенок был хорош: смотрел прямо и смело, без дерзости во взгляде, но с выражением упрямства и готовности вцепиться в чужую глотку зубами. Опасный мальчишка будет, если вырастет. Если дадут вырасти, — Что ты умеешь, Гокудера Хаято.       — Специалист по подрыву, — людей и доверия, — Могу как заминировать, так и разминировать объект. Умею управляться с динамитом на средней дистанции. Неплохо стреляю.       — Этого мало, парень. Выкладывай все карты на стол, или у нас ничего не выйдет, — с обреченностью во взгляде, Гокудера поочередно зажег на каждом из пяти пальцев пламя Солнца, Грозы, Дождя, Тумана, Облака, а затем сжал кулак и объял его основны своим типом пламени — Ураганом, — А вот это уже интересно, — усмехнулся Реборн, — Твои способности мы ещё опробуем на поле. Хорошо, а теперь слушай, что тебе нужно будет сделать…

      ***

      — Добрый день. Меня зовут Гокудера Хаято и я из Токийского Педагогического Университета. В вашей школе я буду проходить годовую практику, замещая учителя математики — Незу-сенсея. У вас есть вопросы? Если нет, открываем учебник на странице пятьдесят девять…       Восемнадцатилетний Хаято со своим ростом и уже ставшими мужскими чертами лица мало походил на учащегося Средней Нами, поэтому пришлось выкручиваться.       По первой версии плана Реборна Хаято должен был начать учебу вместе с Савадой Тсунаеши — Наследником на пост Десятого, они должны были сблизиться, подя вместе через череду препятствий и притирку плечом к плечу, но увидев Хаято в реальности Аркобалено пришлось пересмотреть свои черновые наброски.       Теперь у Гокудеры на руках была на половину фиктивное удостоверение, разрешающее ему педагогическую деятельность, и формальная учеба в Токийской Педовке. Не об этом он мечтал, не об этом. Но роль учителя математики была куда слаще, чем восемнадцатилетний парень, сидящий за одной партой с четырнадцатилетками.       Вот только Хаято не учел того, что с его лицом и телом мужчины-иностранца, прямо из сказки и мечты всех японок от восьми до восьмидесяти, ему предстоит столкнуться с повальным слюнотечением местных школьниц.       — Бл.! Блин, сколько можно болтать, глупые женщины! Открывайте свой учебник и решайте уравнение! — от шквала личных вопросов парень весь побагровел и едва сдержался от мата.       Реборн ехидно усмехался, наблюдая за происходящим цирком сквозь прозрачные двери. Он свою смену уже отработал.

      ***

      Когда вечером того же дня Тсуна обнаружил Гокудеру на пороге дома он ничуть не удивился. Гостеприимно распахнул двери и с улыбкой пропел:       — Добро пожаловать!       Для Хаято это было довольно неожиданно. Он и не помнил, когда в последний раз его присутствию кто-то радовался.       — Спасибо, — сконфуженно поблагодарил он Саваду и осмотрелся.       Дом Савад был светлым и теплым. Но теплота эта была больше метафорической, чем настоящей: по дому ходил прохладный сквознячок, который поднимал тюль и распространял по комнатам запах чего-то свеже-хвойного с терпковатыми сладкими нотками трав.       — Гокудера-кун, будешь чай? У мамы сегодня получился удивительно приятный настой! А может быть кофе? Мистер Реборн любит кофе, поэтому у нас теперь много видов. Ещё есть какао, но мне кажется, тебе не по душе такие сладкие напитки… — щебетал Савада и его речь разливалась по комнате едва ощутимым колким эхом.       — Чай, пожалуйста. Сеньор Реборн рассказывал тебе обо мне?       — Нет, — Хаято удивленно распахнул глаза, — Я видел тебя во сне, — прищурившись, Гокудера мысленно фыркнул. Наверняка Наследничек пытается обратиться к его любопытству и тяге ко всему таинственному и неизвестного. А Реборн вполне мог рассказать Саваде о кандидате на место Урагана Семьи.       — Чушь собачья, — не сдержался Хаято.       — Может быть. А может быть и правда, но ты этого никогда не узнаешь, если уйдешь так просто, не так ли, Гаттина? — с улыбкой искусителя проворковал Тсунаеши.       — Откуда…? — выругался Гокудера. Так его называла только Лавина, которую он вспоминал недавно. Ласковое «котенок» из уст этой женщины действительно звучало приятно и, может быть, если бы она была жива, он бы позволил ей называть его так и по сей день. От других людей слышать это ласковое прозвище, отдающее чем-то детским и молочным, было мерзко, — Не смей так ко мне обращаться! — выпустил себя на свободу Гокудера.       — Ну, в принципе верно, я не твоя мать, чтобы звать тебя подобным образом, — спокойно принял чужую злость Савада, — Как на счёт «Неко», Гокудера-кун?       Только благодаря отличной реакции и своей гибкости, Тсунаеши смог увернуться от первого удара, взбешенной рыси, на которую удивительно сильно стал похож разозленный Гокудера.       — А ну иди сюда, мелкий кусок дерьма! — не скупясь на выражения рыкнул Хаято и бросился в погоню за хихикающим Тсунаеши.       Реборн критичным взглядом оглядел эту картину и вышел следом за энергичными молодыми людьми. Всё-таки стоило присмотреть за тем чтобы Дымовая Бомба не прикончил Наследника и припереть несносного мальчишку к стенке. Ему следовало бы вспомнить своё место. Если такова воля Наследника — он и Киской и Сучкой станет, лишь бы прикрыть задницу Марино!