Ведьмина кровь

      И всё же Савада был странным, — к такому выводу пришел Хаято после пары дней наблюдения за Тсунаеши.       Савада сам потянулся к Гокудере, несмотря на то, как Хаято реагировал на безобидные, казалось бы, шутки со стороны младшего. Тсунаеши упорно вытаскивал Гокудеру из учительской на обеды, за чем с улыбкой наблюдал Реборн и другие учителя, смотрящие на Хаято, как на очередного школьника, который волей судьбы оказался на своем месте. Не так уж и далеки от правды они были, — Хаято и сам ощущал себя неоперившимся птенцом, которого подкинули в чужое гнездо.       Кроме обедов в компании Тсуны и его приятелей, Хаято звали и на ужины в узком кругу семьи.       Нана приняла его присутствие с легкой загадочной улыбкой, но почти с ним не говорила за исключением слов приветствия и прощанья, предпочитая показывать жестами, что она хочет получить или услышать. По началу это было странно, но Хаято быстро привык к чудаковатой женщине: у каждого человека имеется право на причуды.       Гораздо страннее Тсуны и Наны вместе взятых было поведение Реборна, который лишь наблюдал, но никак не ограничивал ни действия Гокудеры, ни действия Наследника. Смотря сквозь пальцы, киллер будто бы изучал их.       Во время обучения Дино Каваллоне — конченного дебила, по скромному мнению Хаято, который имел честь пересечься с Гарцующим Мустангом (от Босса у Каваллоне были только подчиненные и бесконечная масса самоуверенного самодовольства — оставь этого придурка один на один даже с самым никчемным из киллеров современности и Пони не переживет часа), по всей Италии ходили слухи о деспотичном характере Аркобалено Солнца. Отправляясь в Японию Хаято прощался с сестрой навсегда, даже не рассматривая того варианта, где он бы пережил грядущую мясорубку и встретился с Бьянки вновь. Но нет, репетитор оказался далеко не таким дьяволом, каким его описывали все, кто когда-либо видел то, как Реборн обращался с Мустангом.       Сплетницы от мира мафиози, в лице мелкой шушеры на подобие полумертвых, но очень древни семей, старающихся распушить как можно сильнее свой линялый хвост перед Девятым и заслужить его благосклонность, а от того крутящихся везде и сразу, передавали по принципу сломанного телефона такие ужасы об Аркобалено, что волосы становились дыбом. Речь там шла не только о суровой подготовке и муштре, но едва ли не о пытках, — и это, если делить на два.       Как оно действительно было с Каваллоне Хато у Сильнейшего Девятого Поколения не спрашивал — как-то боязно, да и не по статусу ему интересоваться подобными делами, поэтому тайна оставалась покрытой мраком. Но с Савадой Реборн обращался довольно бережно: под пули не бросал, мышьяком не травил, Пламенем не кошмарил, — вел себя как приличный репетитор. Если вспомнить Шамала и его сорок «сестер», с которыми он спал не стесняясь присутствующего в комнате Хаято, то Реборн вообще был идеален.       Конечно, Хаято была не по вкусу его легенда об нищем студенте-практиканте, но это доставляло куда меньше проблем, чем когда ему пришлось играть в девочку-пианистку, во время одного из своих заданий по подрыву Большого Театра.       Но как бы не был странен Реборн, в доме Савад был куда более странный житель, который появился у них более десяти лет назад — кот по кличке Куро.       Черный здоровенный кошак с пронзительным взглядом удивительно осознанных глаз. Попадая под пристальный взор животного, у Хаято начинали мурашки табуном бегать по спине. Если бы Реборн не относился к коту, как к слегка необычному животному, мутировавшему из-за неосознанного воздействия Пламенем Неба Тсунаеши, он бы прикопал животину под ближайшим кустом, заподозрив в ней шпиона или подосланного наёмника. Конечно, такое было маловероятно, но одна русская Семья, опять-таки, по слухам знала секрет, позволяющий им переходить в форму выбранного животного. Кто знает, может быть что-то подобное действительно возможно? Хаято ни в чем не был уверен.       Но кот оказался обычным котом, только очень умным. Интеллект Куро позволял ему даже отвечать на вопросы. Конечно, Куро не говорил на японском, английском, итальянском или любом другом человеческом языке, но его мяуканье было вполне понятным и конкретным.       — Куро, подай ручку, — во время разбора уравнений с двумя неизвестными, которые Тсунаеши давались с трудом и слышимым скрипом извилин, попросил Тсунаеши кота и Хаято с шоком наблюдал за тем, как кот без промедления взял в пасть ручку из пенала Савды, оставленного на письменном столе и передал четко в руки хозяину, сидящему на полу, — Спасибо.       — Мря!       — Окей, буду должен рыбку.       — Ты его понимаешь? — шепотом спросил у Савады Хаято, не отрывая взгляда от подозрительного создания.       — Конечно! Я с ним с самого детства и Куро гораздо понятнее, чем многие люди. Верно, Куро? — пощекотав кота под подбородком прощебетал Тсуна.       — Мр-р!       Ну и жуть, — тогда подумал Гокудера и решил держаться от Куро подальше. Во избежание, так сказать.       Подбор остальных Хранителей и введение их в круг Наследника шло не шатко ни валко, так же, как и освоение Савадой Пламени. Тут Хаято уже не смог сдержать своего любопытства:       — Синьор Реборн, почему вы не учите Саваду Пламени? Он же будет совсем беспомощен перед другими людьми, — во время перекура между уроками, поинтересовался он, игнорируя злобны взгляд местного страшилки-коротышки по имени Хибари Кея. Этот парень действительно заставлял дрожать большую часть школьников города, включая тех, кто не помещал Среднюю Нами, где злобный гном занимал должность Главы Дисциплинарного Комитета даже несмотря на то, что сам ещё был школьником. Это обстоятельство не только не мешало Хибари быть ГДК, но и не стало препятствием в проносе оружия на территорию школы и его непосредственного применения. Спасибо, на учителей Кея ещё не бросался и только это спасало Хаято от навязчивого «Камикорос!» шепотом возле уха.       — Ответ кроется в его теле, — пояснил и даже не послал репетитор, — Тебя тренировали с раннего детства, заставляли выполнять упражнения и развивать свои мышцы, связки, укреплять кости, а его — нет. Но даже тебя начали учить Пламени в восемь лет — минимум три года подготовки. Ты понимаешь, к чему я это?       — Если начать тренировки с Пламенем сейчас — его тело не выдержит… — задумчиво пробормотал Хаято, — Сила Неба настолько велика?       — Мы не можем рисковать, — уклончиво отозвался Реборн и затушил сигарету о металлическую урну.       Немного постояв в одиночестве и подумав о своем, Хаято поднял голову и безошибочно найдя окно ГДК, из которого его продолжал сверлить взглядом Хибари Кея, подмигнул хмурому подростку. Был соблазн послать гном-гномычу, а Хибари действительно был небольшого роста, что-то около ста пятидесяти сантиметров против метра девяносто Хаято, но этот засранец мог пообещать забить его до смерти за домогательство. Давать лишние поводы не хотелось — Хаято доставляло удовольствие наблюдать за тем, как мальчишка скрипя зубами сдерживал свой дурной нрав.       И всё было относительно спокойно — тренировки Савады, его обучение, работа… Но в один погожий летний денёк с крыши Средней Нами сбросился Ямамото Такеши — восходящая звезда бейсбола и главный позитивчик своей параллели, один из приятелей Тсунаеши.