Ведьмина кровь

      Нельзя было сказать, что Реборн находился в шоке, после того как Тсунаеши собственноручно столкнул с крыши одного из тех, кто должен был стать его опорой и поддержкой, крепким плечом, на которое можно было бы опереться в минуты слабости, его Хранителя, но он однозначно был удивлен. Отнюдь не такого поступка ожидаешь от обычного мальчишки, который ещё пару дней назад приветливо здоровался с Ямамото и поделился с ним своим обедом.       И Реборн бы понял, зачем и почему Тсуна это сделал, если бы между ним и Такеши возник бы конфликт или что-то подобное, но нет. Не пробегала та искра ненависти и злости, которая бы подтолкнула Саваду к точку с крыши.       — Зачем ты это сделал? — настороженно задал вопрос Тсунаеши Реборн и в ответ получил скромную улыбку.       — Если бы он спрыгнул сам, то точно бы убился — я толкнул его с той силой, которая позволила Такеши выжить. Максимум: перелом ног и позвоночника. Но он сильный и быстро оправиться. Вы будете ругаться? — невинно, словно ребенок, уточнил Наследник и захлопал глазками.       Надвинув шляпу пониже, Реборн предпочел проигнорировать вопрос ребенка.       Будет ли он злиться? А стоит ли? Сейчас он просто наблюдатель. Он изучает Тсунаеши и пытается понять, что нужно этому мальцу, чтобы стать действительно хорошим Боссом.       Пока что, выводы к котом приходил Реборн были довольно неоднозначными.              Мальчишка достаточно умен, конечно, не хватает знания языков, да и к тому же, предстоит научить Саваду вести бизнес, налаживать отношения с иностранцами и манипулировать людьми достаточно цивилизованным способном, чтобы это не выглядело как издевательство, но задатки у Тсунаеши были неплохие. Однако лень подростка была существенным минусом. Впрочем, этот недостаток перекрывался креативностью, которая выросла на его почве. Чтоб избежать трудоемкой работы, Савада мог придумать достаточно много вариантов уклонения.        У него отличная интуиция. Ходили разные слухи о легендарно даре Первого Вонголы, шестое чувство которого выходило за границы понимаемого, но столкнуться с подобным в действительности было удивительно: сейчас Тсунаеши мог определять погоду, не смотря прогноз, выбирать верные ответы на тестах, не готовясь к ним, но кроме этого мог быть способен и на большее, что доказал эпизод с Ямамото Такеши.       Характер Тсунаеши был достаточно удобным для того чтобы вылепить из него то, что было нужно — он не ломался, а гнулся, принимая ту форму, которая была необходима, но это был как плюс так и минус — верность Семье вызывала вопросы.       Тело Тсунаеши было ловким и гибким, но слабым. Однако сила это то, что можно натренировать или компенсировать оружием и Пламенем.       Но то многое хорошее, на чем строился фундамент внутреннего мира Савады Тсунаеши и его личности, дополнялось непредсказуемостью.       Лучшими бойцами становились непредсказуемые дикие твари, живущие инстинктами и рефлексами. Трудно противостоять тому, что ты не понимаешь. Но нужно ли это хорошему Боссу, который поведет за собой людей? Возможно, но не слишком ли много в Тсунаеши порывистости и дикости? Не оттолкнет ли это других людей?       Думая о том, пошел бы Реборн за человеком, которого не понимает, он не мог однозначно ответить — нет. Расчет и определенность — то, что позволило ему так долго крутиться в опасном мире мафии избегая пуль и подставы. Единственный раз, когда он пошел в след неизвестности подарил ему уродливую соску на шее и статус Аркобалено, который неумолимо отравлял его Пламя и сокращал срок жизни, лишил возможности оставить за собой ребенка и постареть.       Но однажды он позволил себе прыгнуть в бездну. Найдутся и те, кто вверят свою судьбу Саваде.       Завизжала сирена скорой помощи. Ямамото повезли в больницу.       — Пойдете со мной навестить Такеши-куна, мистер Реборн? — идя рядом, спросил Тсунаеши.       — Когда?       — Сегодня он точно будет без сознания, завтра к нему наверняка пойдет отец, а после разговора с ним Такеши-кун будет не в состоянии говорить со мной… Наверное в среду. Да, в среду. И можно будет с собой Хару-чан взять.       — Хару-чан? — полюбопытствовал киллер. То, как описал график посещения Ямамото не могло не впечатлять, но не имело отношения к интуиции Вонголы — простая логика.       — Она ходит в Школу Для Девочек и живет по соседству с Такеши-куном. Он ей нравится, но она боится признаться ему.       — Почему? Она страшная?       — Не, — Тсунаеши усмехнулся, — Просто она — это не совсем она.       — В каком смысле? — у Реборна закрались подозрения, но кто знает этих японцев — вдруг эта Хару-чан современный андроид или искусственный интеллект.       Тсунаеши жестом попросил Реборна наклонить и на ухо прошептал ему:       — Хару-чан трансгендер.       По спине киллера побежали мурашки от теплого дыхания, опалившего ухо, но он сдержанно кивнул Тсунаеши. Осведомился:       — Это секрет?       — Конечно! Никому не говорите, пожалуйста! Кроме меня и её родителей никто не знает!       — Мой рот на замке, — отозвался репетитор, за что был вознагражден благодарным взглядом и полупоклоном от Тсунаеши, — Прекращая кланяться. Ты — Наследник Вонголы, ты не должен кланяться.       — Даже учителям? — Реборн фырнкул.       — Только тогда, когда того требует ситуация. Перед не-японцами склонять голову не смей.       — Понял.       У дома Савад их поджидал Гокудера, грызущий десятый, если судить по количеству палочек в мусорке, леденец. Нана была крайне недовольна вредной привычкой Хаято и Дымовой Бомбе пришлось смириться с тем, что возле дома Савад сигареты для него под запретом. От этого Хаято становился раздражительнее, но долг обязывал его держать себя в руках.       — Тсунаеши, синьор Реборн, — поздоровался Гокудера, — Нана-сан приготовила ужин: запах просто сногсшибательный!       — Лазанья? — уточнил Тсуна, — Я люблю мамину лазанью! Хотя и я пасту, и рамен, и карри люблю… — задумчиво пробормотал мальчишка, — Мы дома!       — Добро пожаловать, — пропела Нана. Реборн удивленно приподнял брови, — Как дела?       — О, всё отлично! Сегодня такое было! Я Такеши-куна с крыши сбросил, — Тсунаеши смущенно потер затылок под удивленными взглядами всех, кроме Наны.       — Он не сильно пострадал? — осведомилась хозяйка дома и пазл сошелся. Теперь стали более понятны некоторые реакции Тсунаеши.       — Ты и сама знаешь: ничего серьезного. Три месяца и будет как огурчик.       — Два с половиной, — бросила пространно Нана и отвернулась от гостей, идя в свою комнату.       — Ну, может быть и два с половиной, — хмыкнул себе под нос Тсуна, — Моем руки и за стол!