Ведьмина кровь

      — Ну и блядство же! — выругался Савада под пристальным взглядом трех пар глаз, — Да, это был я!       — И зачем? Вот не поверю, что ты толкнул Ямамото с крыши просто потому что тебе так захотелось, — по-кошачьи фыркнула Хана, отойдя от Тсунаеши на пару шагов назад. Буквально приперев парня к стенке она, Киоко и Ямагучи Кейске хотели добиться ответов. Даже Сасагава выглядела напряженно.       — А если и так? — прищурился Савада. Этот невинный жест сделал лицо парня старше и будто бы даже опаснее, что-то диковатое появилось в обычно мягких, почти девичьих чертах.       — Не неси чушь, — отмахнулась темноволосая, — У каждого твоего поступка есть цель. Даже когда ты с лопатой бродил по территории и искал капсулу времени двадцатилетней давности это имело смыл, — намекнула девушка на тот небольшой шантаж, на который Тсунаеши пришлось пойти, чтобы Незу-сенсе поставил справедливую оценку за семестр, — Ты бы не подверг кого-то опасности просто так.       — А ты хорошо меня знаешь, Хана-доно, — полушутливо заметил Тсуна, — Но ты права. Это не просто подстава, если бы он спрыгнул сам — убился бы, — гораздо серьезнее добавил он, — В любом случае, Такеши не в обиде, так что закроем тему.       — Ну и жуткий же ты тип, Савада, — поежился Ямагучи, — Ну да ладно. Я вчера такой фильм нашел — закачаешься! Если коротко, то на Землю напали инопланетяне, чтобы найти особенный камень и поработить все человечество, а потом… — Тсунаеши ни разу не пожалел о том, что когда-то подошел к сопливому мальчишке, обделавшемуся в штаны и помог ему скрыть следы позора — Кейске отлично читал настроение и всегда был на его стороне, какую бы лютейшую хрень Савада не натворил бы, что подтвердил этот день.       Реборн, наблюдающий за подростками со стороны усмехнулся. Ямагучи никогда не стал бы основным Хранителем Тсунаеши — недостаточно силен, да и не являлся потомком Первого Поколения, но как запасной вариант и одно из звеньев второго набора был идеален, впрочем, как и Хана Курокава, в сердце которой тлело ещё не набравшее полную силу Облачное Пламя.

      ***

      Хибари Кёе не нравилось то движение, которое начало набирать оборот в его школе.       Среднюю Нами Хибари по праву считал своей — его мать вложила немало денег, чтобы преподнести сыну новую игрушку, что, впрочем не было проблемой для человека, чей бюджет мог позволить купить целую страну, не то что провинциальную школу.       Сколько себя Кея помнил, мать всегда поступала подобным образом. Её никогда не было рядом и вместо того чтобы уделить ему личное время, женщина предпочитала откупаться.       Воспитанием Кеи по большей части занимался отец и дядя. Но два года назад отца поразил инсульт и левая сторона его тела оказалась парализованной, затем второй и от человека, которого Кея знал остались только воспоминания. А дядя не мог навещать его часто из-за волнений в его китайском бизнесе. Поэтому теперь Кея был предоставлен самому себе.       Чтобы отпрыск окончательно не отбился от рук, вечно занятые родичи выделили ему город, школу и дали полную свободу в достижении цели — «Порядок в Намимори».       Хибари начал с малого, но добился хороших результатов и теперь Намимори вошел в топ городов префектуры. Здесь было чисто, было уютно и безопасно. Но ровно до того момента, пока дурной Ямамото не решил почувствовать себя птицей без крыльев, забравшись на крышу Нами.       Люди начали болтать и сбиваться в кучи, что неминуемо вело к беспорядкам, скандалам и дракам. Дисциплинарный Комитет работал исправно и пресекал самые дурные настроения, но беспорядок не мог не нервировать Кею и он решил разобраться в корне проблемы.       Тсунаеши поежился, ощущая чужой взгляд, а затем улыбнулся. Ему удалось привлечь внимание сторожевого пса Намимори.

      ***

      А между тем, в этот же день у Хаято Гокудеры состоялся не менее важный и волнующий разговор с сестрой.       Бьянки была одним из немногих людей, которых Хаято мог бы назвать близкими, семьей, поэтому было не удивительно, что брат с сестрой продолжили общаться даже находясь в разных уголках огромного мира. Бьянки была искренне заинтересована в нелегкой судьбе младшего брата и интересовалась его делами, в свою очередь Хаято был вовсе не против рассказать некоторые не требующие сохранения в тайне нюансы своей жизни.       К сожалению, парень был сильно ограничен в своих возможностях. Он не имел права передавать информацию, которая хоть как-то касалась Савады Тсунаеши. Наследник был не готов чтобы жестокий мир мафии узнал о его существовании.       Единственное, о чем Гокудера говорил спокойно — о своей гражданской работе: поносил с ног до головы туповатых школьников, долбанутую учебную программу, слишком «японцев» в качестве коллег и окружающую атмосферу. Не было ничего странного в том, что Бьянки заинтересовалась страной и жизнью брата, о которой он так много и эмоционально говорил:       -… Эти придурки даже не умеют делать хорошую пиццу! А их национальные десерты? Жуть! Маринованные сливы и сладкая бобовая паста — херня полная! Я так скучаю по нормальной еде… — уныло протянул парень, — Хочу в Италию.       — Я подумаю, что с этим можно сделать, — с улыбкой ответила Бьянки, в голове которой уже зрел план.       Как только разговор был окончен, а Хаято выговорился достаточно чтобы пережить следующий день, Бьянки приказала подготовить самолет. Она отправляется в Японию.

      ***

      Тело Такеши вязло в липком розовом киселе. Ему снился целый бассейн этого отвратительного варева, отдающего запахом кислых лесных ягод. Он барахтался, пытался выбраться, но всё было тщетно — вязкость забирала все силы и тянула на дно.       Задержав дыхание, парень поддался и опустился в жидкость с головой — все равно это не могло быть реальностью и наверняка являлось просто плодом больного сознания, обычным кошмарным сном.       Пузырьки воздуха парили в соплеобразной жиже, а Такеши опускался на самое дно. Туда, где ему самое место.       Как только в голову пришла последняя мысль, мир вокруг схлопнулся и Ямамото оказался на зеленой поляне у берега розового озера, от которого знакомо тянулось кисельным запахом.       — Привет, — чужая холодная ладонь коснулась руки, — Кто ты?       Такеши обернулся и увидел маленькую худую девочка, лет одиннадцати. На маленьком лице остро торчали скулы, а глаза казались просто огромными фиолетовыми провалами в черепе. Того и гляди, вся съежится и посереет — превратится в уродливы маленький труп.       — Привет, — неловко перевел взгляд от потухших глаз к осному носу и обратно Такеши, — Ямамото Такеши, а ты?       — Наги Комацу. Ты тоже умер?