Как давно он стал так относиться к тебе?
Михаэль бесцеремонно подбирается сзади и пробегается длинными фалангами по всем изгибам любимого тела, играя на твоих рёбрах, словно на пианино, а ты мельком бросаешь взгляд на юношу, когда он слегка оттягивает лямку лифа и позволяет ей приглушённо удариться о молочную кожу. Его руки плавно переползают ниже: он обрисовывает ногтём каждый синяк и расплывается в довольной улыбке, отчего-то кажущейся такой колющей. Ты бережно накручиваешь прядь его пшеничных волос на палец и так отчаянно стараешься разглядеть в васильковых глазах ту желанную ласку, такую любимую, распаляющую, словно жерло вулкана, но вместо этого разочарование обрушивается снежным комом, когда его оскал режет, подобно многочисленным шипам розы. — Какая прелесть. — молодой человек целует в оголённое плечо рьяно, слегка грубовато, сильнее впиваясь фалангами в столь полюбившуюся часть женского тела, пока ты ненароком ставишь одну единственную фразу, слетевшую с мужских уст, на повтор.Прелесть?
— Милая, что за выражение лица? — он, кажется, упивается твоим взглядом, граничащим между страхом и жалостью, в то время как ты давишься его упоением и осознанием насколько сильно ему нравится видеть аметистовые следы на тебе. — Просто не задалось утро, Эль. — уводишь взгляд в сторону, всячески стараясь скрыть его от юноши, — Иди обедать. Приведу себя в порядок и подойду. И молодой человек, кажется, даже слушается. Украдкой целует в уголок твоих персиковых губ и скрывается за стенами комнаты, пока ты усердно стараешься стереть это разъедающее послевкусие его любимого терпкого кофе. Любовь Михаэля губительна. Она, словно яд: медленно убивает изнутри, расползаясь по сосудам. Твои искренние чувства заслонили самый важный недостаток отношений с футболистом: эта была не любовь, это было насилие. Сможешь ли ты сбежать от этих вопиющих чувств Кайзера?