Как же хочется....

•16 лет назад• Юнь Мен - А-Чен, подойди ко мне. Ну давай же, я жду. – Цзян Ян Ли мягко улыбнулась, ее лицо озарил румянец. – А-Чен, посмотри, это Цзинь Жу Лань, - ребенок на руках сестры рассмеялся и схватил дядю за палец. На губах Цзян Чена возникла улыбка. Он был счастлив и, казалось, ничто не могла разрушить эту идиллию. Так ему казалось. Ему хотелось что бы это было так. - Шицзе, ты… - он, в нерешительности и, может, смущении опустил глаза. - Я, что? – мягкому взору старшей сестры предстал Цзян Чен. Такой большой и сильный, но смущающийся таких вещей, прямо как в детстве. - Ты… Такая счастливая! – Мужчина огладил плечо девушки и улыбнулся. Заметив, как, постоянно замученный заботами клана, брат повеселел, она сама залилась улыбкой. Эта улыбка, до боли знакомая. Знакомая на столько, что хотелось волосы вырывать, но не вспоминать, где он видел ее последний раз. Вот снова, в который раз молодой глава клана просыпается в ледяном поту, по новой переживая смерть сестры. Это невыносимо. Каждый раз. Снова и снова. Он не помнит, когда последний раз спал спокойно. Каждую ночь ему снится Ян Ли. Она улыбается, рассказывает о супружеской жизни с Цзинь Цзы Сюанем, показывает Цзинь Лина, и как тому нравится меч отца. У него такой радостный и беззаботный смех. Сердце Цзян Чена каждый раз наполняется безмерной любовью и надеждой, но каждый раз, из ночи в ночь, улыбка Ян Ли рассеивается на фоне того рокового момента. Тот взгляд, то выражение лица сестры в руках Вэй Ина; кровь струилась по одеждам, а страх и отчаяние поселились в душе, возрастая с каждой секундой. Именно тот момент жизни преследует его во снах уже второй месяц. Он просто хочет забыть. Хочет никогда больше не сталкиваться с этим выражением на ее лице. Он не хочет это помнить. Он устал. Слезы вырываются наружу. Хоть больше ничего и не показывает, насколько устала душа Цзян Чена, но слезы, одна за другой, скатываются по щекам. Он просто сидит. Старается не думать. Честно старается. Но кому это интересно? Итог один. Всегда один. Проклятый, проклятый мир. Да кому нужны эти страдания? Кому сдались эти чёртовы воспоминания?! Он устал, он больше не желает каждый день успокаивать Цзинь Лина, не хочет видеть, как тот плачет, и не иметь возможности его успокоить. Он не хочет. Он устал. Устал. УСТАЛ. Но кому есть дело до его состояния, когда все вокруг празднуют победу над Вей У Сянем? Когда совершенно всем все равно, что у какого-то там Цзян Чена погибли все, кого он некогда любил и оберегал? Все те, кого старался уберечь, исчезли из его жизни. Он один. С ребенком на руках. Один единственный в этом мире. Ты – глава ордена. Ты не можешь просто так сдаться. Но а куда ему деваться, если он больше не выдерживает? Куда ему деваться…… Что может задушить душевную боль? Что может пересилить настолько, что бы не чувствовать, что бо́льший кусок твоей души просто взяли и вырвали с корнем, не оставив и надежды на то, что когда-нибудь эта пустота исчезнет? Взгляд Цзян Чена падает на тумбочку. В глазах плывут разводы от слез, но выражение лица по прежнему не выражает ничего, кроме пустоты. Взгляд с тумбочки перемещается на руку. Задранный рукав обнажает нежную кожу, выпирающие вены и порез. Не глубокий, поверхностный, щипался всего ничего, но этого хватило. В прошлый раз он уснул, думая о боли, только о ней. Но ведь в прошлый раз помогло, почему он не может повторить? Странное ощущение незначительной боли прочистило и без того пустой рассудок, как лёгкий ветерок в знойный день. Необычное ощущение причинения боли самому себе. Никто не ранил тебя в бою на смерть, никто не полоснул тебя мечом. Нет. Ты сам. Своими руками нанес себе ранение. Всего порез, но столько ощущений.. особенно для того, кто ничего не чувствует. Необычно. Иголка вновь проходится по руке. На этот раз одним движением не обошлось. Слишком слабо. Кровь не идёт. Пять новых царапин, все даже не сравнятся с царапками кошки. Но, наконец, душа очистилась от этого чувства чертовой неполноценности, наконец можно спокойно упасть на кровать и не думать ни о чем, кроме ноющего запястья. Ничего больше. Только ты и боль пульсирующей руки. Ничего лишнего. Ничего, что может принести ещё больше боли. Ничего.