Как же хочется....

•14 лет назад• Юнь Мен После того, как до ордена Юнь Мен Цзян дошли слухи о кончине старейшины, на главу Цзян нахлынула новая волна. Не было понятно чего: страха, смятения, боли, гнева. Скорее, всего понемногу, чем что-то одно. Было больно. Невыносимо. Цзинь Лин с каждым днём становился все смышленее. Это единственное, что хоть немного радовало Цзян Чена, племянник безмерно был ему дорог. Любой, кто посмотрит косо, был обречен на страдания. Это понимали все, видимо и сам племянник, ведь он не желал видеть никого, кроме Ваньиня. Конечно, не спорю, это сильно увеличивало самолюбие Цзян Чена (если, не смотря на все презрение к самому себе, оно ещё осталось). Малыш Жу Лань мог сбавить дядин гнев до минимума за кратчайший срок. Как? Видимо это останется тайной маленького Жу Ланя. Это видели окружающие. Что же творилось в душе главы ордена, не мог представить никто. Ни одна живая душа не ведала тех страданий, что переживал Цзян Чен. Невыносимая, жгучая, раздирающая... События недалёкого прошлого зацепились за него, а он за них, и этим огромным комом все летели в пропасть морального уничтожения. Каждый раз, когда молодой господин Цзян готовился ко сну, эта пытка возвращалась. Каждый раз, снова и снова. Мелкие царапины не спасали. Болевые рецепторы притупилась. Это бесило. Ещё пару ночей с этими снами и Цзян Чен падёт. Эта каменная стена, которую он успел возвести за время порезов и ссадин. Его защита от них... От воспоминаний... Она вот-вот готова пасть, рассыпаться на куски, будто никогда и не было. *** Тусклый свет луны пробивался сквозь неплотно задернутую штору. Разбросанные вещи, опрокинутая мебель, ошметки непонятного происхождения... Не очень приятная глазу картина. В середине этого хаоса сидит мужчина, обхватив голову руками и прижав ноги к себе. Если посмотреть подольше, то можно заметить еле уловимые покачивания из стороны в сторону. Волосы, обычно собранные в строгом пучке, разметались по спине и плечам, неаккуратными прядями, падая на лицо. Это лицо... Ночные одежды смяты и кое-где задрались, обнажая кожу. Мужчина дрожал. Странно, ведь в покоях довольно тепло. Третья ночь без сна сыграла плохую шутку на психике настолько, что было принято решение отослать племянника младшему дяде, занимающему должность главы ордена Лань Лин Цзинь. Это решение было сложным, но правильным. Все понимали, что нельзя содержать ребенка в подобной обстановке. Постоянная тревога для ребенка более ощутима чем для взрослого, не говоря уже о том, что эту обстановку ощутил бы даже пень. Отправляя его в башню золотого Карпа, Цзян Чен боялся за него. Не за себя. Ему плевать было на себя. Он просто хотел, чтобы его племянник, оказавшийся в таком положении, получил все лучшее, а дядины "загоны" не могли бы ему помешать. Тем временем мужчина поднял взгляд на окно. В глазах читалась мольба. Пустой взгляд был наполнен отвращением: к себе, к жизни, к обстоятельствам, которые сложились самым отвратительнейшим образом. Он ломается. Дальнейшие действия происходят в мгновение Ока: пустой взгляд наполняется ненавистью, затем печалью и безысходностью, мужчина вскакивает и бросается к лежащей на полу тумбочке. Губы складываются в маниакальной улыбке. Теперь он напоминает больного: пустой взгляд в никуда, эта жуткая улыбка и лезвие в руке. Пачкая рукав, с запястья скатились пару красных капель. Он не хотел умирать, но и жить ему не хотелось. Причинение боли себе стало последней отрадой, которая могла отвлечь его. Вот и сейчас, подняв запястье, Цзян Чен вглядывается в руку. Тонкая струя крови скатывается по конечности. Вот она - спасающая боль, которая способна задушить эти проклятые голоса в голове. Только ей пока это удалось. *** - Господин Цзян, с вами все в порядке? Вы выглядите бледным, не хотите пройти осмотр? - целительница клана Цзян остановила главу в проходе. Блуждающий взгляд задержался на ней, Цзян Чен покачал головой. - Не стоит беспокоиться, просто плохо спал. - Вам опять снились сны? Вы принимаете те снадобья, что я вам дала? - попытка уйти увенчалась провалом, Цзян Чен закатил глаза. - Конечно я их принимаю! Ты думаешь, что иначе я держал бы тебя здесь? - конечно, он их не принимал. Кто же мог знать, что, если ты ложишься спать и спишь, то тебе становится практически невозможно пробудиться ночью, а при таком содержании снов, это равносильно тому, что человек сам довел себя до смерти как морально, так и физически. - Последний осмотр был три недели назад, зайдите ко мне. - Хорошо, хорошо... - в памяти всплыли отрывки снов. Рука сама по себе надавила на страдальное запястье. Хм, а это помогло. Не понятно, почему же эта целительница так заботиться о нем, ведь всем всегда было плевать, так что теперь случилось?!