Как же хочется....

•14 лет назад• Гу Су, Облачные глубины. С момента известия о его смерти, Лань Ванцзы обошел полстраны, дабы найти хоть след, хоть намек. Но тщетно. Ничего! Совсем ничего нет, ни косточки. Сейчас он как раз вернулся с охоты. - Брат, – Лань Чжань поприветствовал Лань Хуаня. - Ванцзы! Ты уже вернулся? В этот раз быстрее, чем обычно, – Лань Сичень встал и поклонился в ответном жесте. - Я ещё раз обследовал гору Фу Мо. – он явно понимал, каких подробностей ждал от него брат, но явно медлили с ответом. – Ничего. Лань Сичень вздохнул. Нет, не облегчённо. Это была уже третья вылазка на его гору. Поразмыслив минуту, он поднялся и оглядел брата. Ванцзы был мрачнее обычного, глаза устали, а волосы растрепались. - Приведи себя в порядок. Обсудим завтра. - Мгм. – Лань Чжань послушно развернулся и вышел. Сичень остался в одиночестве. Он не знал, как рассказать Ванцзы о том, что теперь разнеслась весть, что Цзян Чен старательно верит, что Вей У Сянь вернулся, или вернётся в ближайшем будущем. Уже трое "подозреваемых" были схвачены им и жестоко допытанны. Но, естественно, безрезультатно. Цзян Вань Ин был жесток в своих методах и помимо тех троих, что оказались в плачевном состоянии, но выжили, были многие, кто не смог выдержать его методов. Больше десятка были покалечены, но отпущены за неимением доказательств. Цзы Дянь громыхал, а Пристань Лотоса наполнялась криками несчастных, которые перешли дорогу главе ордена. Сичень предполагал реакцию Ванцзы, но всё-таки переживал. Он, как никто другой, понимал отношение своего брата к господину Вею. Можно сказать, что он единственный, кто это понимал. Лань Чжань знал, что брат понимает, но они никогда не поднимали эту тему, а просто принимали за должное. Так было…. Спокойнее. Поэтому Лань Хуань очень обеспокоился. Ванцзы, лишь услышав слух о старейшине Илин, мчался туда. Бывало, дядя не давал ему брать заклинателей, в таком случае он отправлялся один. Он никогда не настаивал, но Хуань понимал, что он не оставит это просто так. А что говорить о Цзян Чене, который решил устроить массовую пытку для всех, у кого только промелькнула мысль о том, что бы пойти по пути Старейшины Илин. Было страшно, ведь в последнюю встречу он с Хань Гуань-Цзюнем расстались на не очень приятной ноте. После спасения ненавистного Вей Ина, отношение главы Цзян стало более нетерпеливым и агрессивным. Но так не могло продолжаться, поэтому Сичень сел за стол и принялся писать. Выводя каждый иероглиф, он запечатал конверт и пока отложил. Уже поздно, так что гонца пошлет завтра, а пока не следует призывать гнев Лань Циженя и лечь вовремя. Юнь Мен, Пристань Лотоса. «Что?! Да как он смеет просить о таком?!» - Глава ордена Юнь Мен Цзян яростно сжимал письмо в руке (что, в свою очередь, отдало в запястье ноющими болевыми позывами). – «Что значит оставить свои предрассудки? Что значит прекратить?! Это вообще как, блять, понимать?!» - письмо полетело на пол, а Цзян Чен продолжил бушевать. Кольцо на пальце посверкивало фиолетовым, искры летели в разные стороны. Цзян Чен был в ярости, но даже при этом, решил успокоиться (да, бывало и такое случается). Вернув опрокинутый стол на место, он сел за написание ответного письма. Старался быть предельно вежливым. Старался. У него даже почти получилось. Почти. Распахнув дверь своих покоев с такой силой, что она чудом устояла на месте, и крикнув: «Гонца мне!», Вань Ин вручил пришедшему конверт и захлопнул обратно дверь. Голова кружилась, мыслей много. Слишком много. Вань Ин, схватившись за голову, сполз вниз по двери. В ушах звенело. Больно.