Как же хочется....

•14 лет назад• Пристань лотоса Странная картина: мужчина сидит на кровати, закрыв руками лицо; ветер беспрепятственно врывается в открытое окно и хозяйничает в покоях, ему явно веселее, чем хозяину этих самых покоев. Шторы хаотично мечутся, ставни окна иногда ударяются друг о друга, издавая приглушенный глухой стук. Видимо, единственный последи этой светлой ночи. Полная луна бесстыдно прорывается внутрь, освещая убранство комнаты. Вроде все как обычно, но все-таки есть то, чего не было раньше. Что-то поменялось, но что? Комната наполнена чувством подавленности, а преобладающий мрак добавлял ему силы. Как бы, наверно, хотелось, что бы было все не так: светило бы солнце; Ян Ли бы принесла сваренный суп и стала бы наблюдать, как он ест; Вей Ин бы прибежал с новыми подколами, вывел бы его из себя, а потом заставил хохотать до упаду; они поехали бы на озеро - воровать лотосы, а потом убегали бы от их хозяина. Ему очень хочется того, что бы отец, хоть и не любивший его, но все равно заботившийся о нем и желающем только лучшего. Мать бы снова отчитывала Вей У Сяня за какую-нибудь мелочь, а он бы глупо отшучивался и пытался оправдаться. Очень хочется увидеть всех их... вместе... счастливыми... Но судьба, шутница, сложилась так, что теперь тот, кто больше всего желал им счастья (хоть и не показывал этого), сидит сейчас в темной комнате с порезанными руками, размазывает кровь со слезами на лице и не может уснуть, ведь он больше не может видеть их и понимать, что это не по настоящему, он не может их обнять и прикоснутся; не сможет больше убрать локон сестры с лица и не услышать радостное: "А-Чен, пора кушать!"; не увидит наглое лицо У Сяня и не услышит его смех после очередной пакости. НЕ СМОЖЕТ! Так почему же он тогда видит это, зачем его дразнят, зачем напоминают, что он ничего не смог сделать. Напоминают, что все его старания все равно вытекают в ночные страдания, рыдания в подушку и причинения боли себя. Он не хочет умирать, но и жить с этим не хочет. Он не хочет их забывать, но и помнить это не хочет. Как ему быть? Продолжать жить, как жил? Продолжать? Смириться? Потом пройдет? Само забудется? ВРЕМЯ ЛЕЧИТ?! Но какого тогда хрена уже два года, ебаных два года он уродует свое тело, рыдает как ребенок и не может обуздать свою ярость. Он дрожит. Цзян Чен сидит на кровати, закрыв лицо руками, по которым стекают красные струйки, и дрожит. Сраный ветер, что б его! Думает, что с простудой ему станет легче; думает, что в бреду он их не увидит? Они только и ждут момента, что бы вернуться к нему в кошмарах, заставляя снова и снова вспоминать то страшное время. Три месяца, три ебаных месяца, он своими силами, один, восстанавливал Пристань Лотоса, искал этого чертова Вей У Сяня, сражался из последних сил, надевал каменную маску, не давал самому себе отдыха, все, только что бы не сломаться, что бы не думать. Но вот, все наладилось, казалось вот и все закончилось, тревоги, сутки на ногах, борьбы со своим организмом... Но теперь... теперь кается, что в то не простое время, было намного проще... Все предположения, что с приходом "незваного" гостя станет легче, что вечерний разговор ни о чем успокоит его душу, провалились в пропасть без шанса выбраться. Ведь именно после обучения в Облачных глубинах случилось... случилось... Казалось бы вот, после трех часов рыданий больше не будет... но ладони слово намокают. Снова; ничего не меняется. Сколько он уже не видел своего племянника? Месяц? Больше? Цзинь Лин уже довольно большой: довольно хорошо понимает, что ему говорят, что хотят, правда не понимает, почему же с ним нет ее.... Проводя все время в башне золотого Карпа, он скучает. И Цзян Чен это прекрасно осознает, потому что он тоже.... При мысли о племяннике его плечи дрогнули. Новая волна была достаточно обильная и тяжелая, воздуха не хватало, несмотря на ветер, который хозяйничал в покоях достаточно давно. Мужчина подскочил с кровати и подбежал к окну. Красные опухшие глаза вглядывались в ночной пейзаж, озаряемый луной. Красиво... Озера... Си Ченю понравились его озера.. Почему же сейчас о нем думает? Навряд ли он что-то заподозрил при их общении. Цзян Чен довольно хорошо держался, даже по своим меркам. Пустой взгляд зацепился за раму окна. почему она белая? хм.. Приятный цвет... Белый.. Гвоздь торчит... Взгляд упал вниз. Черт, он совсем забыл о руках - на белой раме окна красовались два кроваво-красных отпечатка ладоней. Точно.. лицо - нужно умыться. Подойдя к тазу с водой, Цзян Чен снова вспомнил о том озере. Он тогда шел после очередной неудачной ночной охоты. Голова болела, тело трясло; не зная для чего именно, но он пошел к озеру. Там лежал лотос, он просто хотел его поднять.. но чертова палка и гора обстоятельств не дала этого сделать. Его руки.. прижимавшие его к себя, с такой заботой и неким волнением. Одна опоясало его талию не давая съехать вниз и полностью потерять достоинство в своих глазах. Хах. Как же, интересно, так получилось, что его письмо с обвинениями и претензиями не отправилось и не разрушило последние отношения с этим чертовым кланом Лань? Кому он отдал тогда письмо? Кто его видел в том состоянии? Чертовка, решила помочь мне сохранить статус благовоспитанного в глазах других! Пара взмахов полотенца и от кровавых подтеков не осталось ни следа. Красные опухшие глаза это не спасли, но прохладная вода точно сделала лучше. Светло-серые глаза слипались, но спать нельзя, он только начал отходить. А знаете, выйти через окно в ночных одеждах и погулять по своим владениям не такая уж и плохая идея. Ему нужно проветриться. Перепачканные рукава ночных одежд плотно замотаны, не давая порезам кровоточить, волосы более-менее приглажены, но не забраны. Ой будет сложно оправдаться, если кто-нибудь его таким увидит; тем более у него гость, но за это можно не волноваться, ведь этот страшный режим Гу Су Ланьцев вбит им в голову намертво. Вот одна нога.. теперь вторая, аккуратно, что бы не создать лишнего шума, Цзян Чен выполз из комнаты. Босые ноги ступили на влажную траву. Куда же идти? Решив просто идти, не обращая внимания на направление, Цзян Чен глубоко вздохнул и выдохнул, приводя в порядок дыхание. Он не помнит дороги, как пришел и что делал по дороге, но сейчас он сидит на берегу того озера и ест тот лотос, проклятый лотос. Луна красиво отражается в воде. Такой спокойной и успокаивающей. Наконец в его голове пустота, тишина и порядок (если это можно назвать таковым). Почувствовав сильную усталость, он откинулся назад, полностью ложась на спину. Хорошо О таком смирении говорили? Смириться с тем, что у тебя остался только ты сам? Почему сейчас? Почему здесь? Что это?! Флейта? НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ, НЕ СЕЙЧАС!! Но это не похоже на ту флейту.. Хотя это и не флейта.. или флейта? Лебин? Не может быть, сколько времени? не ужели уже пять? нет нет нет, только не он! Цзян Чен подскочил с земли и стал нервно оглядываться. Никого. Странно. Медлить нельзя! Бросив недоеденный лотос на земле Вань Ин бросился назад. Вот окно. Вот тот гвоздь, который предательски прошелся по плечу, порвав рукав и оставив еще один ноющий след на теле. А вот и кровать. Цзян Чен упал на нее и не вставал до самого утра (нормального утра в 9). *** Впервые за такое долгое время он спал спокойно, без сновидений. Хоть и не долго, но это был лучший сон за последний год. Мило. Поднявшись, он решил привести себя в порядок, все же негоже оставлять покои в таком состоянии. После уборки, тщательной маскировки ночных деяний на теле и не только, он распахнул двери и приказал подавать завтрак, уточнив, что не следует добавлять слишком много специй. Лань Си Чень, как и ожидалось, был собран и явно бодрствовал давно. Заметив своего гостя, Цзян Чен поприветствовал его улыбкой, и пригласил к столу. Лань Хуань в свою очередь одарил главу клана Цзян ответной улыбкой. Поев он откланялся, поблагодарив за радушный прием и, снова, извинившись за приход без приглашения, ушел в направление леса. А Цзян Чен, решив, что надо взяться за себя как следует, отправился в башню золотого Карпа, естественно без предупреждения. *** Не следует оставлять без внимания то, что во время размышлений у озера, он явно указал своего врага. Все стрелки были повернуты в его направлении и то, что он сделал с Цзян Ченом не простительно. Все случилось по его вине. Только он виноват. Это стало чуть ли не девизом жизни Вань Ина. Бушующая в душе дыра, отчаяние и безнадега сменились злобой и желанием отомстить. Он четко поставил для себя ориентир и явно не собирался его менять. Сверкнула молния и ночь осветилась фиолетовым светом.