Как же хочется....

Факел медленно догорал, погружая пещеру во тьму. Станы начинают понемногу давить и создается ощущение, что вот-вот он выйдет из-за угла и, мягко улыбнувшись, дружески толкнет в плечо. Это было слишком странные чувства: хотеть и не хотеть всей душой одновременно. Невообразимо представить, что бы это было правдой. Он не мог... ОН НЕ МОГ ВЕРНУТЬСЯ! Придя в пещеру Фу Мо, Цзян Чен подверг себя немыслимым терзаниям, заставляя вернуться в то жалкое положение своей психики. Хоть это и было 13 лет назад, но шрамы не прошли. Каждая тонкая полоса была отчетливо видна на бледных запястьях. каждый раз напоминая о них. Цзян Чен даже начал заматывать их бинтами, не в силах мириться с поступками прошлого. Он ненавидел себя за слабость тогда. Всем было не легко, все пострадали, он, глава ордена, не должен был так поступать - это слишком эгоистично. Он не может страдать в одиночку, все страдают, а заботился он только о себе! Мерзко. Ему было мерзко от себя, от своей слабости и эгоизма. Вань Ин правда считал, что так поступать - спасаться любой ценой, забыв обо всех на свете и погрузившись в эту пучину с головой, было нельзя. Он винил себя все это время. Все 13 лет. 13 гребаных лет Цзян Чен скрывал свои переживания за маской жестокости и безразличия, на самом деле не представляя, как следует искупать свою вину, которая нарастала и нарастала с каждым днем.. месяцем.. годом. Известие о возвращении Вей У Сяня возродили похороненные глубоко в разбитой душе эмоции. Шрамы на запястье нельзя было считать за просто "шрамы". Эти были другими. Мало того, что не один не сошел даже при применении духовных сил, так, в особенно тяжелые моменты, начинали воспаляться и кровоточить. Как бы то ни было, но это никто не должен был увидеть, поэтому каждый раз с Цзян Ченом были спасательные бинты, которые могли помочь в любой момент. Цзян Чен считал, что именно так все и происходит, что никому нет дела до того, как плохо он стал выглядеть в последние два дня, что рукава его одежд периодически были измазаны кровью. Кто бы знал правду... Старейшина И Лин, пещера Фу Мо, Гу СУ Лань, ебаная флейта - каждое упоминание, даже косвенное, могло ввести Цзян Чена в глубочайшее уныние, а после того, как вчерашнее известие о "его" прибытии просочилось за ворота ордена Цзян и Пристань Лотоса наполнилось тихими перешёптываниями и обсуждениями происходящего, то нервы Вань Ина исчерпали себя. Посещение последнего места жительства Вей Ина не входили в планы. Он даже не помнил как пришел сюда, просто шел и все. Но теперь, когда перед ним подвеска с вырезанным из дерева лотосом лежала у него на ладони, он не мог больше сдерживать себя. Слезы лились и лились. Только слезы и пустота. Догорающий факел потрескивал, а во круг становилось все темнее. Разбросанные недоделанные магические приспособления были разбросаны по земле, в углу было что-то на подобии кровати, но явно не являлось ей. Смазанный магический круг добавлял уныния и заброшенности этому месту. Последняя их встреча в пещере Фу Мо закончилась вызовом на "ложный" поединок и огласке того, что Вей У Сянь стал предателем. Предал свой клан и встал на защиту выродков из клана Вень. Ян Ли в тот вечер сильно опечалилась и, скорее всего, долго плакала, но Цзян Чен он... Сейчас кажется, что все это нереально, что это было не с ним, что он всю жизнь был один и никогда не знал, что значит слово "семья"... Но то, что добивало его больше всего, это то, что он помнил, как ему тогда было хорошо, и как он это не ценил... Сегодня ему нужно было идти к Цзинь Лину. Он обещал. Он должен! Но не в таком состоянии. Согласиться на совместную ночную охоту не часто выдавался случай, поэтому он никак не мог это пропустить. Цзинь Лину уже в этом году исполняется 16. но он все так же ходит на охоту в одиночку, видимо не весь пример, который подает дядя, не вызывает действия. Слухи о "возрождении" шли из деревни Мо и неслись с ослепительной скоростью, кто бы знал, почему именно эта сраная деревня находиться от горы Дафань в непосредственной близости, медлить нельзя, но и прямо сейчас бежать сломя голову не получится. "Черт! Черт! Черт! Черт! Не может быть! ОН НЕ МОГ ВЕРНУТЬСЯ! Не мог..." - голова Цзян Чена наклонилась еще ниже, жидкость из глаз закапала чаще. а плечи начали подрагивать. Порыв новой волны истерики прервал собачий лай. Очень странно слышать его здесь... Как же так, вроде собаки обходили это место стороной. Странно. Но вот из-за угла пещеры выглянула серая морда и обеспокоенно бросилась к Цзян Чену, кладя голову ему на колени. Подрагивающей рукой он прошелся по голове животного и с недоумением произнес: - Фея? Но что ты тут забыла? Где Цзинь Лин?! - конечно, все понимают, что собака ответить не может, но в тот момент она посмотрела на него так, что он все понял - медлить было нельзя! Собрав последние силы, Цзян Чен встал и вскочил на меч. По дороге он видел, как Фея несется, подобно ветру. Добравшись до Пристани Лотоса, Вань Ин собрал лучших адептов своего клана и отправился на гору Дафань. Нельзя было показывать своих эмоций. Сейчас нельзя: не время. Как бы то ни было, но Цзян Чен явно спешил и откровенно нервничал, а кольцо на пальце начало угрожающе посверкивать фиолетовым и испускать небольшие молнии. Прибыли на место они довольно быстро, что не могли не радовать. Как только он вместе с адептами опустился на землю, то застал такую картину: Цзинь Лин упёрся руками в землю, но всё равно не мог встать, сколько ни старался. Лицо его уже побагровело, и он яростно заскрежетал зубами: - Если ты меня не отпустишь, я всё расскажу своему дяде, и тогда ты будешь молить о пощаде! Юноша над, склонившись над ним, удивился: - А почему дяде, а не отцу? Кто, ты говоришь, твой дядя? Тут уж Цзян Чен не выдержал и, пылая от ярости, холодным и зловещим голосом, который так и источал опасность, заговорил: - Я его дядя. Тебе есть, что сказать перед смертью? Юноша выглядел довольно странно. Черные одежды и длинный конский хвост не давали сосредоточиться, что еще больше разозлило. Когда юноша обернулся на звук, в глаза бросилось мертвенно белое лицо, скорее всего измазано белилами. В глазах блеснули молнии и он больше не мог наблюдать, как его племянник до сих пор валяется на земле: - Цзинь Лин, почему ты так долго? Тебе и впрямь нужно было, чтобы я пошёл за тобой? Посмотри, в какой недостойной ситуации ты оказался! Сейчас же вставай! Тут его взгляд упал на спину Жу Ланя, на которой был едва заметный бумажный человечек. Видимо заприметив, к чему идет дело, человек, согнувшийся над ним и так бестактно издевающийся, сделал небольшой шаг назад, а руки скрыл в длинных рукавах. Внезапно Цзинь Лин вскочил на ноги и встал подле Цзян Чена, выхватив меч из ножен, он угрожающе указал на него: - Я переломаю тебе ноги! Подняв руку, Цзян Чен поманил пальцем, и ранее замеченный человечек вылетел из рукава того человека. Приземлившись на ладони Вань Ина, он был безжалостно смят вместе с душой того несчастного духа. Кровь Цзян Чна вскипела, а сам он стал испускать еще большую ауру гнева и желания убивать. Метнув взгляд на племянника, он строго отчеканил: - Переломать ноги? Что я тебе говорил! Если встретишь заклинателя, следующего такому извращённому пути, убей его и скорми своим собакам! На последнем слове можно было заметить, как стоявший позади юноша вздрогнул и быстро отступил назад. Тут уж Цзинь Лин не выдержал и яростно кинулся в атаку, но внезапное голубое сияние заставило его затормозить. Цзян Чен сильнее сжал меч, рука начала потеть, но появившийся мужчина не мог не поселить каплю неуверенности в действиях Вань Ина. Юноша ошеломленно посмотрел на меч рядом со своим лицом и, не удержав равновесие, бухнулся на белоснежные сапоги. Лань Чжань, никогда не позволяющий подобному случаться, казалось не обратил на это и капли своего внимания. Необдуманные слова вылетели из горла, явно без одобрения: - А я всё думал, кто же это. А это оказался второй молодой господин Лань. Лань Ван Цзи обошел человека в три шага и заслонил его собой. Его облик часто приходил Цзян Чену в тех снах, поэтому он хорошо его помнил и так же хорошо ненавидел. В отличии от своего брата, Лань Чжань не был сговорчив, и никогда не выказывал слова поддержки, хотя и других слов от него не часто было слышно. Это лицо, такое же без эмоциональное и холодное, как тогда. Цзян Чена бросило в жар. Голова начала кружиться, руки дрожать, а перед глазами всплыли отрывки тех воспоминаний. "Надо выкручиваться из ситуации, надо отвлечь себя!" - мгновенные мысли пронеслись в доселе пустой голове. Приподняв одну бровь он выпалил: - Ханьгуан-цзюнь, а ты действительно «всегда там, где творится хаос». Значит, у тебя нашлась минутка и для столь глухого места? Наилучший способ не показывать эмоций - наложить маску насмешки и "пошутить". Но работало не всегда четко... Прозвучавшее замечание одного из ранее пойманных адептов: "Но ведь и глава Ордена Юнь Мен Цзян тоже здесь, разве нет?" - привело к тому, что контроль, котрый раньше, хоть и немного, но присутствовал, окончательно иссяк, и Цзян Чен сурово оборвал его: — Цыц! Кто позволил тебе встревать в разговоры старших? Значит вот как воспитывают учеников в Ордене Гусу Лань, что всегда славился своими манерами? В пямяти всплыл обрывок из прошлого. Обучение в Гу СУ привело к нарушению всевозможных правил, поэтому единственных кого не воспитывают так Цзян Чена и Вей У Сяня. Дальше все происходило, как в забытые: юноша за Лань Ван Цзи попятился и вышел из своего укрытия, тут же рука с силой полоснула по нему Цзы Дянем, но... ничего! Цзян Чен тлел надеждой, что это он, что он вернулся! Но почему же, ничего...? События, которые произошли потом помнились смутно, и как Вань Ин оказался у дверей в Башню Золотого Карпа. За ним следовали его подчиненные, а рядом. повесив голову, шел племянник. Что произошло? Он чем-то его обидел? Чем все закончилось?! Двери отворились, а на пороге показался Цзинь Гуан Яо: - Цзинь Лин, нельзя же так убегать, никому не сказав... Цзинь Гуан Яо собирался продолжить отчитывать племянника, но Цзян Чен прервал его: - Ему почти 16, он имеет права ходить на охоту, тем более я был с ним! - в словах уже не чувствовалось той злобы, но все равно присутствовало раздражение. Отправив Жу Ланя в его покои, Цзян Чен решил дать своим подчинённым отдохнуть. набрать воды и отправиться назад. Сам же решил переговорить с Гуан Яо, ведь они с Цзинь Лином не виделись почти 2 месяца. Вань Ин подошел к главному залу и застыл. За столом сидела фигура в белых одеждах, неподалеку лежал меч, а лицо было спокойным и, как всегда, прекрасным. Сердцебиение участилось, а кровь прилила к голове, не давая здраво рассуждать. Цзян Чен быстро зашел за угол, что бы его не было видно. Ноги подкашивались. Подслушивать никто не собирался, но они так громко говорили.... - Брат, не сердись, но прибыл глава ордена Цзян, думаю он тоже был бы не против отведать вина! Фигура в белом отвечала: - Дорогой брат, я прибыл сюда не для того, чтобы смущать и стеснять тебя и твоих гостей. Тебе не за чем спрашивать моего одобрения. Цзян Чен, сердце которого колотилось с бешенной силой, просто не мог не съязвить и не появиться в проходе. Он все еще не мог забыть КТО именно заслонил то отродье, пользующееся темной магией и идущее по стопам старейшины И Лин. Приняв достойный вид, Вань Ин вышел и с усмешкой сказал: - Дорогие господа, незачем так волноваться, я не заставлю терпеть меня слишком долго! Тут же на его возглас повернулся и гость. Лань Хуань склонился в приветственном жесте: - Глава ордена Цзян, приветствую... Сердце пропустило удар, а дыхание сбилось. Почему он так волнуется? Чем это отличается от других их встреч? Цзян Чен сглотнул подступившее волнение и тоже склонился в приветственном жесте. Но что-то все равно было не так. Присутствовала некая неловкость. Которой не было даже при их распитии чая в тот роковой день. Нарастающая паника не давала сосредоточиться на словах, которые говорили ему и даже на тех, которые произносил он сам. Поэтому на очередное сказанное слово Лань Си Ченя он растерянно кивнул, а глупая улыбка озарила его лицо. Выпив чаю и распрощавшись со всеми присутствующими Цзян Чен с его адептами покинули Башню Золотого Карпа и вернулись в Юнь Мен. Этой ночью Вань Ин долго не мог заснуть, чувство тоски заполняло его сердце и еже лилось через край. Тогда, перед тем юношей, его шрамы. Они снова начали напоминать о себе. По возвращению пришлось менять одежды и перевязывать. Во время этого (как вовремя!), он вспомнил, что забыл переговорить с Лань Хуанем по поводу случившегося на горе Дафань, но его состояние бы не позволило сделать это с полной ответственностью, поэтому было принято решение переговорить в другой раз, за очередной чашкой чая.... Но что же в сегодняшней из встрече было не так? Что же так засело в подсознание, что заставляло его на протяжении нескольких часов глядеть в потолок своих покоев и морально уничтожаться! Тот взгляд... которым он смотрел.... тот самый взгляд...